– А где наши охранники?
– В зале их трупы валяются. Если вы нам не поможете – ляжете рядом.
– Мы поможем!
Серж распорядился:
– Зовите Нельсона, по его части работа.
Скрипач был все-таки карманником, а Нельсон медвежатником «от Бога». Я даже не пытался при нём вскрывать сейфы. В этом деле я разве что отмычки мог подавать Нельсону, поэтому командовал бойцами, занявшими позиции снаружи банка.
Топ, специализирующийся на сигналках, проконтролировал отключение сигнализации с поста охраны. Ключами открыли двери к хранилищу, а дальше за дело взялся Адмирал. Он вскрыл входную дверь в хранилище, а затем стоящие в комнате немецкие сейфы с деньгами.
– Серж, что делать с охраной?
– В расход.
Тут подъехала полицейская машина, из которой вышли шестеро полицаев, трое их которых направились к дверям банка. Мимо полицейской машины проходили польские солдаты, а в холле вошедших полицейских встретил офицер польской армии. Полицейский, немного опешив, спросил:
– Пан поручик, что здесь произошло?
– Ограбление.
По зашедшим в операционный зал полицейским из пистолетов с глушителями отстрелялись наши стрелки. К машине, за рулём которой сидел шофёр, а возле открытой двери стояли офицер полиции и его подчинённый, подошёл сопровождающий армейцев офицер:
– Добрый вечер, пан офицер.
– Добрый вечер, если он добрый. Что вы хотели, капитан?
– Огня.
– Сейчас не до вас.
– Пардон, пан офицер.
Полицай потерял интерес к польскому офицеру, а тот выхватил пистолет с глушителем и выстрелил вначале в офицера, затем в рядового и водителя. Машину тут же окружили «армейцы», затолкав в неё убитых поляков. Убрав пистолет в кобуру, я сел за руль и подогнал машину прямо к входу, перегородив тротуар и открыв задние двери полицейского фургона. Парни выносили имущество банка, а Чеслав и Збигнев переодевались в форму полицейского офицера и водителя. Машина увозила имущество в леса, где был сделан схрон.
После подсчёта взятых средств оказалось, что мы вывезли 300 миллионов французских франков или примерно 10 миллионов фунт стерлингов – неплохая сумма для покупки оружия против Советов. Подверглись дерзким налётам ювелирные магазины Варшавы, подарившие нам с полсотни килограммов ювелирки. Всё награбленное распределялось между бойцами, готовых к экстренной передислокации.
Я шёл по улице Варшавы, проходя мимо вербовочного пункта солдат и офицеров для белой гвардии. И тут нос к носу столкнулся с вышедшим из русской миссии с несколькими офицерами Борисом Савинковым.
– Князь!?
– Министр!
– Что, князь, власть переменилась? Сейчас ты в моих руках.
– Я скажу, Борис, что тебя ждёт, поэтому у меня совсем нет желания стрелять в тебя через карман кителя.
– И что меня ждёт?
– Ещё год – два ты побегаешь по Европе, пытаясь собрать новые отряды. Но ты уже отработанный материал. Тебя поймают и расстреляют Советы. Я не вижу смысла менять историю твоей жизни. Твои лучшие годы позади.
– Зато я отдам тебе долг. Господа – это красный жандарм Семёнов, держите его!
Я выхватил пистолет и начал стрелять. Уложив четверых сопровождающих Савинкова и прострелив тому правую руку, бросился бежать. Залетев в проулок, выскочил на другую улицу, где просто быстро пошёл, затерявшись в толпе. Выбежавшие следом несколько белогвардейцев меня потеряли. Зайдя в первый попавшийся магазин одежды, купил шляпу и лёгкое пальто, накинув их на себя, а польский армейский китель упаковал в пакет.
Вернувшись в гостиницу, поговорил с товарищами, обрисовав ситуацию.
– Понятно, почему сегодня полиция в городе забегала. Надо уходить, Сэм.
– Вначале надо убрать члена Сейма Жабоевича. Он слишком ратует за войну.
Пан Болеслав Жабоевич вернулся домой крайне расстроенный. Деньги, выделенные французами, исчезли. Он уже заключил контракты на закупку продовольствия для армии, а деньги на их оплату украли какие-то бандиты. Самое досадное, что многие продукты изначально были просроченными и активно начали портиться. Их самое время поставить в армию – бойцы на передовой всё сожрут. А если оно останется у него на складах на неопределённое время, то просто сгниёт. Надо его отдавать и быстрее, но кто заплатит? Депутат подъехал к усадьбе и стал сигналить, чтобы открыли ворота. Никто ничего не открыл. Наконец, толстяк вылез из машины и, громко ругаясь, подошёл к калитке: «Куда пропали эти холуи, почему не открыли ворота? Раззявы, дверь-то открытой бросили! Болек, где тебя носит, скотина?»
Войдя во двор, краем глаза депутат увидел, что кто-то отошёл от забора, затем его голове стало больно и в глазах померкло. Когда он очнулся у себя в спальне, его допрашивали. В итоге он отдал имеющиеся в доме деньги и драгоценности. Проснувшаяся после хлороформа челядь нашла своего хозяина повесившимся на ветке дерева во дворе. На земле лежала визитка «ВЧК» с дописанным по-немецки текстом «Пан Жабоевич слишком хотел войны – он её получил. Пан Пилсудский, вы следующий».
Когда в Сейме узнали о смерти видного лидера правого крыла депутатов и угрозах в адрес самого председателя республики, на экстренном заседании был шум и гам. Газеты пронюхали об этом, разразившись гневными репортажами. Тут же дал сенсационное интервью Савинков, и газетчики накинулись на кровожадного зампреда ВЧК князя Семенова. В Москве в МИДе, а затем Кремле и на Лубянке прошли короткие совещания, посвящённые результатам деятельности диверсионного отряда.
– Владимир Ильич, главное результат. Если Семенов сможет напугать их, то есть шанс скорее сесть за стол переговоров. Нам нужно перемирие.
– Ты прав, Феликс Эдмундович.
Достав спрятанные деньги и золото из схрона и, равномерно раскидав их среди бойцов, взвод лесами отправился в Познань. Там мы сели в поезд до германской границы. Организовав нелегальный переход лесами через пограничные кордоны, мы оказались на территории Германии, где вновь сели на поезд до Берлина.
Глава 2. Кино и банки
Берлин! Снова я попал в этот город в новую эпоху. Зайдя в центральный офис Рейхсбанка, я стоял и осматривал сигнализацию, количество дневной охраны, где расположен вход в служебное помещение и прочие технические детали, когда кто-то тронул за меня руку.
Я посмотрел на даму в дорогой одежде и вуали, приколотой к шляпке:
– Баронесса?!
– Алекс, а я смотрю на тебя и думаю – ты ли это или я ошиблась. Прошло столько лет.
– И столько событий.
– Да, всё так смешалось в этом мире. Давай увидимся снова?
Я посмотрел на симпатичную немку, баронессу Эльзу фон Зауэр. Угловатость и порывистость молодости ушла, вместо неё пришла женственность взрослой женщины.
– Почему бы и нет. Только я здесь инкогнито, не хотелось бы раскрывать себя.
– Я тоже уже не одна, но в ресторан ты можешь меня пригласить.
– Выбирай, какой ты хотела бы посетить. Сегодня вечером и отметим нашу встречу.
Мы сидели в небольшом ресторанчике, чего я не ожидал, предполагая, что фрау выберет что-то более помпезное.
– Как ты живёшь, Алекс?
– Ярко, а ты?
– Тоскливо. Я замужем, зовут меня теперь Эльза Еугения Вагнер, баронесса фон Зауэр, но мой муж сейчас в Восточной Пруссии восстанавливает повреждённые города.
– Он у тебя инженер?
– Да. Кстати, именно он участвовал в реконструкции отделения Рейхсбанка, где я тебя встретила.
В моей голове стал вырисовываться новый план.
– Интересно было бы взглянуть на строительные чертежи такого здания.
– Муж собирает копии архитектурных планов зданий, которые он восстанавливал, строил или реконструировал. Они есть у меня в поместье. Знаешь, интересная коллекция. Но зачем тебе это нужно?
Я улыбнулся, решив сыграть ва-банк:
– Эльза, я хочу ограбить этот банк.
– Ты с ума сошёл! Рядом отделение полиции, у них охрана, у них сейфовое хранилище лучших мастеров Германии.
– Вот я и ищу методы, как это сделать.
– Авантюрист! Это нереально.
– Все реально, главное подготовиться.
– Я прочитала кучу английских детективов о том, как гангстеры грабят банки. Но я и подумать не могла, что встречу грабителя.
– Эльза, грабить банки – это удел черновых рабочих. Сколько можно вынести из среднего банка – от ста тысяч до ста миллионов марок. По- настоящему грабят народ и государства сами банкиры, делая миллиарды на биржевых махинациях, кредитовании, узаконенном грабеже – процентах по займам. Они истинные виртуозы замаскированного рэкета, а мы так, детишки.
Тут к нам подошёл офицер в военной форме и спросил:
– Герр князь, нам отдыхать или…
– Отдыхайте, возможно, будут новые вводные по нашему делу.
– Ты – князь?
– Да, дорогая Эльза, я князь. Так и подмывает похвастаться, что именно меня называли алмазным королём России.
– Ты хозяин русских алмазов?
– Был, но лишился этого, благодаря плохим действиям вашего правительства.
– Ты женат?
– Она погибла.
– Тогда ты завидный жених, пусть даже и без приисков.
– Есть забавный анекдот, которым я руководствуюсь при общении с дамами: «Дорогая, давай встретимся вечером?
– Хорошо, если ты подаришь мне кольцо с большим бриллиантом.
– Как ловко ты меня отшила!»
– Вот ты какой. А война – это ужасно!..
– Причём тут война! Это революция, сделанная на ваши, английские и французские деньги. Так что приходится восстанавливать свои капиталы.
– А могу я поучаствовать в ограблении? Однажды ты внёс в мою жизнь незабываемые ощущения, давай внесём новые.
– По рукам, но надо посмотреть чертежи. Если они помогут, твоя доля один процент, если нет, то один процент из моей личной доли. Куда сейчас? Может быть, к тебе или в гостиницу?
– Алекс, я замужняя фрау. Я не могу, прости.
– Все нормально, когда я смогу увидеть чертежи?
– Завтра к часу приглашаю на обед в моё поместье, там и ознакомишься с ними.
На следующий день я прибыл к назначенному времени в поместье баронессы. Мы откушали, а затем я занялся изучением предоставленных мне чертежей, делая зарисовки и выписки на чистый лист бумаги. Баронесса загадочно улыбалась:
– Когда начнёте дело?
– Надо подготовиться.
– А что мне нужно сделать, какова моя роль, как мне поучаствовать в деле?
Что можно было сказать об её участии, разве что: «Берёшь динамит и бежишь вперёд на подрыв стены». Но произнёс я совершенно иное:
– Эльза, напротив банка есть кафе. Ты займёшь позицию за столиком, чтобы видеть, когда банк закроют на ночь.
– Он работает до 18.00.
– Нет, нам нужно точно знать, когда из него уйдёт весь персонал. Мужчине там маячить опасно, а женщина подозрений не вызовет. Затем идёшь на Рихтер-штрассе, где в таком же кафе будет сидеть мой агент. Ты встанешь напротив витрины и покажешь условный знак, например, скрещённые на груди руки. Он увидит его и даст отмашку к началу операции. Затем ты идёшь по своим делам и ждёшь нас на углу Александр-плац в кафе "Фрау Марта". К тебе подойду я или виденный тобой офицер по имени Серж.
Когда всё было готово, я посвятил народ в план операции и показал свои зарисовки. Были определены боевые группы и разделены обязанности. Одни занимались проверкой инструмента и копали схрон, другие осматривали подходы к банку, третьи обеспечивали транспорт – был куплен тяжёлый грузовик «Ман Зауэр», куда сложили польские деньги, а в пригороде угнана другая грузовая машина.
Я и пятеро бойцов, изображая рабочих, полезли в люк, чтобы попасть в подземный канализационный коллектор. Ориентируясь по надписям на стене и нумерации люков, мы подошли к тому, который находился на территории двора банка. Вытолкнув из–под крышки люка провод-антенну и сообщив по рации, что мы на месте, стали ожидать информации от нашего наблюдателя. Эльза свою задачу выполняла ответственно, но в том же кафе сидел Швач, который также наблюдал за дверьми. По рации он сообщил, что двери закрыты и банк взят на охрану.
– Пора, парни.
Провод затянули назад и, дождавшись темноты, выбрались из люка, быстро перебежав к зданию котельной. Там мы распределились вдоль стены и занялись её простукиванием.
– Командир, вроде вот место, где заложена дверь, звук другой.
Попасть в здание можно было через дверь и окна, но на них была сигнализация и решётки. Ломать толстенные стены здания тоже был не вариант, потому что взрыв услышал бы весь квартал и не факт, что мы бы проделали бы нужное отверстие. Рассматривая чертежи, мне в глаза бросилось одно узкое место. К зданию была пристроена котельная, а ведущую из неё дверь в здание банка заложили кирпичом. Получалось, что в этом месте была стенка в полкирпича и без сигнализации. Попробовали выдавить несколько кирпичей домкратом – не получилось – слишком хороший раствор. Пришлось включать перфоратор и выбивать первый кирпич. Затем расширили проем, используя домкрат. Через подсобные помещения мы выбрались в коридор. Звук от перфоратора был слышен в здании, что озадачило охрану.
