– Я вижу ее во сне, мы ходим в какой-то пещере, блуждаем вместе, она постоянно кричит на меня, говорит, что я погубила ее жизнь, и грозит, что убьет меня. Говорит, что я не выживу, даже несмотря на операцию. Урсула… я умру?
– Нет, нет, милая, ты не умрешь! – сказала Урсула, сгребая сестру в объятия. – Нет, ты не умрешь. Мы сегодня же отправимся к доктору и всё выясним, хорошо?
– Да, – сказала Джина тихо. Слова сестры ее не успокоили, потому что она услышала другие: «Твоя сестра не спасет тебя. Потому что она – просто человек, а я внутри тебя».
***
Джине назначили антидепрессанты, хотя проблем это не убавило. Характер добродушной и всегда улыбчивой Джины менялся. Она стала злой, ссорилась с одноклассниками, поругалась с учителем по рисованию и всё больше отдалялась от старшей сестры. В один из дней Урсула вернулась домой и обнаружила, что Джина сидит в ванной на полу и безутешно рыдает, а ее волосы лежали вокруг нее. Урсула посмотрела на нее с жалостью, а потом сел рядом с ней и обнял, утешая. Ей пришлось вести девочку в парикмахерскую, чтобы подровнять прическу. Домой обе вернулись в молчании. Джина села на диван, уткнулась в подушку и вновь разрыдалась. Урсула, не понимая, что происходит, села рядом с ней и притянула ее за плечо. Слезы Джины всегда волновали Урсулу и практически всегда она плакала вместе с ней.
– Что с тобой происходит?
– Это не я. Я не хотела. Это всё Ли. Она не оставила меня в покое, пока я не состригла их. Теперь я хоть немного отдохну от нее.
Урсула не знала, что ответить. Она не до конца верила в слова Джины. Для нее все это звучало немного фантастично. Но с другой стороны, антидепрессанты, которые назначили Джине, уже не справлялись. И слова поддержки у Урсулы уже закончились.
-
Вообще-то тебе идет, - сказала она сестре.
– Мне нравились мои длинные волосы, – сквозь слезы сказала девочка. Урсула ее понимала. После химиотерапии Джина отрастила волосы и очень берегла их.
– Они еще отрастут. Не переживай.
Джина на какое-то время успокоилась. Она положила голову ей на колени и уснула.
На следующий день после работы Урсула повела ее в торговый центр, чтобы, как обычно, забыть о неприятностях и хоть немного отвлечься. Заодно они решили купить девочке принадлежности для рисования.
Выбрав всё, что Джине было необходимо, Урсула встала в очередь к кассе. И когда она уже готова была оплатить покупки, подошла младшая сестра с маленькой синей книжкой. Урсула даже не взглянула на ее название, просто отдала ее продавцу и оплатила покупку.
Всю прогулку Джина читала книжку, и дома она провела весь остаток дня за ее чтением, запершись в комнате. Урсула уже ничему не удивлялась. Ближе к ужину Джина наконец вышла из комнаты. Старшая сестра накрывала на стол и убиралась на кухне. Младшая выглядела взволнованной.
– Я всё поняла, Урсула! Ли – эльф. У меня легкие эльфа, – сказала девочка. Урсула на мгновение замерла, посмотрела на Джину.
– Что? – как будто не верила в те слова, которые только что произнесла сестра. Ей бы хотелось сказать, что большего бреда она никогда не слышала, но удержалась, чтобы вновь не разозлить или расстроить девочку.
– Посмотри на ее портрет, у нее остроконечные уши. Мне пересадили легкие эльфа! – повторила она.
– Что за глупости? Эльфов не существует! – девушка усмехнулась, продолжая вытирать миски и столовые приборы.
– Откуда ты знаешь? Может, компания что-то скрывает? Может, они специально прячут эльфов, чтобы вырезать у них органы и пересаживать людям?
– Дорогая моя, эльфов не существует! Это сказочные существа. Ты устала и начиталась всякой глупости, лучше садись за стол, будем ужинать.
Урсула понимала, что эльфы существовали, но сказать ей, что их всех перебили больше ста лет назад она не могла.
Джина подчинилась и села за стол. Сестра поставила перед ней тарелку с едой. Но девочка лишь поковырялась в ней вилкой, смотря в тарелку. Урсула же к тому времени с аппетитом уплетала ужин, попутно читая ленту в телефоне и отвечая кому-то на сообщения.
Она не скоро обратила внимание на то, что сестра погружена в свои мысли.
– В чем дело? – спросила она.
– Ты мне не веришь.
Урсула на пару мгновений задумалась, не понимая, что ей ответить. Но потом всё же сказала:
– Твои слова звучат слишком фантастично, – ответила Урсула. – Пожалуйста, не злись на меня, но это просто безумно.
На лице Джины отразилась ярость. Она выскочила из-за стола и вернулась в свою комнату, захлопнув дверь. Старшая вздохнула, посмотрев ей вслед, доела свой ужин, убрала со стола и ушла смотреть телевизор и листать ленту в соцсетях. Она даже не заметила, как уснула на диване.
Утром, как ни странно, Джина собралась в школу. Урсула восприняла это как хороший знак и похвалила сестру, проводила ее до школы и со спокойной душой отправилась на работу.
В офисе все было спокойно. Это было единственное место, где все шло более или менее гладко и она могла хоть что-то контролировать в своей жизни. В офисе она чувствовала себя уверенной и сильной и могла творить и быть первой среди всех. Именно успехи на работе позволяли ей не сойти с ума и верить в свои силы. Ну, и еще платить по счетам.
Но вся уверенность рассыпалась, когда раздался звонок и на экране телефона появилось имя учительницы Джины. Она звонила крайне редко, но всегда с тревожными новостями. Вот и сейчас она услышала в ее голосе тревогу.
– Мисс Вейн?
– Да?
– Вашей сестре стало плохо, мы вынуждены были вызвать службу спасения. Ее увезли в больницу.
Урсуле показалось, что всё вокруг резко стало бесцветным, а внутри нее будто всё замерло.
– Что с ней случилось? В какую больницу ее увезли?
– В больницу имени Гринвальда. Я не могу объяснить, что с ней случилось. Она будто начала задыхаться, потеряла сознание, и ее начало трясти, как при эпилепсии. Все жутко испугались.
– Когда это произошло?
– Час назад. Я позвонила как смогла.
– Ладно, спасибо, – сказала Урсула. Тревога вновь одолела ее, она побежала в кабинет главного редактора. У нее проходило совещание, но девушке было всё равно, потому что тревога будто перекрыла возможность мыслить здраво.
– Мисс Филл, моя сестра в больнице. Извините, но я еду к ней.
– Ладно, – ответила та, удивленно смотря вслед убегающей прочь подчиненной.
За ней, извинившись, побежал ее коллега Николас, который догнал девушку у лифта.
– Улла, постой! Давай я подвезу тебя?
Девушка обернулась к нему и растерянно ответила:
– Ладно, давай. Ты знаешь, где больница Гринвальда?
– Да, я знаю.
– Хорошо, давай поедем быстрее, - она вновь стала отстраненной и подавленной, словно на ее плечи легли заботы всего мира.
Он посадил ее в свою новенькую красивую машину и повез в больницу. Всю дорогу он старался утешить ее и убедить, что всё будет хорошо, но убеждения плохо действовали, она будто не слышала его и только плакала от переживаний. Наконец он остановился у входа в больницу, Урсула тут же выскочила и побежала к стойке администратора. Медсестра сказала, в какой палате ее сестра, и девушка побежала к ней.
Бледная худенькая Джина лежала на кровати, ее сорочка была запачкана кровью, в ее рту была какая-то трубка, и вся она была в каких-то проводах.
– Вы мисс Вейн? – врач за ее спиной будто возник из ниоткуда, Урсула вздрогнула и обернулась к нему.
– Да, – ответила она.
– Скажите, как давно Вы пересаживали ей органы?
– Около года назад.
– Ей сейчас 13 лет, верно?
– Да.
– Какие-нибудь жалобы Вам от нее поступали? В смысле недомогания, головная боль, затрудненное дыхание?
– Нет, всё было как обычно. У нее была только одна жалоба – голос в голове.
– Ясно. Это меньшая из проблем, которые были у Джины, – сказал доктор. – Мы обнаружили у Вашей сестры новообразования, взяли образцы и отправили на анализ. Результаты должны быть уже завтра. Пока сложно что-либо сказать… Мисс Вейн? – Но Урсула уже не слышала. Она смотрела на врача огромными от ужаса глазами, а затем начала медленно оседать на пол. Нашедший ее Николас с удивлением смотрел на то, как доктор ловит его подругу, зашел в палату, взял ее на руки, отнес в приемную доктора.
Ее привели в чувства как раз к тому моменту, когда доктору принесли результаты анализов.
– Госпожа Вейн, мне очень жаль. Пришли результаты анализов. К сожалению, новообразования злокачественные.
– Скажите, можно ли что-нибудь сделать? Может, можно как-то излечить?
– Мы назначим курс химиотерапии и радиотерапии. Ей лучше оставаться пока в клинике. Мы позаботимся о ней, а Вам лучше отправиться домой и отдохнуть.
– Я хочу побыть с ней, – сказала Урсула.
– Она сейчас без сознания. Мы позвоним Вам и сообщим, если она придет в себя, – сказал доктор. – А Вас мы попросим принести ее вещи.
– Хорошо.
– Вашей сестре понадобится поддержка, ей предстоит борьба за жизнь. И лучше, если Вы будете сильной и поддержите ее.
– Да, Вы правы, доктор. Мне нужно собраться с силами. Я пойду домой, – сказала девушка и встала.
Николас взял ее под руку и повел из клиники. По дороге они вновь заглянули в палату Джины. Она всё так же лежала, утыканная какими-то приборами.
– Она же такая хрупкая и нежная. Она ничего не сделала. За что ей такие испытания? – произнесла Урсула сквозь слезы. Мысль о том, что ее может не стать вновь посетила ее и она напугала ее.
– Никто не знает, – ответил Николас, – Нам остается только борьба за ее жизнь. Я буду рядом, Улла. Я тебя не брошу.
Девушка посмотрела на мужчину с благодарностью и сказала:
– Спасибо, Ник. Правда, я не уверена, что выдержу весь этот ад снова. Ты не представляешь, насколько все это тяжело.
– Понимаю, дорогая. Я все равно буду рядом.
***
Прошло всего полгода с тех пор, как Джину вернули домой из больницы, еще более изможденную и уставшую. Все эти полгода и еще три месяца в больнице прошли словно страшный сон, из которого никто не мог вырвать. Они были наполнены лекарствами, процедурами, запахом больницы, бессонными ночами и тревогами.
Всё это время Урсула задавала врачам один и тот же вопрос: «Джина будет жить?», и каждый раз они отвечали: «Вероятность есть». И Урсула приучила себя к тому, что это означает, что сестра будет жить и всё наладится.
После выписки Джины из клиники к ним в жизнь вошла сиделка, которая ухаживала за девочкой, пока Урсула была на работе. После всех тяжелых процедур, которые не принесли никакого результата, Джина оказалась прикована к инвалидному креслу, лишена волос и бровей.
Урсула в душе чувствовала вину за всё, что случилось в течение всех этих двух лет. Особенно ее тревожило то, что раз за разом она рисовала один и тот же портрет – девушку с короткой стрижкой и большими голубыми глазами.
Урсула вновь храбрилась и делала вид, что все хорошо. Но Джина уже не скрывала, что ей все это надоело. После очередной процедуры Джина спросила:
-
Что ты будешь делать, когда меня не станет?
Урсула не ожидала этого вопроса и задала свой.
-
Что ты такое говоришь?
-
Урсула, хватит. Я знаю, что умру и я готова к этому. Я очень устала от больниц, уколов, врачей. Даже Ли не мучает меня больше, потому, что все понимает. И ты тоже понимаешь, просто врешь себе.
Урсула примолкла. Она и вправду врала себе вот уже столько лет. Но правда была в том, что Джина обречена, а Урсула совершенно не была готова с этим смириться с этим. Она расплакалась впервые на глазах у сестры.
-
Я не хочу тебя терять.
-
А я не хотела болеть и умирать. Но раз уж так случилось, ты должна понять, что будешь делать, когда меня не станет. Обещай, что выйдешь замуж и родишь детей. И будешь улыбаться по-настоящему.
-
Обещаю.
Она впервые задумалась о том, что неизбежное произойдет и ей, хоть и было страшно, но все же придется с этим столкнуться.
***
Урсула вернулась домой достаточно поздно. Она открыла дверь и первым делом сняла туфли, которые уже казались ей не верхом женственности и изящества, как убеждала продавщица, втиснувшая их девушке, а настоящим орудием пыток.
Небольшая, но уютная квартира с двумя комнатами и кухней, соединенной с залом, встретила ее гробовой тишиной, посреди которого оглушительно вибрировал телефон Джины. А еще в ее комнате почему-то горел свет, а на диване валялся ее рюкзак.
