– Вы были в Италии?
– Оу, я много, где была, когда мама таскала меня в отпуск с одним из своих ухажёров между третьим и четвёртым мужем, но до Италии мы не добрались.
– Тогда начинайте готовиться к поездке. В четверг мы улетаем.
– Мы – это я и вы? – я насторожилась.
– Мы – это четырнадцать человек, выполняющих заказ клиента. – Легкая улыбка появилась на лице Кристофера. – Шесть моделей, два фотографа, видеооператор, Мартин и два сотрудника его отдела, Марша, вы и я.
– Ааааа. То есть рабочая командировка. – Эта фраза вырвалась с некой досадой.
– Верно. Но это Италия, так что это особенная поездка.
Я закрыла глаза и представила себя, бродящей в легкой юбке и широкой шляпе по улочкам Рима, обед в каком-нибудь уютном ресторанчике с аперолем и пастой, как я смешиваюсь с толпами туристов, изучающих Колизей, фотографируюсь у Триумфальной арки. Но все мои мечты обрываются, как только думаю, что это будет значить для моих отношений.
– Я не могу поехать, – вздохнула я.
Кристофер задумчиво посмотрел на меня.
– Почему это?
– Следующий вопрос.
– Майя?
– Что? – я мгновенно завелась. – Вам можно не отвечать на мои вопросы, а от меня вы ждете прямого ответа? Я не могу поехать.
– Хорошо, вы победили. – Он совсем не настаивал. – Тогда в понедельник утром жду от вас кандидата на поездку от вашего отдела. – Кристофер отстранился и отвернулся.
Вот так в попытке сохранить свои отношения, я теряю шанс побывать в одной из самых красивых европейских стран и насладиться несколькими жаркими днями солнечного лета, которые в этом году в Лондоне можно пересчитать по пальцам.
Машина подъехала к моему дому.
– Доброй ночи, мистер Голдберг.
– Прощайте, Майя.
Я дернула ручку автомобиля и поспешила выйти. На улице накрапывал дождь. Я подняла ворот своей куртки, съежившись, и быстрыми шагами двинулась в сторону дома.
***
Рано утром в субботу я выехала из Лондона в сторону Рединга. По дороге я заглянула в кафе, чтобы позавтракать. Мне нужны были углеводы, желательно вредные, в виде какого-нибудь самого большого куска торта с кремом. Полночи я пыталась найти решение: как увидеть Рим и не потерять при этом Марка. Впереди меня ждала встреча с Греттой и, надеюсь, разговор с моим парнем. Я верила, что он доверяет мне, и его возникшая ревность улетучится, когда мне удастся объясниться. Телефон в сумочке издал звук входящего сообщения, когда я доедала свой эндорфиновый десерт.
Я открыла сообщение от Марка. Это была ссылка на статью. Увиденное повергло меня в шок. Заголовок гласил: «Горячая незнакомка холостяка-миллионера. Раунд 2». На фотографии вчерашняя сцена из ресторана, на ней только я и Кристофер. Ее сделали, когда наши клиенты уже ушли. Качество фотографии плохое, видимо, фотографировали с дальнего расстояния или на мобильный телефон, сильно приблизив. Но что можно было хорошо разглядеть, – это мое улыбающееся от уха до уха лицо. Мы сидим напротив друг друга, мои волосы убраны назад, руки Кристофера сцеплены замком и покоятся на столе. Горят свечи, а бокалы все еще наполнены вином. Проклятье! Выглядит как романтический ужин. Вскользь я пробежалась по тексту статьи. Бред, бред, бред.
Вскочив из-за стола, даже не доев свой десерт, я выбежала на улицу. Слезы застилали мне глаза. Дрожащими пальцами я скинула ссылку Марше и подписала: «Пусть это тоже удалят. Пожалуйста». Дальше я набрала Марку, но через пару гудков он сбросил звонок, а затем прислал сообщение.
«Я не хочу говорить. Пожалуйста, собери свои вещи, пока я на работе».
Я застыла, снова и снова перечитывая текст его сообщения. Слезы капали на мои руки и экран телефона. Неужели он может вот так просто закончить наши отношения длиною в 2 года, выставив меня за дверь после двух фотографий, которые в действительности ничего не значат? Он даже слушать меня не хотел. Я села в машину, и когда смогла остановить поток слез, тронулась с места.
Глупая необоснованная ревность Марка убивала меня. Я вела машину, нервно стуча пальцами по рулю. Сейчас мне хотелось уткнуться в чье-то плечо и выплакаться. Я решила, что не буду звонить маме, а сразу приеду к ней, раз мой парень меня больше не ждет. Я точно знала, что она дома. И если скажу, что мне нужен совет, она точно найдет причину продинамить меня, потому что никогда не любила давать советы своей дочери в трудную минуту. Для этого у меня была Гретта, но ее нынешнее состояние не позволит сформулировать ничего внятного.
Перезвонила Марша, обеспокоенная моим сообщением. Я рассказала, что мы были на деловом ужине, а кадр сделан, когда клиенты ушли, пока мы с Кристофером обсуждали удачно состоявшуюся сделку, вот почему я так широко улыбалась на снимке. Это первый клиент, которого заполучила я сама, отработав в компании чуть больше месяца. Марша обещала постараться все уладить, невзирая на выходные, и сказала, что это «и в интересах Кристофера тоже». Я подумала, что моя коллега знала про Барби, ведь это только от меня у них секреты, а Марша им как сестра, и предположила, что блонди будет недовольна, увидев статью, как и мой парень. Теперь, кажется, уже бывший. Унизительно. Марк бросил меня, написав сообщение. Но я так просто не сдамся. Я должна сказать ему правду, и он меня выслушает, даже если придется связать его веревками, чтобы он не сбежал.
Я открыла дверь дома своим ключом и прислушалась. Мне не хотелось застать маму и Стива, занимающихся непристойностями на кухонном столе, например. Было тихо. Запах кофе ударил мне в нос. Значит, мама уже проснулась.
– Мам? – негромко крикнула я, – ты дома? – Тишина. – Мама! Это я, Майя. Ты здесь?
На втором этаже послышались шаги.
– Господи, милая, ты меня напугала. Привет.
Мама спускалась по ступенькам в своем шелковом красном халате и пушистых тапочках. Волосы уже были уложены, на лицо нанесен макияж.
– Почему ты здесь? – спросила она, подходя ко мне и раскрывая для меня свои объятия.
– У меня проблема, мне нужен совет, – плюхнулась я на мягкий стул и опустила глаза.
– Эй, Майя, что такое? Мне кажется, или ты плакала?
– Марк бросил меня, – я сразу выложила карты на стол.
– Наш Марк?
– Угу. И все из-за моей работы, – фыркнула я.
Мама отодвинула стул для себя и села напротив.
– Рассказывай, куколка! – Хоть они с папой и не воспитывали меня вместе, «куколкой» называют меня оба.
Я подняла взгляд на нее. – Ты действительно хочешь меня выслушать?
– А почему ты в этом сомневаешься? – она попыталась нахмурить брови, но из-за ботокса у нее это не получилось.
– Не знаю, ты не любитель раздавать советы дочери, – честно признала я свои опасения.
Мама поднялась со стула. – Налить тебе чаю?
– Нет, мам. Просто можешь меня обнять и выслушать?
Каталея подошла ко мне и крепко обняла. Я уткнулась лицом в ее живот и захныкала.
– Тише, малышка, тише. Мама рядом. – Одной рукой она гладила мои волосы.
– На работе я подписала контракт, согласно которому должна сопровождать босса на светских мероприятиях, касающихся бизнеса, – начала я свой доклад. – Стратегия фирмы – не смешивать личное и рабочее, поэтому на всех выходах его всегда сопровождают коллеги. Но для меня все прошло плохо. Точнее, для моих отношений с Марком. После того, как он увидел мою фотографию с начальником на первом мероприятии, приревновал. Желтая пресса охотится за такими, как мой шеф Кристофер. Марк же повел себя глупо и поставил ультиматум. После второй фотографии из ресторана со встречи с клиентами, в прессе появился снимок, где я сижу после ужина с мистером Голдбергом за столом и улыбаюсь. Я действительно в тот момент была счастлива – заказчику понравились мои идеи.
Мама слушала, не перебивая, и продолжала гладить меня. Затем она присела на корточки и взяла мое лицо в свои маленькие теплые руки.
– Милая, я знаю, скольким ты пожертвовала, чтобы сейчас оказаться там, где ты есть. – Мама снова встала, но продолжала меня обнимать. – Боюсь, мой жизненный опыт не является примером для подражания, но скажу тебе одно: если твой мужчина не может поддержать твои мечты, не может принять твой образ жизни, то будет лучше отпустить его. Тебе всего 26 лет, ты не должна запираться дома и готовить ужины, ожидая его с работы. Знаешь, почему у меня было столько мужчин?
– Ты слишком влюбчивая? – я подняла глаза на Кателею.
– Нет, глупышка, я слишком свободная. И когда мой партнер начинает ограничивать меня в моих действиях – я прощаюсь с ним, иначе потеряю себя. Я никогда не действую импульсивно, хоть так может казаться со стороны. Я даю мужчинам почувствовать себя важными и нужными, даю им поддержку и возможность быть моей опорой, но никогда не позволяю затянуть петлю у себя на шее.
– Почему ты никогда раньше не рассказывала мне об этом?
– Я думала, ты меня презираешь, – сказала мама.
– Мамочка, – слезы потекли с новой силой, – такого не было и не будет никогда. Я люблю тебя. – Я крепко обняла ее за талию.
– И я люблю тебя, моя красивая дочь. И знаешь, что мы сделаем?
– Что же?
– Я собиралась пойти в спа, но давай сделаем это вместе, а потом пробежимся по магазинам и купим по новому красивому платью? Мне кажется, шоппинг всегда помогал нам обеим.
Я ухмыльнулась. – Отличный план, Каталея Стоун-Паркер-Роден-Стафферти-Джеймс, – рассмеялась я, перечисляя все мамины фамилии.
– О господи, из твоих уст это действительно звучит жутко, – засмеялась мама. – Я подумаю над тем, чтобы вернуться к своей девичьей фамилии.
– А Стив не обидится? – подколола ее я.
– Его проблемы, – подмигнула мне мама. – Дай мне 10 минут, и я буду готова.
Это был один из самых лучших дней, которые я провела вместе с мамой! Она расспрашивала меня о работе, делилась планами на свою грядущую свадьбу и даже не протестовала, когда я называла ее мамой, а не Каталеей при мужчинах-массажистах. Прорыв.
Мы пообедали, и я отправилась навестить Гретту. Когда я заезжала на парковку, я чуть не столкнулась с мерседесом Кристофера лоб в лоб. Я резко ударила по тормозам. Дальше была немая сцена. Голубые глаза Кристофера в оцепенении и удивлении смотрели на меня. Я подняла руку и едва шевеля пальцами, помахала ему. Выйдя из транса, мой босс кивнул мне, а затем резко сдал назад, объехал мою машину и со звуком его взвизгнувших шин уехал прочь.
Что это было?
Я оглянулась. Машина Кристофера слишком быстро удалялась с того места, где мы только что встретились.
– Феона, – окликнула я сиделку бабушки, когда мы вышли на улицу на прогулку, – скажите, а вы знаете здесь многих пациентов?
– Я работаю здесь полтора года, так что с большинством успела познакомиться.
– А здесь есть пациентка по имени Риджина? – поинтересовалась я. – Она, должно быть, здесь недавно.
– А в каком она отделении?
– Этого я не знаю. Ее фамилия, скорее всего, Голдберг.
– Хм, – подумала она мгновение, – кажется, мне она не знакома.
Я больше не стала расспрашивать сиделку, но теперь мне стало интересно, кого посещает Кристофер. Кто та женщина… Мое любопытство ни к чему хорошему меня не приведет, поэтому я заставила себя забыть об этом.
Собрав все свое мужество в кулак, я отправилась в дом к Марку. Слова мамы ослабили мое желание унижаться перед парнем, который рубит мои мечты на корню, но поговорить с ним я обязана.
Марк готовил ужин, когда я зашла в дом.
– Привет, – выдохнула я, – можно?
– Привет, заходи, – пустым тоном ответил он, продолжая размешивать что-то в сковороде. – Будешь ужинать?
– Буду. – Я сняла обувь и повесила сумку на крючок, затем помыла руки в кухонной раковине и села за стол.
Марк раскладывал тушёные овощи с фаршем по тарелкам. Внутри меня поселилось чувство, что я пришла не домой, а в гости.
– Ты не забрала вещи, – сказал мне тихо он, присаживаясь напротив.
– Потому что я не собираюсь уходить, Марк, – я подняла на него свои глаза, которые уже наполнились слезами.
Марк положил приборы на стол, и сцепил руки перед лицом, опираясь на локти.
– Майя, я уже сказал, что не готов делиться.
– Я не ужин, чтобы мною делиться! – Я стукнула ладонью по столу. – И я верна тебе, Марк Ризби, черт побери! – Слезы жирными каплями стекали по моим щекам.
Марк уперся лбом в свои руки. – Это пока.
– Что? – Я вскочила со стула. – Ты так обо мне думаешь?
– Я должен тебя отпустить, – сказал мне он, сохраняя спокойствие.
– А я этого не просила! Я не говорила, что хочу уйти.
– Но это произойдет, Майя.
– С чего такие выводы, я не понимаю?! – я вытирала пальцами влагу, сочащуюся из моих глаз.
– Это трудно объяснить, – он посмотрел на меня. – Но я делаю лучше для нас обоих. – Его пустой взгляд ошеломил меня.
Неужели, ему так просто все перечеркнуть?
Я скрестила руки на груди. – Ах, ты решил за нас обоих, как лучше? Прекрасно! У меня нет права голоса, я так понимаю. Так вот, Марк, я все равно скажу! Ты знаешь, что я четыре чертовых года жила не в своей тарелке. Я ухаживала за Греттой, не имея возможности полноценно работать, я цеплялась за каждый проект, чтобы хоть как-то поддерживать себя на плаву, я затолкала свои мечты под пол. И сейчас, когда я сделала первый шаг – ты просто вышвыриваешь меня из своей жизни, потому что это нарушило твое привычное расписание. Ты даже не допускаешь мысли поехать за мной в Лондон и работать там. Потому что боишься рискнуть, хотя с твоей профессией ты мог бы работать и быть востребованным где угодно. Но у тебя есть какой-то свой собственный план, не предполагающий резонансов. Оставайся здесь, давай! Желаю удачи!
Быстро нацепив обувь, я схватила сумку и вышла, громко хлопнув дверью, не желая слушать то, что мог бы мне ответить Марк.
Все кончено.
Мама права: нельзя позволять мужчине затягивать узел на твоей шее, который будет только туже с годами.
Забравшись в автомобиль, я долго не могла успокоиться и двинуться с места.
Все неправильно!
Если бы сейчас Марк вышел из дома, открыл чертову дверь и заключил меня в свои объятия – я бы молча сдалась и уткнулась ему в шею. Я бы простила его слабость, закрыла глаза на ревность и нерациональное поведение. Но он не пошел за мной, не остановил нас от ошибки, которую мы совершаем. Я приехала к нему, чтобы вроде как помириться, но он уже все решил за нас обоих. Наши отношения на расстоянии не выдержали малейшего испытания. Сейчас я чувствовала себя брошенной, обиженной и никчемной.
