Урсула примолкла. Она и вправду врала себе вот уже столько лет. Но правда была в том, что Джина обречена, а Урсула совершенно не была готова с этим смириться с этим. Она расплакалась впервые на глазах у сестры.
-
Я не хочу тебя терять.
-
А я не хотела болеть и умирать. Но раз уж так случилось, ты должна понять, что будешь делать, когда меня не станет. Обещай, что выйдешь замуж и родишь детей. И будешь улыбаться по-настоящему.
-
Обещаю.
Она впервые задумалась о том, что неизбежное произойдет и ей, хоть и было страшно, но все же придется с этим столкнуться.
***
Урсула вернулась домой достаточно поздно. Она открыла дверь и первым делом сняла туфли, которые уже казались ей не верхом женственности и изящества, как убеждала продавщица, втиснувшая их девушке, а настоящим орудием пыток.
Небольшая, но уютная квартира с двумя комнатами и кухней, соединенной с залом, встретила ее гробовой тишиной, посреди которого оглушительно вибрировал телефон Джины. А еще в ее комнате почему-то горел свет, а на диване валялся ее рюкзак.
– Джина, я дома! – Но сестра не отозвалась.
«Может, она в наушниках и не слышит?» – подумала девушка. Урсула босиком прошлась по гостиной, вошла в комнату сестры и замерла в недоумении. Вещи младшей мисс Вейн были разбросаны по комнате, книг и некоторой одежды не было.
– Джина! – вновь позвала Урсула, но ответа не последовало. На журнальном столике в гостиной лежал ее телефон. Он всё еще вибрировал, Урсула вернулась в гостиную и взяла трубку. Послышался женский взволнованный голос:
– Мисс Вейн, я звоню предупредить! Надеюсь, Вы никому не говорили о своих опасениях, иначе за Вами приедут «красные»! Не открывайте двери никому, кроме сестры, и не вызывайте врачей из компании! Слышите меня?
– Иначе что? – спросила Урсула у незнакомого голоса.
– Иначе Вас заберут из дома, как моего брата. Оттуда еще никто не возвращался! – женщина всхлипнула.
Урсула увидела на журнальном столике бумагу, села на диван, подобрав ее со стола, и сказала в трубку:
– Вы опоздали. Джину уже забрали…
– О, Боже… Сочувствую мисс. Чем я могу помочь?
– Кто вы? - спросила Урсула.
– Я - мать одноклассника Джины, работаю в клинике.
– Давайте встретимся у меня дома. Я хочу узнать подробности.
– Хорошо. Я уже еду.
Урсула положила трубку и вчиталась в документ. Более бесполезной бумаги она в своей жизни еще не видела.
«Оповещение.
Согласно пункту договора номер три тысячи триста пятнадцать, мисс Джина Вейн подлежит определению в специализированное медицинское учреждение для обследования и устранения осложнений, связанных с эксплуатацией универсальных органов».
И всё. Что за учреждение? Где оно находится? Какие осложнения? Непонятно. Джина чувствовала себя превосходно. Слушала курсы дизайна и даже хотела ходить в бассейн. Правда, в последнее время она всё больше жаловалась на слабость, но в целом всё было хорошо. Урсула даже убедила себя в том, что возможно все будет хорошо и Джина вылечится. Обследование она проходила неделю назад. Может, врач, обследовавший ее, и решил отправить ее в это специальное учреждение? Что могло пойти не так? И куда ее увезли? Ни телефонов, ни адреса, ни даже электронной почты для связи. Неизвестность и страх за родного человека вновь заставили Урсулу сжаться от волнения и почувствовать себя беспомощной.
Урсула вздохнула и кинула бумагу на стол. Хотелось разрыдаться, но Урсула шепнула себе: «Соберись!». Она увидела книжку в синей обложке, которую она когда-то купила сестре – «Эльфийские легенды». Урсула легла на диван и сжалась. От волнения в животе начались спазмы. Зазвонил телефон. Это был ее коллега Николас.
– Урсула, привет! Как насчет поездки в Китай?
Урсула собрала последние силы, чтобы спокойно ответить мужчине. Она приняла решение, что будет плакать и переживать об этом, но чуть позднее, после разговора с Николасом.
– Я бы с радостью, но у меня тут небольшая проблема образовалась. Джину забрали куда-то, – на последних словах голос девушки сорвался, и она едва сдержала слезы.
– Куда забрали?
Урсула протянула руку к бумаге.
– Цитирую: «Согласно пункту договора номер три тысячи триста пятнадцать, мисс Джина Вейн подлежит определению в специализированное медицинское учреждение для обследования и устранения осложнений, связанных с эксплуатацией универсальных органов». Если ты объяснишь, о чем тут речь, я буду крайне благодарна., - в ее голосе появились истеричные нотки, но она вздохнула, чтобы успокоиться, хотя это уже мало помогало. Урсула давно понимала, что устала. Она понимала, что Джине оставалось немного и врачи уже бессильны. Но была не готова потерять ее. А Джина тем временем утомилась от удушающей заботы сестры и решила больше не жаловаться и делать вид, что все нормально.
– Она чувствовала себя прекрасно. Куда ее увезли, Николас?!
– Всё ясно, крошка. Это как с Лолой.
– Какая Лола?
Урсула чувствовала себя разбитой и всё сильнее погружалась в отчаяние. А Николас вспомнил, что во время последнего визита к Урсуле и Джине последняя выглядела паршиво. Она была не жилец, но почему-то обе делали вид, что все в порядке.
– Которая из канцелярии, - ответил он.
– И что с ней?
– Она делала себе процедуры омоложения, увеличивала грудь на основе универсальных органов. А потом резко пропала. Она была не замужем, поэтому такое письмо пришло к нашему главреду. Кто-то обмолвился, что, кажется, это где-то в Германии, но ничего точно не могу сказать.
– Ты уверен? – уставшим и бесцветным голосом спросила девушка.
– Нет, крошка. Красная линия – достаточно закрытая организация. Никто не знает, сколько у нее закрытых баз и лабораторий. Насколько я слышал, есть реабилитационные пансионы Красной линии. Полагаю, Джину увели туда. Но это внутренняя информация. Ты можешь уточнить в госпитале, где ей делали пересадку. Так что я полагаю, что в Китай ты не поедешь?
– Думаю, это подождет. А что в этих пансионах, ты не знаешь?
Николас уже пожалел, что рассказал ей про пансионы. Он и сам знал крайне мало, а Урсула, доведенная до отчаяния, вытягивала из него информацию, словно это он уволок Джину куда-то.
– О, я не могу тебе сейчас рассказать, это конфиденциальная информация. Ты всё же поищи кого-нибудь в Германии. Ну всё, пока.
Слова Николаса только взбудоражили ее. И где эта таинственная звонившая? Урсула встала и начала ходить из стороны в сторону. Желудок снова свело в нервном спазме, и она села на кровать, согнувшись. Девушка подняла голову, и ее взгляд снова упал на синюю книжку. Урсула легла на диван, укрывшись пледом, и решила почитать, чтобы успокоиться, но внезапно для себя обнаружила, что тело и веки отяжелели. Она уснула. Ей приснилась Джина. Она была прекрасна и свободна. Она радостно улыбалась и смеялась. Они находились в пустом парке аттракционов, звучала музыка и Джина танцевала. У нее были длинные распущенные волосы, ее любимая многослойная фатиновая юбка, топ с пайетками, розовый жакет и ее кеды на высокой платформе.
Урсула смотрела на сестру с удивлением и радостью.
– Не зови ее, - раздался голос рядом. Она углянулась и увидела девочку, лицо которой видела множество раз.
– Ты - эльфийка Ли?
– Да, я - Ли. А твоя сестра теперь свободна. Не зови ее. Посмотри, как она счастлива. Ей больше не больно. Тебе не за чем искать ее.
– Но как мне жить без нее?
– Отправляйся туда, куда зовет тебя твой друг.
– В Китай?
– Не знаю. Но тебе нужно выполнить обещание, которое ты дала своей сестре.
Урсула проснулась с осознанием, что Джины больше нет. У нее не было доказательств, но она это понимала. Она села на диван и слезы сами потекли из глаз. Ее одолевали множество противоречивых чувств.
Тут раздался звонок в дверь и Урсула, с опухшим лицом, немного пошатываясь, направилась открывать дверь. В дверях стояла взволнованная девушка, и Урсула вспомнила, где ее видела. Это была медсестра госпиталя, в котором оперировали Джину. Она принесла ей в тот день чай и плед.
– Только никому не говорите, что я Вам звонила и вообще общалась с Вами. Вот, – сказала она и протянула сложенный вчетверо листок. – Я не должна Вам всего этого говорить. Если узнают – убьют либо отправят куда-нибудь в Непал. А я медик, а не живодер.
– В каком смысле? – только и смогла спросить Урсула.
– Вы же журналист. Вот и узнайте всё. Мне пора, – сказала девушка и ушла. Урсула удивленно посмотрела девушке вслед, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и раскрыла листок. В ней была анкета, заполненная Джиной при выписке после операции. Внизу была приписка: «При осложнениях пациент обязуется отправиться на лечение в пансион, находящийся…».
«Вот и разгадка», – подумала Урсула, побежала к телефону и вновь набрала телефон Николаса.
– Ты точно хочешь лететь в Китай?
– А что?
– Понимаешь, у меня для тебя есть перспектива замечательного репортажа и журналистского расследования. Только это будет в Германии.
– Ты раздобыла адрес? – спросил Николас.
– Я не могу тебе всего рассказать в звонке. Мы можем встретиться? – голос Урсулы звучал чуть бодрее обычного.
– Только обещай, что не будешь плакать мне в пиджак.
– Обещаю, – ответила девушка, – если ты не наденешь пиджак.
– Поздно. Я уже в пиджаке. Где встретимся?
– Ты можешь приехать ко мне? Я плохо себя чувствую, не могу выйти на улицу.
– Как скажешь. Скоро буду.
Николас приехал через час. За это время Урсула успела нарыдаться от переживаний, успокоиться и убраться в квартире. Во время уборки она успела увидеть пару совместных с сестрой фотографий и снова разрыдаться. Как раз в это время в дверь позвонил Николас.
– Привет, – сказал он, увидев плачущую коллегу.
– Извини… – сказала она зачем-то и стала вытирать слезы.
– Не извиняйся, тебя можно понять. Я могу войти?
– Да, конечно.
Мужчина зашел в квартиру и окинул ее оценивающим взглядом, а затем сел на диван. В квартире царил беспорядок. Казалось, будто здесь кто-то что-то суетливо искал и побросал вещи, и это даже несмотря на то, что Урсула пыталась навести порядок. Кроме того, из квартиры еще не выветрился запах больного человека и страданий, связанных с этим. Повсюду лежали лекарства, какие-то медицинские пеленки и аппараты вроде тонометра и кислородного баллона. Николас не представлял, что нужно сделать в этой вполне себе хорошей квартире, чтобы стереть все следы многолетних бесцельных и бесполезных страданий. Здесь давно не было ремонта, и это было заметно.
Рядом с ним села Урсула, подогнув под себя ногу.
– Ну, рассказывай.
– Хочешь чай или кофе?
– Нет, – теряя терпение, сказал мужчина. – Выкладывай: что ты узнала?
– Мне принесли адрес этого пансиона. Это действительно в Германии, но, Ник, у меня сейчас нет денег, чтобы ехать в Германию. У меня из сбережений всего пара сотен фунтов, я всё потратила на врачей и операцию Джины, еще и кредит за ее пересадку не до конца выплатила.
Урсула выглядела разбитой, хоть и не потеряла некоторого очарования. Она даже не осознавала, насколько устала от борьбы за Джину, которую проиграла уже давно.
– Об этом не беспокойся. Я оплачу, а потом сочтемся. Тебе нужно найти сестру.
– Мне неудобно, Ник…
– Не беспокойся об этом. Расплатишься, когда дела будут получше. Собирайся, я куплю билеты.
– А как же работа?
– Я оформлю нам завтра командировки.
– Спасибо, Ник. Ты всё это время был рядом со мной и поддерживал меня. Я в неоплатном долгу перед тобой. Ты останешься со мной?
– Что? – спросил он.
– Я не могу остаться одна.
– Всё в порядке, я останусь сегодня с тобой, а послезавтра отправимся в этот пансион.
Урсула расчувствовалась и кинулась Николасу на шею. Тот лишь усмехнулся и обнял ее. Конечно, нечестно пользоваться таким растерянным и слабым состоянием желанной женщины, но Николасу казалось, что эта ситуация поможет им стать ближе. Главное – всегда быть рядом.
Правда, ночевать Николасу пришлось в комнате Джины в одиночестве. Спать ему совсем не хотелось, поэтому он зачем-то разглядывал ее учебники, книги, лежавшие на полке, игрушки и расклеенные повсюду открытки со словами поддержки и любви от друзей, фотографии и целые стопки писем. Всё это было настолько трогательно и мило, что сердце Николаса едва не дрогнуло от такого количества излитых чувств.
На стенах висели портреты, нарисованные Джиной, – какая-то незнакомая девушка с короткой стрижкой и грустными голубыми глазами. А в углу на рабочем столе лежал немного потрепанный медведь со следами плохо отстиравшейся крови. И Николас помнил историю этого медведя.
«Зачем это хранить?» – подумал про себя мужчина, задумчиво посмотрев на игрушку. Он всё же лег в кровать. В квартире была тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием холодильника. И в этой тишине он услышал всхлипы Урсулы из соседней комнаты. Он поднялся и постучался в комнату.
– Урсула… мне побыть с тобой?
Она ничего не ответила, лишь всхлипнула и прерывисто вздохнула. Мужчина набрался смелости и зашел к ней, сел на край кровати и взял ее за руку. Она не сопротивлялась.
– Прости, что тебе приходится со мной возиться.
