А кто из так называемой «черни»
Вздумает препятствия чинить, не силой, словом:
«Добрый господин, довольно, отпусти дочурку!»,
Беднягу заступника ждет клинок — на месте гибель,
Когда выпустит ему Реми кишки…
Сколько веревочке не виться,
Всегда на том конце развязка ждет…
Кончилось богатство,
Семейство ваше будто крысы в клетке,
В беде винит один другого, и теперь уж не крестьян,
Друг друга резать стали…
Избегая ссоры за наследство,
Пошел служить соседу ты Эрнесту,
Соратнику твоего покойного отца и старому вдовцу.
Подавшись страсти, в чем ищешь оправданье,
Залез под юбку ты новой супруге старика,
Целуя аленький цветочек!
Назвав все это одолженьем, поскольку рыцарь стар,
Либидо ноль, а значит,
Для женщины прекрасной дома счастья нету!
Возможно, конечно, ты и прав…
Есть вещи мерзостью славнее.
(Сжимает подлокотник кресла так, что костяшки белеют.)
И было бы смешно, коль не было так грустно.
Смотри, куда старанье занесло:
Шея женушки неверной
На яблочном суку сломалась с хрустом…
Ох уж эти злые старики…
(Улыбается.)
Ходить ты сможешь через тринадцать дней.
А пока составишь мне компанию.
Порой одиноко здесь, в лесу,
Поскольку коту и пауку молчание приятней разговоров.
Да, ценней всего, когда не есть с кем поговорить,
А когда есть с кем молчать.
Но в правилах должны быть исключенья,
Верно, Ашог?
Кот мурлычет.
Итак, что же скажешь, Генри,
Иль будешь строить молчуна?
Генри
(приподнимается в кровати на локтях)
Ты все подметил верно, незнакомец.
Осведомленностью твоей я поражен,
Как от вида твоих друзей.
Не знаю, кто тебе все рассказал, тот упырь
(кивает в сторону мешка из паутины)
Иль каждый дуралей, кто в чащу заходил.
(Кивает в сторону стола.)
Найдя здесь гибель,
По монете добавляя в твою копилку знаний,
Род мой бедный ныне стал, мое ты имя знаешь, называл,
Однако! Не знаю древних принципов и правил,
Меня учили: начиная разговор, представиться сначала,
Но хоть сказал, что я живой…
Беглец я глупости своей — прекрасно это знаю,
Так как могу к тебе я обратиться?
Паук Люций
Даааа, вессссьмммаа деррррзоккккххх…
Кот Ашог
Муррррр… И в то же время лллакониченн.
Отшельник
Слышишь, что говорят мои друзья?
Как чаши у весов, один склоняет так, другой сюда,
И каждый слышит, что услышал…
Я же слышал твой вопрос.
Что имена? Тебя родители Генрих нарекли,
Но суть, задумайся, какая?
Имя — слово как название предмета
Дается, дабы себя ты мог на свете отличать,
Гордиться им, прославлять,
С ним вставать и засыпать…
Однако название предмета, слово — это
Как стол бы звали Генри, а Генри звался стол…
Кот Ашог
Уж скорее табуретка со сломанной ножжжкой.
Паук Люций
Сссскореееее полочкааа беззз книг…
Отшельник
(смеется)
А кто-то говорит, мол, в зверях нет души,
Скажи, коль нет души,
Какие с уст тогда слетают шутки?
Коль чувство юмора имеется,
Должны быть другие чувства, свойственные душе?
Имен у меня больше чем волос на голове.
Видя шок, застывший на твоем лице,
От голосов моих друзей,
Прощу твою я дерзость…
Ты про вежливость мне намекал и этикет,
Сдуру позабыв, кто тебя целёхонького сюда приволок,
И даже не сказал: благодарю!
И коль тебя я спас, зови меня Спаситель!
И впредь обращайся лишь на «вы»,
Ведь не бездушный я и друзья мои!
Иначе кончишь плохо!
Пламя в камине разгорелось, глаза почернели сильней, череп будто обтянула кожа.
Усек, Генри?
Генри
(про себя)
Во попал! Наверно, это снится!
