− Но ведь для решения нужен объем цилиндра, иначе не найдешь его массу, − терпеливо объясняла Настя. − А без радиуса не найдешь площадь основания.
− А зачем нужен объем? − не понимала Ирочка. − О нем тоже ничего не говорится.
− Но, Ира, надо же знать главные формулы! − начинала раздражаться Настя. − Без этого ничего не решишь. Скажи, как найти массу через объем?
− Не знаю, − честно признавалась Ирочка.
− А как объем связать радиусом?
− Тоже не знаю.
− Вот видишь! Какие задачи, если ты не знаешь элементарных вещей? Наталья давно все это выучила, потому и решает лучше тебя.
− Да я не знаю, какие формулы надо учить, а какие не надо, − вздыхала Ирочка. − Вон их сколько − разве все упомнишь? Ты бы выписала, какие надо, а я бы вызубрила. Я выучу быстро − у меня память хорошая.
− Я-то выпишу, мне нетрудно. Но их мало выучить, − надо решать, решать и решать. Попроси, чтобы тебе купили задачник Сканави с решениями, и сиди над ним каждый день, пока у тебя мозги не заработают. А пока возьми мой. Мы с Натальей все это уже прорешали, − мы ведь вперед ушли.
− Какие вы умницы! − восхищалась Ирочка. − Я бы ни за что так не смогла. Даже не додумалась бы наперед решать. А чего вы так стараетесь?
− Надо.
− Секрет что ли? Ладно, не хотите, не говорите, а то я могу и проболтаться. Настя, можно я завтра приду? Хочешь, еще чего-нибудь принесу. Правда, мать не разрешает раздавать книги, но для тебя стащу.
− Не надо, у нас тоже много книг. Мама все время новые покупает. Это Чарскую она не мог достать. Приходи, когда хочешь.
− Давайте дружить втроем, − предложила Ирочка, прощаясь. − Будем вместе уроки делать и везде ходить. Вы мне так нравитесь! Я не подлизываюсь, правда, нравитесь, давно уже.
− А как же Саша?
− Саша − это другое. Да он не каждый день со мной встречается − раз в неделю всего. А остальное время я все больше одна.
− А где вы с ним… это? − полюбопытствовала Наташка. − У тебя или у него?
− Наталья, прекрати! − оборвала Настя подругу. − Совесть надо иметь!
− Да нет, ничего. Ей же интересно, я понимаю, − вздохнула Ирочка. − У меня. Мои же до вечера на работе.
− А его родители что − не работают?
− Нет, тоже на работе. Но к нему в любой момент могут припереться полезные ископаемые.
− Кто-кто?
− Дед с бабкой, Саша так их называет Они, хоть и старые, но такие въедливые: все им надо знать: куда да с кем. Хотя Сашу они обожают, − всегда притаскивают что-нибудь вкусненькое и денег, сколько ни попросит, дают. Хотя он много не просит, пенсия у них маленькая.
− И вы это… каждый раз, когда встречаетесь?
− Наталья, прекрати! − Насте остро захотелось дать Наташке пинка.
− Ну что здесь такого, спросить нельзя? − заныла подруга. − Если тебе неинтересно, не слушай!
− Каждый раз, − призналась Ирочка. − Понимаете, если уж начали, назад не повернешь. Но вы с этим делом не спешите, не советую. Потому что потом совсем другое отношение.
− Что, хуже стал к тебе? После этого? Вот гад!
− Нет, не хуже. Но иначе − это точно.
− Как иначе?
− Ну, это − как тайна. Пока не знаешь, один интерес. А когда узнаешь, совсем другой. Иногда прибежит, давай-давай − и убежит. И все.
− Вот оно что! − Наташка помрачнела и задумалось.
− Нет, вы не думайте, он хороший. Просто… наверно, они все такие. Ну, я пойду, а то уже поздно.
Ирочка ушла. Наталья, видя, что Настя не склонна обсуждать услышанное, тоже пошла к себе. А Настя включила настольную лампу и погрузилась в «Княжну Джаваху».
Она прочла ее довольно быстро. И даже удивилась, почему эта книга произвела на ее умненькую и начитанную маму такое сильное впечатление. Простенький сюжет, довольно слезливая история и никаких особенных литературных изысков. В общем, не Лев Толстой. Когда она поделилась этой мыслью с Галчонком, та сразу же согласилась:
− Понимаешь, этот роман я прочла еще лет в двенадцать. Тогда он меня, конечно, покорил. Он ведь резко отличался от всего, что нам рекомендовали: от книг Шолохова и романов Горького. Для меня это был какой-то новый мир. Теперь-то я понимаю, что эта книга не классика, но она мне все равно мила − как память о детстве.
− Понимаю, − задумчиво отозвалась Настя. − Мам, а у нас есть «Сага о Форсайтах»? Ася Смирнова так восхищалась этим романом! Ты его читала?
− Конечно! Это такая книга… такая! Кусок души! Как я тебе завидую, что она у тебя впереди! Но я смогла ее одолеть где-то лет в двадцать. До этого столько о ней слышала, но, как ни пыталась начать, не могла. Не доходило. А когда созрела, взяла однажды в руки и уже не смогла оторваться, пока всю не проглотила. Однако боюсь, тебе еще рановато за нее браться, подрасти чуть-чуть.
− Ладно. Но она у нас есть?
− Да, должна стоять в книжном шкафу, где-то в заднем ряду на верхней полке. Там четыре тома. А сейчас прочти лучше «Мастера и Маргариту» Булгакова, очень советую. Эта книга в твоем духе.
− Да я давно ее проглотила.
− И как она тебе?
− Чудо! Местами наизусть помню. А герои − просто вижу живыми! Воланд − это восторг! Вот ведь сатана, а неотразим. Море обаяния! Действительно, без тени нет света − как он прав! А мастер! А Бегемот! Ой, какой он гений − этот Булгаков! Но я читала, что он в жизни был не очень счастлив.
− Да, ему досталось. И за эту книгу тоже: сочли, что проповедует поповщину. Сам Шолохов его клеймил. Жил Булгаков трудно и рано умер, а сколько мог бы еще написать! − настоящий талант был. Но в России таланты во все времена редко доживали до старости. Вот и сейчас − если ты не имеешь связей и имени, да еще не столичный житель, на одном таланте далеко не уедешь. Бедность и неустроенность любой талант могут погубить.
− Мам, завтра родительское собрание. Классная просила всех быть. Пойдешь?
− Не, не пойду. Что там делать? Опять слушать, как тебя хвалить будут? Мне уже неудобно: вечно Костю ругают, а Настю хвалят, будто не о чем больше говорить. «Поделитесь, как вам удалась такую умницу воспитать?» А как я тебя воспитывала? Да никак, − какая уродилась, такая и воспиталась. Вон, твоя Наталья – ее, сколько ни воспитывай, один ветер в голове.
− Нет, мама, ты не права. Наташа в последнее время очень изменилась, это все учителя говорят. Она же хочет со мной в лицей поступать − старается изо всех сил.
− Не знаю, не знаю. Свежо предание, да верится с трудом. Лучше бы она оставалась в школе. А то начнет в лицее себя показывать, а тебе краснеть за нее.
− Мама, как ты можешь так говорить? Мы же с Наткой с ясельного возраста дружим! Буду ей помогать. Зато не так страшно будет вначале − среди чужих.
− Ладно-ладно, вы сначала поступите.
Глава 7. Гололед
Зима, предчувствуя скорый конец, совсем разлютовалась. Весь февраль ветер дул, не утихая, − даже при небольшом морозе на улицу носа было не высунуть. Особенным кошмаром для горожан стал гололед. Ветер выметал не успевавший нападать снег, и все улицы города блестели, как отполированные. Ладно бы лед был ровный, − так нет же, сплошные бугры и рытвины, чуть не так ногу поставишь − и растянулся. «Вечерка» каждый день перечисляла, сколько горожан попало в больницу с переломами рук и ног − их количество росло в геометрической прогрессии.
В один из последних февральских дней вдруг резко потеплело − до плюс пяти. Тепло продержалось пару дней, и улицы потекли. Однако толстый слой льда на тротуарах не успел полностью растаять, − и едва намерзшиеся за зиму горожане воспрянули духом, как под утро грянул мороз. Да такой, что все улицы и даже ступеньки у подъездов снова моментально покрылись скользкой-прескользкой коркой льда.
Спешившие к первому уроку подружки, выскочив из подъезда, не успели сделать и пары шагов, как, взмахнув руками, дружно повалились на спину, и так прокатились несколько метров, пока не въехали в куст. Чертыхаясь, они попытались подняться, но не тут-то было. Вышло только на четвереньки: едва они принимали вертикальное положение, как тут же падали. Наконец, цепляясь друг за дружку, они кое-как поднялись, но на большее не решились: было ясно, что малейшее движение приведет к потере равновесия и новым ушибам. Так они стояли, обнявшись, и пытались сообразить, что предпринять, пока из подъезда не вышла дворничиха.
− Тетя Лиза, вы бы хоть возле дома посыпали! − обозлено крикнула Наташка, потирая ушибленную коленку. − Шагу нельзя ступить!
− А что толку? − отозвалась дворничиха. – Я же всю улицу не посыплю. Шли бы вы домой, пока ничего себе не поломали.
Она постояла минуту, раздумывая, потом махнула рукой и скрылась в подъезде.
− Настя, ты, как хочешь, а я сегодня в школу не пойду, − решительно заявила Наташка. − Мне еще жить не надоело. И тебе не советую.
Она встала на четвереньки и медленно поползла к дому. Настя, следуя ее примеру, села на пятую точку и, отталкиваясь руками, тоже заскользила к подъезду.
− Это что за фигурное катание? − Веселый голос заставил Настю поднять голову. Над ней склонился неведомо откуда взявшийся Вадим.
− Вот, − растерянно пробормотала Настя, краснея от смущения, − все время падаем. Бугры такие скользкие! Уже два раза растянулись.
− Не надевайте сапожки на каблуках в гололед. Цепляйтесь-ка за меня!
Поддерживаемые его сильными руками девочки с трудом поднялись.
− А ты сколько раз шлепнулся? − поинтересовалась Наталья.
− А меня гололед не берет! − засмеялся Вадим. − Площадь опоры широкая: сорок пятый растоптанный. Где твой братец?
− В лицее должен быть. А что, его там нет? − забеспокоилась подруга. − Он рано ушел.
− Нет, не появлялся. Вот я и отпросился узнать, куда Никита подевался. Звоню-звоню к вам, − никто трубку не берет.
− Значит, с ним что-то случилось! – Наталья встревожилась не на шутку. − Пойдемте, позвоним в «Скорую», может, он уже в больнице.
Еще на лестничной площадке они услышали, как трезвонят телефоны в их квартирах. Настя кинулась к себе.
− Настенька, ты еще не ушла? − В голосе отца сквозила тревога. − Сиди дома, никуда не выходи. В городе такое творится!
− Пап, мы с Наткой только вышли из дому и сразу шлепнулись. Двигаться совершенно невозможно. Нам Вадим помог, Никитин друг, иначе пришлось бы возвращаться в подъезд на четвереньках. А Никита еще утром в лицей ушел, но не дошел. Сейчас будем искать его.
− Немудрено, такого гололеда я не припомню. Ну, будем надеяться, что ничего страшного не случилось. А ты позвони в школу. Скажи, что не придешь, родители не пустили.
− Ладно, скажу. А как вы с мамой?
− Мы задержимся до вечера. Пообедаем в буфете. Синоптики обещают днем потепление, может, подтает. В крайнем случае, такси вызовем.
− Пап, если еще позвонишь, и я не отвечу, не волнуйся, значит, я у Белоконевых. Господи, хоть бы с Никитой обошлось!
− В случае чего, звони мне, я у себя в кабинете.
Положив трубку, Настя пошла к подруге. Наталья с убитым видом сообщила, что родители уже все знают, им на работу позвонила классная руководительница Никиты. У них в лицее такое правило: если кто отсутствует на уроке, немедленно ставить в известность родителей.
Ничего себе строгости, подумала Настя. Вот бы и у нас так было, а то наши прогульщики совсем обнаглели. Хотят, с литературы смываются, хотят − с английского. Знают, что им за это ничего не будет.
− Все, девочки, давайте звонить в милицию. Больше ничего не остается, − предложил Вадим.
− А, может, в «Скорую»? − робко спросила Настя. − Или по больницам?
При этих словах с трудом сдерживавшая себя Наташка, наконец, разревелась. И тут загремел телефон. Наталья схватила трубку.
− Это я! − услышала она голос своего братца. − Я в милиции! Еле упросил дать позвонить. Тут страшная авария, и всех свидетелей забрали. Но уже скоро отпустят, − я тогда в лицей.
− Марш домой! − закричала Наташка. − Никакого лицея! Мы тут умираем от страха! Я сейчас маме буду звонить, что ты нашелся. Вечно влипаешь во всякие истории! Свидетель какой выискался!
− Наталья, да ты что? Тут такой ужас! Грузовик занесло на остановку, а там толпа! Все, трубку отбирают. Ладно, еду домой − ждите.
Впервые за этот час они, наконец, перевели дух.
− Пойду к себе, позвоню папе, что Никита нашелся. − Настя направилась к двери. Присутствие Вадима волновало и одновременно сковывало ее. Выскальзывая в коридор, она бросила на него быстрый взгляд, и он тут же его поймал.
Жаркая волна захлестнула Настю. Опустив пылающее лицо, она выскочила из Наташкиной квартиры, отчетливо понимая, насколько глупо выглядит со стороны.
− Настя, не уходи! − крикнула ей вслед Наташка. − Давай дождемся Никиту. Чего-нибудь вкусненького приготовим, − он там, наверно, страху натерпелся, голодный, как волк, придет.
− У меня сало в холодильнике есть, − задержалась в дверях Настя. − Давай поджарим яичницу с салом? Никита ее любит. Помнишь, как он ее навернул, − из четырех яиц. Я сейчас принесу. А яйца у тебя есть?
− Есть, только пять штук.
− Ничего, я еще принесу, мама много купила.
Очутившись в своей квартире, Настя упала на диван и стала приводить в порядок растрепанные чувства. Странный ожог души, испытанный только что, испугал и озадачил ее.
− Что со мной? − спрашивала она себя. − Почему это так сильно? А вдруг − любовь?
Она представила себе лицо Вадима, его ответный взгляд − и снова невидимое пламя опалило ее, заставив вздрогнуть.
− Любовь! − подтвердил солнечный луч, заглянувший в окно. – Любовь! − улыбнулся синий просвет неба между облаками. − Ты влюблена!
Влюблена! − с пронзительной ясностью поняла Настя. Что же делать?
В дверь позвонили. На пороге стоял Вадим.
− Настенька, мы вас ждем-ждем. Наташа уже беспокоиться начала. Вы в порядке?
Господи, она же совсем забыла, зачем вернулась! А зачем? Да, яйца! И, кажется, еще что-то. Сало!
− Иду, − как можно спокойнее отозвалась Настя, хотя внутри у нее все дрожало. − Завозилась тут. Сейчас принесу.
