(Кивает, вслух.)
Благодарю от всей души!
Отшельник
(повернулся лицом к Генри, улыбаясь)
Прекрасно, теперь спи, продолжим завтра,
Утро вечера мудрей…
Взмах руки отшельника, Генри погружается в сон.
Сцена 3
Пещера Отшельника. Генри просыпается резко, в холодном поту. Оглядывается: видит костыль, приставленный к кровати. В камине дотлевают угли. Аккуратно встает, опираясь на костыль, подходит к креслу. Резкий порыв ветра обдувает героя, в голове слышит голос: «Сюдаааа, сссссюююююдааааа!».
Идет в сторону угла, где сидел паук; мешка на месте нет. «Сюдааа, сюссюдаааа!». Присматриваясь, герой замечает штору из паутины, маскирующую проход на винтовую лестницу. Спускается по лестнице, освещенной факелами, аккуратно, вниз на три пролета и оказывается в зале, напоминающем кухню. В центре большой квадратный дубовый стол, два дубовых стула напротив. Паук в поварском колпаке мешает три кастрюли одновременно. В первой в пузырящейся воде болтается голова человека, во второй какая-то дичь (птица), в третьей непонятное вязкое содержимое. В воздухе зависла скрипка, играющая унылейшую тихую мелодию. В конце зала в магическом кругу стоит Отшельник в черной рясе, стоя читает книгу, глаза светятся сапфиром.
Генри
(про себя)
(Вслух.)
Кхе, кхе, доброго утра! Или дня?
То есть всего наидобрейшего Вам!
(Косится на голову в бурлящей кастрюле.)
Паук Люциус
(полушепотом)
Зачем шшшшумишь, кккозья ногаааа?
Не видишь, Мастер занят!
Ссссейчассс ему ты до фонаряяяя,
Проклятый ты мерзавец,
Тебя бы в сеть, и черт с тобою!
Возняяяяя! Как с маленьким дитя…
Присссядь за стол, хозяин дома тебя к обеду пригласил!
Ззззавтрак, соня, ты проссспал,
Морфффея царстввво изучаяяя!
Снадобья, что нам велели тебе дать,
Помогут боль в ноге унять!
Генри садится за стол, через минуту над столом зависает Люций, раскладывает посуду и столовые приборы. Сияние в глазах отшельника погасло, он выходит из круга и садится напротив Генри. Паук разливает суп из второй кастрюли, забирает кастрюлю с черепом и удаляется.
Некоторое время они молча обедают.
Отшельник
Не удивляйся, Генрих, голова —
Лишь то, что остается
От туши негодяя, когда Ашог выходит на охоту.
Надеюсь, ее вид
Не испортит нам погоду и тем более аппетит.
Генри кивает.
Все живые существа, по сути, рабы своих привычек.
Господа, решившие гордо об обратном заявить, —
Рабы привычки спорить, увлечены собою,
Стремятся в правоте своей всех вокруг уверить.
Кончают иль безумием, или же на виселице…
Хммм, как один астролог
Заявил Сеймугу, гордому правителю,
С чьим войском прадед бился твой,
Задал астрологу вопрос такой, пред битвою финальной:
На битву, пророк, дай мне прогноз.
Не правда ли, вопрос банальный?
Ответ последовал таков:
По всем приметам звездным, государь,
Не ждать в бою виктории крылатой.
Сеймуг задумался и вновь спросил:
Какой же твой удел, сказатель, звездочет, пророк?
Ответ последовал:
По всем приметам звезд и планет рядов,
Проживу я долго, государь…
Сеймуг смеяться начал:
Негодяй и лжец! Сбросить астролога в ров с кольями
С самой высокой башни!
Слепец — и смерть свою ты не узрел, коли так,
В поле наше войско биться станет, поднимайте стяг,
Трубите в горн, бейте в барабаны!
Что было дальше, знаешь сам…
Генри
(кивает)
Конечно, знаю! Храбро бились, словно звери,
Будто демоны из тьмы, херувимы Сеймуга-убийцы,
Вновь и вновь без устали сходились
Ряды кровопролитцев! Стояла вонь распоротых кишок,
Тех, кто падал, насмерть затоптали,
Хруст ломаных копей, металла звон,
Свист стрел и крики, ругань.
Не передать словами! И дротики летели!
Согласно описанью летописцев,
Катапульты слали огненный заряд,
Сжигая прямо в латах тело до обугленных костей.
Повсюду отрубленные конечности валялись…
Повсюду трупы людей и лошадей!
Волшебники творили чары беспрерывно,
Так, что из носа их лилась кровь…
Бились целый день, и в полнолунье,
Когда пыл союзников остыл,
Иоганн, мой прадед,
Подрядил остаток всадников на рейд.
Туда, где Сеймуг, топором бешено махая,
Делал безголовыми людей!
Победу видя, предвкушая,
Забыл об осторожности Сеймуг,
В открытом поле стал добычей внезапного удара!
Мой прадед лично
Добивал убийцу, тварь и просто хама!
Бойцов врага потушен боя пыл,
Как ведро воды на дерущихся котов.
Отрубили голову вожаку их стаи и вонзили на копье.
Обратили в бегство свирепых херувимов…
Отшельник
И все же про привычки не закончил говорить.
Как не заметит лишь слепой,
Люций — мастер на все руки,
Питает слабость он к тому,
