В это же мгновение я заметила свою подругу и булыжник в груди, который сдавил грудную клетку, спал.
- Брук! – воскликнула я, поднимая руку, и сорвалась с места.
Оказавшись рядом со своей одержимой подругой, с блестящими глазами от желания купить здесь подходящий аромат, я отдышалась. Положив ладонь на грудь, я поняла, как сильно бьется мое сердце. В следующую секунду, когда разум прояснился, я почувствовала, как сильные удары оглушают мои уши.
Это нахождение рядом с тем незнакомцем так повлияло на мое состояние?
- Ты чего? – спросила Брук, мельком взглянув на меня, вынюхивая очередной флакон.
- Давай уйдем отсюда, - взмолилась я.
- Еще немного. На, успокойся, - она всунула мне флакон, который я чуть не уронила на кафель. – Пахнет ванилью, - добавила она, уходя к другой витрине.
Я выдохнула и резко открыла флакон. Протянула его к носу и вдохнула аромат.
Боже… Это невероятно. Запах уносит в легкость и забвение одновременно. Восхитительно. От удовольствия я даже закрыла глаза и погрузилась в аромат.
- Элла! – Я вздрогнула и автоматически поставила флакон на стеклянную полку витрины. – Ты чего?
- Нет. Ничего. Запах понравился, - как ни в чем не бывало ответила я.
- Ладно, пошли. Иначе до парка точно не доберемся в дневное время.
Брук взяла меня за запястье и повела к выходу.
Как только мы вышли из магазина, тут же мимо нас проехала дорогая машина «Аурус».
Мне почему-то вдруг показалось, что в этой машине сидит тот самый мужчина, который за считанные секунды вселил одновременно ужас и восхищение в мое сердце. Радует одно: я его больше никогда не увижу. Слишком много противоречивых чувств он вселил в меня за считанные секунды. И люди с такой глубокой энергией меня немного пугают.
Глава 5
Прогулка с Брук в главном парке Нью-Йорка отвлекла меня от всех моих обыденных размышлений и насущных проблем. Поездку в Испанию я бы не назвала проблемой, скорее неприятным стечением обстоятельств.
Я никогда не против провести время с бабушкой, но как жаль, что для нее самое прекрасное время, проведенное со мной, лучше проходит в Испании, чем в Нью-Йорке.
Я уже была в Валенсии несколько раз, но друзьями так и не обзавелась. А о чем это говорит? Я начинаю там деградировать без общения с реальным человеком, который близок мне по духу. Таких в Валенсии я не нашла. Даже тот соседский мальчик убежал от меня, когда пытался познакомиться.
Мне было девять, когда я в саду бабушки нашла песок среди ее особых цветов, которые растут и питаются только за счет него. Маленькая, милая и ухоженная девочка в розовом шелковом платье, подаренное бабушкой, среди песка быстро превратилась в размазанную в грязи оборванку. Зная, какие аристократы проживают в районе бабушки, мальчик, естественно, не выдержал общества девочки с манерами бездомного. Его нежная психика пошатнулась от такой соседки, и он решил спасаться всеми возможными способами. Бежать от нее и больше на глаза не попадаться. Я не удивлюсь тому, что мальчик еще несколько дней и на улицу не выходил.
Лежа на зеленой лужайке, мы с Брук смотрели на небо за проплывающими облаками. Как в прошлом, мы изображали свои фигуры из пушистых облаков, облизывая мороженое в стаканчике. Смеялись и тыкали пальцами в небо, крича как ненормальные.
- Серьезно, я не могла перечить твоей бабушке, Элла, - оправдывалась Брук, когда тема с моей поездкой в Испанию, на оставшееся лето, всплыла на поверхность.
- Я все понимаю, - выдохнула я, понимая, что все равно не отвертелась бы от затеи бабушки, и никто бы не помог. Рядом с ней все мои проворные знакомые становятся прозрачными и все их хитрые помыслы для нее в доступности. – Бабушка умеет рушить мои планы, даже если она о них не знает, - фыркнула я.
- Бабушкинское чутье, - усмехнулась Брук. – Ничего, наверстаем упущенное за неделю.
Наша умиротворённая прогулка с Брук продолжалась не долго. В шесть вечера ей позвонила мама и попросила явиться домой, чтобы выполнить вместе с ней какие-то особо важные дела.
Брук взяла с меня обещание, что я позвоню, когда доберусь до дома, и побежала из парка, добавляя, что ей жаль меня бросать. Я обязала ее не переживать за меня и не думать об этом.
Деймон сказал, что заберет меня в восемь вечера, но ждать его два часа и просто впустую коротать время - не для меня.
Я позвонила ему, чтобы предупредить, что уезжаю пораньше и закажу такси. Несколько минут нравоучений, и я, наконец, смогла избавиться от его телефонного общества и заказать такси до дома.
Несмотря на то, что мы с Брук просто гуляли и отдыхали от всей ежедневной рутины, максимально отвлекаясь, мои ноги заныли, когда я расслабилась на заднем сидении машины. Я уже давно не проходила пешком такие расстояния и с непривычки мое тело сейчас молит о расслабляющем массаже или о горячей ванне с пеной. Мысленно я выбираю второй вариант.
Смотря за сменяющимся пейзажем через окно такси, я медленно погружалась будто в сон. Глаза слипались и через некоторое время я перестала бороться с этим, покорно принимая свое уставшее состояние, уверяя себя, что не усну, а просто провалюсь в дремоту.
Сознание начало рисовать силуэт, превращая его в фигуру, а после я смогла различить перед глазами того самого мужчину в парфюмерной. Я даже ощутила его приятный, щекочущий ноздри аромат. Такой одурманивающий, что невозможно сопротивляться, и я просто поддаюсь этому влечению. Пусть этот мужчина и вселяет легкий страх в мое сердце, но в своем туманном подсознании я покорно следую за ним.
После того, как его запах заволок и пленил мой разум, я увидела янтарные глаза. А янтарными я их называю, потому что они чуть ярче карие глаз. Даже словами не могу описать их невероятную красоту. Острый и опасный взгляд. Холодный. Толкает от себя грубой силой. Специально пугает, чтобы я отступила и не смела даже пальцем коснуться его призрачной души. Почему-то я решила, что она у него холодная, как мир Антарктиды.
Руки. Крепкие руки, способные разорвать в клочья. Обхватить шею и с легкостью свернуть ее любому. Этими руками можно вытащить сердце и разломать его на куски, разрывая все сосуды.
Мое сознание создает из этого мужчины чудовище, а мое сердце все равно тянется к этому образу.
Со мной явно что-то не так. Я не узнаю свои мысли.
Или… Это мысли другой Эллы.
- Мисс! Вы уснули!?
Я вздрогнула, резко распахивая глаза, когда услышала нетерпеливый голос таксиста. Осматриваясь по сторонам, я поняла, что мы приехали, и водитель ожидает оплаты.
- Прошу прощения, тяжелый день, - прочистила я горло и достала из сумочки купюры, которые вскоре оказались в шершавых руках водителя.
Выйдя из машины я подняла глаза и увидела две черные машины на территории своего дома. На них падали солнечные лучи, которые отражались на черном, до блеска вычищенном металле, и ослепляли.
Сердце окружили ужас и страх. Рядом с каждой машиной стоят мужчины в черных классических брюках, черных рубашках и солнечных очках. Их я насчитала четверо. Надеюсь. Возможно, в машинах сидят еще, а мне их не видно из-за тонировки. Но что еще более хуже, некоторые, возможно, в доме.
Мои ноги интуитивно поплелись в дом, забыв о своей ноющей боли. Я знала, что там сейчас что-то происходит, и это что-то я обязана увидеть и вообще понять, какого черта здесь происходит. В голову лезут самые страшные мысли, вытесняя все светлые, пугая сердце. С каждой устрашающей мыслью оно делает кульбит. В первую очередь, я увидела перед глазами расстрелянного отца, а после направленное дуло холодного, несущего смерть оружия на меня.
Проходя мимо мужчин лет двадцати пяти и тридцати на вид, я поймала на себе их удивленные взгляды. Один из них даже приспустил свои очки, чтобы получше разглядеть меня. Эти заинтересованные взгляды, как огонь на моем теле, и я чувствую, как горит моя кожа.
- Девушка, - передо мной встал один из парней в черном, заграждая мне дорогу в дом, заставив мое сердце замереть. – Вам туда нельзя.
Я сглотнула. От того, что меня не пускают в мой собственный дом, меня еще сильнее злит, и я набираюсь уверенности. Решительности мне еще добавляет доброжелательный тон этого мужчины. В голосе нет ни капли угрозы.
- По какому праву? Это мой дом, - уверенно отчеканила я, смотря прямо в глаза мужчины, которые скрыты за солнцезащитными очками.
Он вскинул брови и приспустил свои очки на нос, разглядывая меня с ног до головы.
- А кем вы приходитесь хозяину дома?
- Вопросы здесь должна задавать я. По какому праву вы на этой территории и не пускаете меня в дом? Кто вы такие?
Уголки губ мужчины дрогнули. Он смеется надо мной? Злость вскипает в моих жилах и наполняет мое сердце резкими толчками.
- Если мы не хотим отвечать на вопросы, то вам придется подождать, пока гость не выйдет из этого дома, и мы не уедем.
- Да кем вы себя возомнили!? – пискнула я и шагнула вперед, толкая мужчину со своей дороги.
Но не успела я пройти и двух метров, как его крепкая рука обвила мою талию и через секунду я снова стою на своем месте.
Я гневно уставилась на ухмыляющегося мужчину. Он играет со мной? Скучно стало ждать своего босса? Возмущения застряли в моем горле, но я не могла их высказать, дабы больше не радовать этого неотёсанного болвана своими претензиями и выступлениями.
- Я же сказал, пока нельзя, - мягко напомнил он мне свой полученный свыше приказ.
- Когда меня пытаются остановить, я сильнее хочу добиться своего! – возмутилась я и силой надавила на его черный ботинок своей ногой. Я бы могла дать ему между ног, но такого этот парень еще не заслужил.
Он вскрикнул гортанным голосом и нагнулся, выругавшись. Я воспользовалась этим легким положением и рванула к лестницам своего дома.
- Стой, строптивая девчонка! – послышался его гневный голос позади и это лишь заставило меня ускориться.
Я толкнула входную дверь, слыша тяжелые шаги мужчины позади, и захлопнула ее, чтобы немного задержать его. Не теряясь в пространстве дома, тут же побежала в кабинет отца.
Дернув за ручку двери, я вбежала в комнату и резко остановилась, будто врезалась в незримую стену, и застыла на месте с округлёнными глазами. В кабинете с моим появлением стало тихо и лишь мое тяжелое частое дыхание нарушало эту мгновенно засевшую на комнату тишину.
- Элла, - произнес мое имя отец с беспокойством и медленно поднялся со своего места. Кажется, он резко побледнел.
Я заметила, как и его гость стал подниматься со стула, попутно застегивая пуговицу своего пиджака. Мои глаза округлились еще больше, когда я узнала эту высокую фигуру. А когда мужчина обернулся, мне вовсе хотелось провалиться под землю. Мое дыхание прервалось и, такое ощущение, что я вовсе забыла, как дышать.
Мои глаза впились в его янтарные, и в них я смогла прочитать эмоцию удивления. Кое-что новенькое с первой встречи, которую я считала первой и последней. Он сосредоточенный, но безэмоциональный. Кажется, что мы смотрели только друг на друга, не отрываясь, ища какую-то деталь, которая так необходима и мне, и ему.
- Я выведу ее. Строптивая и вредная, - жаловался мужчина, который пытался меня задержать еще на улице. Я даже не услышала, как он вошел в кабинет.
Схватив за руку, он стал тянуть меня к выходу.
- Пусти! – Я стала вырываться и тогда мужчина схватил меня за талию и приподнял, чтобы вынести на своих двоих из кабинета.
- Отпустите мою дочь! – грозно рявкнул отец и мужчина мгновенно остановился, взглянув на своего босса.
- Отпусти ее, - низким ровным голосом потребовал тот, и уже через секунду я стояла на полу на своих ногах.
Поправляя свое платье, которое задралось вверх, я бросила на мужчину гневный взгляд. Он в ответ бросил на меня свой оценивающий взор и покинул кабинет отца, удаляясь снова на улицу.
Я резко повернулась к отцу.
Мой взгляд метался от него к крупному мужчине, который продолжал рассматривать меня, но уже без удивления. В его выразительных глазах я не заметила ни капли похоти и желания. Обычная заинтересованность человеком, будто я ему кого-то напоминала. Как он сказал в парфюмерной.
- Элла, разве тебя не должен был привезти Деймон? – мягким, но в то же время недовольным тоном спросил отец, отрубая мой взгляд от мужчины.
- Папа, - я посмотрела на мужчину и снова вернула беспокойный взгляд на отца. – Что здесь происходит? Кто эти люди?
- Элла, разве мы не говорили о твоем любопытстве?
- Это не любопытство, - нахмурившись ответила я, чувствуя, как отец начинает по-настоящему злиться.
- Живо в свою комнату. Позже поговорим, - сдержанно потребовал он, и я вытянулась, как струна, ощущая всем телом холод в его голосе.
- Папа, - не унималась я и мое упрямство вышло мне боком.
- Элла, живо в комнату! – на повышенных тонах уже приказал отец, и я вздрогнула.
Поджав губы, я бросила на незнакомца последний недовольный взгляд и резко дернулась к выходу. Яростно хлопнув дверью, подчиняясь строгой воле отца, я вышла на улицу, падая задницей на лестницу. Лучше я буду держать на виду этих людей в черном, чем буду засиживаться в своей спальне и ждать непонятно чего.
Кто они? Группировка? Мафия? Ну уж явно не коллеги отца. Боже, как же мне страшно за его жизнь. Он общается с такими людьми. Неудивительно, что гиперопека повышена и не знает границ. Ведь эти люди уже без какой-либо субординации заявляются в дом к начальнику штаба.
Я не могу сравнить этого мужчину с опасным убийцей. Он не может собирать людей и работать, как машина-убийца. Наверное, мой анализ рушится из-за того, что я увидела его в парфюмерном магазине со флаконом духов, стоящего в живой очереди перед кассой. Да, все что я знаю об этих людях, так это лишь то, что они убивают и занимаются контрабандой оружия и наркоты. Но мне и этого достаточно, чтобы понять, что такие люди очерствели внутри себя уже давно и не способны вести себя как обычные люди, стоя в каких-то супермаркетах в очереди, или уж тем более в парфюмерных магазинах.
Я тряхнула головой. Обняв себя за плечи, я нагнулась и прижалась грудью к своим бедрам, а лбом – к коленям, закрыв глаза. И почему я пытаюсь оправдать этого мужчину, от которого так и веет опасностью и холодом? Неужели первая встреча в парфюмерном магазине так смягчила мое общее впечатление о нем? Сейчас он, возможно, угрожает отцу, а я сижу здесь и нахожу аргументы, чтобы не вносить его в список убийц, дабы успокоить себя.
Угомони свои мысли, Элла!
Затерявшись в своих мыслях, которые словно вихрь утягивали меня из реальности, все же я смогла услышать тяжелые шаги позади себя. Через пару секунд рядом, а еще через некоторое время они стали отдаляться.
Я резко подняла свою голову и выпрямила спину, продолжая сидеть на лестнице. И черт меня дернул заговорить с этим незнакомцем.
- Кто вы такой и зачем приходили к моему отцу? – выпалила я свой вопрос ему в спину не запинаясь ни в одной букве.
Мужчина остановился и медленно развернулся ко мне. Его глаза закрыты черными очками, но я всем нутром чувствовала на себе пристальный тяжелый взор, который осел камнем на моей груди.
Он молчал. Это молчание влияет на меня негативно. Моя уверенность рассыпалась внутри, а серое вещество в моей голове таяло и разливалось, словно вода.
- Не влезай в дела своего отца в столь юном возрасте. Лишишься будущего, - грубо отрезал он, посылая этим суровым голосом вибрации по моему телу.
Я застыла. Горло болезненно сжалось. Мужчина отвернулся от меня и снова зашагал вперед. Его люди оживились и расселись по своим машинам.
Черные автомобили наконец покинули наш двор. Я могла видеть, как темные пятна исчезают перед моим расплывчатым взором, пропадая за горизонтом.
Хотелось бы сейчас проснуться и выдохнуть от понимания, что это был просто страшный сон, и этих неизвестных опасных людей не существует. Они исчезли за горизонтом и конец страшной истории. Но увы, все было в действительности, и теперь я окончательно убеждена, что наша семья связана с реальной мафией.
Я сжала в кулаках ткань своего белого платья. Мурашки с момента его слов не покидали мое тело, поскольку я продолжала эхом слышать их в своей голове. Сердце билось в конвульсиях.
Ощутив на своих плечах теплые руки отца, я вздрогнула.
- Элла, я же просил быть в спальне, - мягко подметил папа каким-то отчаянным голосом.
Я медленно повернула к нему лицо, смотря на него снизу-вверх. Мне кажется, или у него добавились морщины на лбу?
- Папа, кто эти люди? – взмолилась я, не сдерживая слезы горечи, вызванные не только словами незнакомца, но и не простой участью нашей семьи.
- Они те, от кого люди всегда должны держаться как можно дальше, - отец выпрямился и закинул руки за спину, смотря куда-то вдаль. Мне кажется, он провалился в свои воспоминания.
- Тогда почему ты не придержался этого наставления? – сдавленно спросила я.
Папа тяжело вздохнул и опустил голову. Кажется, воспоминания у него не очень приятные. Как бы я хотела залезть в его голову и утешить. Облегчить тяжкую ношу на его груди, разделив хотя бы надвое, и принять на себя одну половину.
