Виктория закрыла за ним дверь, наступила полная тишина. Кошка вышла из своего укрытия, обеспокоенно потерлась о ноги хозяйки. Девушка сделала вдох и почувствовала слабое присутствие покинувшего ее человека – легкий в своей горечи сигаретный запах с его одежды. Из глаз полились слезы, а пустота в груди стала расти.
Через два часа она услышала, как в двери повернулся ключ. Вытерев слезы, не прекращающие литься, Виктория направилась встречать маму.
Мама вздрогнула, когда увидела ее, и с осторожностью спросила, кто она и как попала в квартиру.
«Иди ко мне, я хочу, чтобы ты была здесь. Кошмары становятся мной, это так чертовски ясно» – «Christian Brothers» Queens Of The Stone Age.
*The End (англ.) – конец.
♡ Глава 2. Горизонт событий
Опустившись на лестницу, Виктория навзрыд заплакала, желая забыть последние полчаса своей жизни словно плохой сон. Ее мама, самый дорогой и близкий человек, сказала, чтобы она уходила. Мама говорила, что не знает, кто она, и что видит ее в первый раз. Никогда прежде в жизни девушка не встречалась с подобным отношением мамы, для которой всегда была любимой младшей дочерью. Мама предположила, что, уходя не закрыла дверь, и девушка таким образом попала в квартиру. Виктория показала свои ключи, которые сразу отобрали резким движением. Огляделась посреди прихожей, но горячие слезы предательски застилали обзор. Она ведь всю жизнь провела в этой квартире, у нее была собственная комната. Но мама начинала терять терпение, и сказала, что вызовет полицию, если она сейчас же не уйдет.
Так Виктория оказалась плачущей перед домом, ожидая возвращения старшей сестры. Она достала телефон из рюкзака. Мама почти вытолкнула ее, и это единственная вещь, которую она смогла забрать. На ней была вчерашняя одежда – темные джинсы, синяя футболка, серые высокие кеды и светло-зеленая ветровка. В рюкзаке пара личных вещей, которые она носила всегда с собой. Девушка собиралась перед возвращением мамы сходить до магазина напротив дома и купить необходимое для завтрака, но немного задержалась, заканчивая домашние дела, занявшие больше времени по причине плохого настроения.
Телефон показывал, что нет сети и из-за этого она не могла позвонить кому-либо.
Для девяти утра в тени было довольно прохладно. Она обхватила себя руками, опустила голову к острым коленкам, проникшись долгим ожиданием.
Перед домом остановилась машина. Виктория сразу заметила ее боковым зрением, и она показалась ей смутно знакомого цвета. Подняв голову, она увидела, что Алекс направлялся к ней с несвойственным выражением на лице, будто он был чем-то раздражен и недоволен. Бледно-белая кожа, тени под глазами. Упавшая неровная челка закрыла один глаз, добавив мрачности его образу. Она едва его узнала, будто прошло гораздо больше времени с момента их расставания, преобразив за прошедшие часы его облик полностью.
– Впервые рад увидеть тебя вне дома, – произнес Алекс таким едким голосом, что упомянутая радость была сомнительна.
Потерянным видом с заплаканными глазами она вызвала к себе только больше недоверия. Невозможно постоянно находиться в таком тревожном состоянии, в каком она представала каждый раз перед ним, словно просила к себе жалости.
Остановившись на нижних ступенях, возвышаясь над девушкой, Алекс протянул ей руку.
Виктория почувствовала, как внутри стало теплеть. Она больше не была одна. Однако Алекс не выглядел так, словно его волновали ее слезы и у него было желание разобраться в том, что с ней произошло. Его самого будто что-то тревожило и злило.
Виктория взялась за его руку, очень теплую, но хрупкую ладонь.
– Что-то случилось? – спросила она в надежде узнать, что заставило его приехать к ней.
– Может, мне стоит спросить это у тебя? – Алекс бесстрастно посмотрел в ее глаза, в которых капли слез застилали зеленый оттенок печали: именно таким ему виделся этот темный цвет холодного изумруда.
– У меня, – произнесла Виктория тихим голосом и запнулась, подбирая слова.
– Ничего не потеряла? – спросил он, не дождавшись ответа, и посмотрел на нее надменно, будто причина его такого злого настроения заключалась в ней или по ее вине, и он не сомневался в том, что она намеренно притворялась непонимающей.
– Свою маму… – Ответила она и ничего не смогла больше произнести из-за вновь подступающих к горлу судорог.
– Пойдем со мной, – взяв девушку за расслабленную руку, он потянул ее и отвел к своей машине, услышав то, что ему было нужно.
– Что происходит? – Виктория посмотрела в затемненные стекла и остановилась. Попробовала сперва прояснить происходящее, несколько побоявшись подчиняться.
– Садись в машину.
Виктория заметно вздрогнула, испугавшись грозного голоса, и не двигалась с места, остановившись рядом с угрожающей тенью молодого человека.
– Ты слышишь? В машине поговорим. Не выводи меня из себя.
Ей захотелось убежать и больше не знать этого человека, который сначала казался образцом добродетели и нежности, а сейчас напоминал своего злого двойника. Этим утром мир словно перевернулся с ног на голову.
Виктория отступила, собираясь уйти. Последняя черта терпения была стерта. Алекс поднял ладонь и легким движением поразил лицо девушки.
Она издала вздох, едва удар прошелся по ее лицу. Прижала холодную руку к горящей щеке, смотря со страхом и непониманием. Но восприняла это скорее как предупреждение, потому что, если бы он приложил силу, она бы почувствовала это.
– Садись в машину. Нужно поговорить, – произнес тихий голос, однако не терпящий возражений.
Дрожащей рукой Виктория открыла дверцу и села, чувствуя, как сердце забилось у самого горла. Казалось, одно неосторожное движение или слово, и она будет страдать еще сильнее.
Алекс сел с другой стороны за руль. Нахмурившись, он потер ладонь, которой нанес удар. Как досадно, что не получилось сдержаться. Девушка ведь и правда была не виновна в том, что случилось. И ее расстроенное состояние было по той же причине, что так хорошо знакома ему. Наверное, ее слабость вынудила его протянуть руку и ударить. Он мысленно поразился сам себе: откуда в нем было столько желания выправить ее слабости причем таким жестким путем? Однако сильнее всего его удивила ее реакция: она не стала больше пытаться уйти или возмущаться тому, что он себе позволил. Испугалась? Алекс мысленно растянулся в подобие ироничной ухмылки: удар ей показался заслуженным. Что, несомненно, могло привести в замкнутому кругу из его жажды сделать ее сильной не самыми правильными способами и ее терпения все это вынести.
Он посмотрел на заплаканную девушку рядом, какой уязвимой она стала, завораживая взгляд. Худенькое тельце в свободной ветровке перетянул ремень безопасности. Одна рука находилась на внутренней стороне ноги, словно она непроизвольно грела тонкую ладонь между сведенных в коленках ног.
Виктория словно стала еще меньше, спрятавшись в себе. Никогда прежде ее не били, дома она не знала, что такое наказание. Удар по лицу – это определенно что-то еще новое в ее жизни. И от этого непонимания у нее стало зреть внутри нечто вроде стремления избавиться от обидного и болезненного ощущения. Внутри шла борьба между тем, что пострадало больше: ее гордость или жажда справедливости.
– Постарайся успокоиться. Кое-что случилось, и нам нужно поговорить с тобой, чтобы разобраться.
Услышав призыв к спокойствию, прозвучавший уставшим и ровным голосом, она невольно прониклась им. А еще в его словах Виктория уловила весьма волнующий ее смысл. У него действительно что-то случилось. Поэтому она почувствовала осуждение за свои мысли, в которых хотела выставить виноватым во всем его.
– Прости.
– Во-первых, хочу извиниться за свое поведение. За сейчас и утром, что пришлось уйти. Ты ничего не сделала, поэтому прекрати извиняться. Это раздражает, – Алекс медленно выдохнул, успокаивая свои вышедшие из-под контроля нервы. Ему было легче произносить извинения не глядя на девушку, а смотря в пустоту перед собой в окне. – Во-вторых, это касается не только тебя и твоей семьи, еще меня и кое-кого. Понимаешь, я был не один в машине прошлым вечером.
Виктория удивленно посмотрела на него с немым вопросом в больших глазах.
– Со мной были мои друзья. Друг и подруга. И они видели, как я чуть тебя не переехал. Я не стал говорить, чтобы ты не переживала. Но ты решила оставить эту неприятную ситуацию, даже в полицию не захотела обращаться.
Вчерашнее происшествие пополнялось еще большим количеством деталей, из-за которых ей захотелось как никогда сбежать, чтобы навсегда оставить в прошлом тот неприятный эпизод с ее падением под колеса. Но теперь прятаться было некуда, домой ей путь закрыт. К тому же, она мысленно недоумевала, почему остальные участники предпочли не вмешиваться.
– Когда я вышел из машины, то закрыл двери. Сделал это автоматически, потому что не знал, что ждало снаружи. Если ты понимаешь, о чем я.
Виктория слабо кивнула, получив ответ на свой мысленный вопрос, продолжая слушать с панически часто бьющимся сердцем.
– После твоего ухода мы поговорили, я оставил машину своему другу, потому что был не в состоянии снова сесть за руль. И сказал, что пойду прогуляться, хотелось немного пройтись. А потом увидел тебя.
Виктория посмотрела на Алекса, когда он замолчал и ушел в свои мысли.
Перед его взором снова возник образ потерянной девочки, бесцельно идущей куда глаза глядят. И сразу вся тревога испарилась, когда он подумал о том, как поймает ее. Для какой конкретно цели он не знал. Возникло импульсивное желание, которому он решил последовать.
Спустя некоторое время Алекс продолжил собирать отнюдь не приятную картину по кусочкам, описывающую случившееся:
– Когда ушел от тебя этим утром, проверил телефон, но по какой-то причине не было сети. А потом не смог попасть к себе домой.
Виктория испытала сожаление, будто на себе ощутив его злость на непонимание того, что происходило. С каждой новой услышанной информацией ей хотелось все больше сочувствовать ему и искренне сопереживать. Она с ним оказалась в одной лодке. Что ее немало в то же время и огорчило несмотря на то, что она абсолютно ничего не знала о нем и его жизни. Все вчерашнее общение искусно обошло все личное и построилось на моментах из удивительных эмоций. Она знала, что ему нравится, некоторые привычки его поведения, но всего этого было явно недостаточно для того, чтобы считаться друг другу кем-то больше, чем обычными знакомыми. И сейчас его поведение только подтверждало ее мысли.
Лучше бы все это приключилось с ней одной. В ее жизни не было ничего, кроме семьи. У Алекса же наглядно рушилось буквально все, чем он жил, заставляя всерьез злиться из-за невозможности это остановить.
– Мне было важным не упустить тебя, поэтому пришлось прибегнуть к насилию. Что меня не оправдывает. Сейчас я хочу поехать к своим друзьям, чтобы всем вместе попробовать разобраться в том, что с нами произошло.
– Тебе уже не страшно водить машину? – она не могла не побеспокоиться.
– Нет, – Алекс посмотрел в сторону, вспоминая ту дрожь в руках, когда он находился за рулем в первые мгновения после того, как понял, что под его машиной оказался человек. Но это чувство прошло вместе с открытием, что он все сделал правильно и девушка сильно не пострадала. Ее беспокойство лишь позабавило, как будто она спрашивалась об его состоянии не по той причине, что боялась отныне ездить с ним. – Поедешь со мной?
Виктория пожала плечами. После представления, частью которого ей «посчастливилось» стать, она не испытывала того же доверия к нему, какое возникло вчерашним вечером, и была скорее разочарована. Но теплилась маленькая надежда, что Алекс поможет ей разобраться в причинах необычного поведения ее мамы, если он понял, о чем она говорила, с полуслова.
Виктория так и не произнесла ничего. Алекс расценил это бездействие как растерянность и передачу ответственности ему в руки, поэтому принял решение сам. Завел двигатель и увез девушку от дома, пока она не выходила из задумчивости. Через несколько минут они приехали к высокому зданию, недалеко от центра, на первых этажах которого расположены различные заведения, немногим выше отель, а верхние этажи заняты офисными помещениями и рестораном с панорамой города.
Алекс посмотрел на девушку, которая в это время осторожно прикасалась к нежным уголкам заплаканных глаз. Ее лицо стало не таким бледным, взгляд в обрамлении черных длинных ресниц более грустным, кончик носа порозовел, губы стали алыми и припухлыми. Осознав, что ждали именно ее, Виктория прижала ладони к лицу, выравнивая дыхание и пытаясь взять себя в руки.
Дал ей пять минут успокоиться окончательно, и они покинули машину уже в полной прострации.
♡ ♡ ♡
Над вторым этажом того же здания находилась прогулочная часть и небольшая смотровая площадка с видом на центральную улицу, живописно украшенную к лету. Каменные плиты, кованые фонарные столбы, скамейки по всему периметру: довольно скромная обстановка говорила о том, что смотровая являлась частью делового центра, который падал возвышающейся тенью. Голубое здание напоминало отколовшийся айсберг с циферблатом часов на фасаде.
Двое молодых людей были единственными на добрую сотню метров всей смотровой, кто проводил здесь свое время. Высокий и плечистый пепельный блондин слегка хмурился, серьезно вглядываясь бирюзовыми кристаллами глаз на улицу перед собой. Ожидание нервировало и томило. Его спутница, светлая длинноволосая девушка, иногда брала его за руку и трепала рукав летней куртки серого цвета, напоминая о своем присутствии.
Макс посмотрел на нее и усмехнулся, не в силах смотреть на миловидное лицо без улыбки на лице и в своем сердце. Эмманион подействовала успокаивающе ласковой улыбкой во взгляде ледяных голубых глаз. Ему сразу стало легче думать обо всем.
С самого начала их приезд ему был не по душе. Именно в том плане, что на протяжении двух месяцев в незнакомом городе в нем зрело подозрение и вызванное им дурное предчувствие. Уж лучше бы он ошибался. Признание собственной неправоты и заблуждение в бредовых идеях куда приятнее знания, что ты потерял собственный разум.
Все началось с соперничества двух друзей детства. Макс рос способным мальчишкой, влюбленным в точные науки и боевые искусства, обеспеченным деньгами и благословением родителей, имея честь быть партнером самой прекрасной девушки на всей планете. Но на фоне Первого он мерк со своими достижениями в учебе и жизни, как будто не делал ничего выдающегося и заслуживающего гордости. Ведь Алекс первый бросил школу и в семнадцать поступил в лучший технологический вуз страны. Первый покинул родительский дом и в восемнадцать отправился служить в другую страну. Первый брал от жизни все, будто мальчишка, безудержно хватающий все представленные возможности на щедром празднике жизни, пока его сверстники неторопливо взрослели в постепенном темпе. И хотя столь раннее взросление лучшего друга воспринималось как вполне оправданное, ряд причин способствовал этому, лишая других вариантов, Макс перестал со временем сочувствовать ему и проникся черной завистью.
Примерно полгода назад его очередная выходка заставила Макса посмотреть иным взглядом на всю свою жизнь и разожгла в нем огонь соперничества, о чем его друг до сих пор даже не догадывается. Когда Макс узнал о столь уверенном решении друга, которое многие сочли бы самоубийством. Макс решил сам для себя, что обязан не уступать ему и во что бы то ни стало обломать весь драматизм его громкого решения, добившись без риска большего, чем замахнулся Алекс.
Едва закончились выпускные экзамены в их учебных заведениях, как трио с детства верных друг другу друзей воссоединилось впервые за два года. Конечно, Макс виделся со своей девушкой по несколько раз в месяц несмотря на то, что их разделяли десятки тысяч километров. Ведь не они определяли свое будущее и профессию, для которой получали необходимое образование. Но все втроем они собирались в последний раз, кажется, когда Алекс уходил в армию. Макс не смог найти в себе искреннее желание отправиться вместе с ним, понимая, что желание друга исходило исключительно из импульсивного порыва. Все же в период пятнадцати-восемнадцати лет Алекс был совершенно неуправляем, хоть и брал на себя всю ответственность. Максу просто незачем было испытывать себя подобным. А его другу служба как будто помогла усмирить внутреннюю тягу к безрассудству и сделала из него спокойного и рассудительного человека. Если не считать последнее решение, само собой.
Алекс прибыл в этот город на несколько месяцев раньше по приглашению своего отца, главы компании Эспайр, чтобы присоединиться к работе над одним проектом, в дальнейшем определяющим его судьбу. Он буквально подписал себе приговор этим проектом, намереваясь принять участие в космической программе по изучению Марса. Макс так и не поговорил с ним за все время, ему мешало странное возвышенное состояние, в котором пребывал Алекс. Он выглядел таким счастливым, как никогда ранее, словно с ним происходило все, чего он ждал от жизни. А о работе говорил мало: лишь то, что проект затянется еще надолго и все пока неясно. На этом весь интерес Макса, несмотря на любопытство, был исчерпан отсутствием желания друга делиться чем-то большим. И это подстегнуло к столкновению как ничто иное.
Все было подозрительно хорошо и спокойно. До вчерашнего вечера, когда странное обстоятельство сорвало покров с привычного существования.
Алекс и Виктория подошли к скамейке, на которой сидели двое молодых людей и смотрели на улицу. Увидев их, девушка с длинными светлыми волосами до талии словно позабыла о чем тревожилась, поднялась и направилась к ним навстречу.
– Привет, – девушка робко улыбнулась Виктории, приветствуя ее, и протянула руки то ли чтобы обнять, то ли для того, чтобы пожать обе ладони сразу.
Виктория посмотрела сначала на Алекса, который безучастно наблюдал за ними, потом перевела внимание на высокую и стройную, как колосок, девушку перед собой, на ее красивые голубые глаза. Неуверенно прикоснулась к ладони незнакомки, на что та посмотрела на нее более дружелюбно и по-родственному тепло.
– Меня зовут Эмма, – представилась она. – Мы были в машине, когда Ал… Мне очень жаль, что так получилось.
К ним подошел ее спутник, тоже в первую очередь представился и протянул руку:
– Макс. Будем знакомы. Все хорошо?
– Виктория, – назвалась в ответ, прикоснувшись к крупной ладони, и честно пожала плечами.
– Да, понимаем, как тебе нелегко, – Макс слегка улыбнулся, прогоняя с лица холодные черты, заметив волнение девушки. – Мы рады, что ты не пострадала.
– Спасибо, – Виктория коротким взглядом посмотрела на новых знакомых и отвела взгляд, стесняясь их после открытия о том, что они стали свидетелями того, как она чуть не попала под машину.
– Ал, как ты? – Эмма посмотрела на друга, всерьез переживая о нем со вчерашнего вечера.
– В порядке, – ответил Алекс, оставив без внимания прозвище, каким звали его друзья. Не то чтобы он возражал, однако подобное обращение озвучивалось только между ними, не посвящая никого из посторонних. Он допустил мысль, что Эмма уже приняла пострадавшую девушку как свою, собираясь спрятать под свое крылышко, искупив таким радушным отношением вину за случившееся.
– Спустимся к машине? – предложил Макс, заметив, как обхватывала себя в попытках согреться Эмма. Она была одета в свободную длинную толстовку белого цвета, однако даже это не спасало от холодного воздуха в конце июня. Для Севера подобная погода считалась вполне нормальной.
Друзья Алекса сели назад. Виктория села на переднее сидение и посмотрела на то, как Алекс повернулся к своим друзьям, и слегка отстранилась, чтобы не находиться слишком близко к его голове и плечу, почувствовав окружающее его тепло.
– Кхм, пожалуй, приступим, – неуверенно собирался со словами Макс. – Прошлым вечером, после случившегося на дороге, мы разошлись. Приехали к нашей съемной квартире, но там были другие люди. Сначала мы с Эммой были возмущены тем, что владелец передал кому-то еще ключи, хотели позвонить ему и спросить, что происходит, но не смогли из-за отсутствия связи. Зато позвонили те новые жильцы…
– Владелец сказал, что не знает нас! – возмутилась Эмма, прервав спокойное повествование. – Мы сказали, что в квартире наши вещи и документы, но владелец ответил, что не знает, чьи они, и передаст их в полицию. Там были наши имена, наши данные, но он сказал, что этого не может быть и мы просто все выдумываем. И когда нам показали документы, которые мы хранили в сейфе, там были пустые бумаги. Они просто обокрали нас!
Виктория не без удивления смотрела на бурные эмоции девушки, которая обиженно пересказывала произошедшее вчера.
– Мы хотели поговорить с Алексом, но не знали, где он, – более спокойно продолжала Эмма, закинув одну ногу на другую в светлых джинсах, пристегнувшись ремнем безопасности. – Дома Алекса не было. Решили переночевать в отеле, здесь, а утром поехать к нему. И когда хотели расплатиться с наших карт, то оказалось, что они недействительны и мы не можем снять деньги! – под конец ее голос вновь повысился от эмоций.
– Хорошо, что у нас было немного наличными с собой. Черт знает, что творится, – Макс тяжело вздохнул. – В банке отказались нас принять, так как наши паспорта не прошли проверку. Дозвониться до Алекса из отеля тоже не получилось: оператор сказал, что такого номера не существует. Хотя Алекс вроде как вызывал скорую помощь примерно в то же время, – он вопросительно посмотрел на друга.
– Понятия не имею, – нахмурился он, вспоминая, что действительно мог использовать сотовую связь с вечера. – Видимо тогда еще все работало.
– Вчера днем все было нормально, мы могли всем пользоваться, а вечером как будто все стали разыгрывать нас. Я была так зла на все, – Эмма раздраженно выдохнула и отклонилась на спинку сидения, блестящими глазами посмотрев вверх.
Виктория с сожалением слушала рассказ людей, которых хоть и видела впервые, но уже испытывала желание поддержать их и помочь им, но едва ли что было в ее силах. В отличие от них, дома находились все ее вещи, а известие о том, что мама не узнает ее, открылось только этим утром, гораздо позднее, позвовив ей провести еще одну спокойную ночь дома.
Она перевела взгляд на Алекса, который, оказалось, внимательно смотрел на нее, наблюдая за тем, как она слушала. Виктория нахмурилась, начиная подозревать, что он ждал от нее чего-то, например, определенной реакции.
Он решил все-таки развеять таинственную атмосферу неизвестности, которая тревожно натягивалась подобно струне, и произнес медленно и доходчиво:
– Интересное совпадение. Это произошло после того, как мы встретились.
Виктория ничем не выдала эмоций после вполне отчетливо прозвучавшего обвинения между слов. Алекс отвернулся от друзей, однако не отводил внимания от девушки, сидящей рядом, адресуя лишь ей ехидную улыбку уголком рта.
– Но что бы то ни было: утром мы отправились до квартиры Алекса, – продолжал Макс. – Повезло, что мы встретились, когда он отходил от своего дома. Алекс сказал, что произошло что-то странное, он не смог попасть домой и позвонить нам. Когда мы поняли, что находимся в крайне затруднительном положении, то стали вспоминать с чего все началось…
– Понимаем, спрашивать такое не очень тактично, – Эмма неуверенно обратилась к Виктории взглядом. – Но мы в такой безнадежной ситуации, что страшно представить, что нас ждет дальше. Наши знакомые и близкие говорят, что не знают нас, словно не помнят ничего. Алекс сказал, что заберет тебя от твоего дома. Скажи, у тебя не случилось чего-то подобного?
Виктория посмотрела на дружелюбно настроенных друзей. В отличие от Алекса с ними хотелось говорить.
– Со вчерашнего дня моей семьи не было дома. Утром пришла мама и сказала, что не знает меня, – на последних словах ее голос начал дрожать, а дыхание прервалось. Она замолчала, когда слезы навернулись на глазах. И едва нашла в себе смелость, чтобы продолжать произносить страшные и похожие на что-то неправдоподобное слова вслух: – Хотела остаться возле дома, чтобы подождать, когда выяснится, что все это…
Эмма сочувственно поглядела на расстроенную девушку, в силу своей незрелости выглядящую глубоко переживающей по поводу всего кошмара.
– Мы обязательно разберемся в том, что случилось. У всего этого должна быть причина, – Макс попытался успокоить расшатанные нервы юных девушек, находящихся в полном непонимании, впрочем, как и он сам.
– И как же? – спросила Эмма со слабой надеждой.
– Встретимся с кем-то из родственников лично, – Макс уверенно улыбнулся и посмотрел на Алекса. – А ближайший человек, имеющий кровную связь, который никогда в жизни не стал бы участвовать ни в чем подобном, это отец Алекса. Кроме того, что он на дух никого из нас не переносит, только он, наверное, сможет подсказать нам, кто и как мог это сделать.
