– Спасибо. Давай спать. Я так устала, – сказала Урсула и вновь легла в кровать. Николас какое-то время смотрел на нее, сперва добродушно, а потом улыбка и тепло ушли из его взгляда. Он встал и ушел в свою комнату. Желанная женщина была еще и конкуренткой. И Николасу надо было решить для себя, кто она прежде всего: конкурентка или женщина его мечты?
А Урсула легла в кровать и тут же уснула. Ей вновь снились Джина и Ли. Они вдвоем играли и веселились, стреляли в тире, заходили в комнату кривых зеркал, ели сладости. Джина выглядела довольной, а Урсула лишь смотрела и плакала. Она понимала, что вот такой беззаботной Джина не была практически никогда.
Глава 2. Прощайте, доктор Вайс
Сквозь сон пробилась музыка, которая стояла на звонке телефона. Кто-то настойчиво и отчаянно пытался дозвониться до Гедеона, а он уже начал сонно подпевать своему телефону, пока наконец к нему не пришло понимание, что ему звонят.
Гедеон, не открывая глаз, нашарил рукой агрессивно трезвонящий телефон и, не смотря в ослепительно светящий экран, автоматически провел пальцем по экрану и ответил на звонок:
– Да, – прохрипел он в трубку.
– Гедеон, дружище, спаси меня! – зарыдал в трубку мужской голос.
– Что? Кто это? – пока еще не понимая, кто рыдает в трубку, спросил мужчина.
– Это я, Сэм. Спаси меня! – Речь человека, кричащего в трубку, была едва различимой, будто он набрал в рот горячей еды и пытался говорить так.
– Сэм? Что случилось? – Сон мгновенно сошел с Гедеона, и он приподнялся на кровати, открыв наконец глаза.
– Не знаю… Не понимаю, что со мной, но мне плохо. Я умираю, – подвывал собеседник.
– У тебя есть болеутоляющее? – спросил Гедеон, протирая глаза.
– Я сожрал всю пачку! Мне не помогает! Спаси меня! – крикнул Сэм и бросил трубку.
Гедеон поднялся с кровати, оделся в первую попавшуюся одежду, прихватил вещи и поехал к другу.
Тот действительно выглядел скверно. Вены и сосуды на его лице и теле вздулись и почему-то казались зеленоватыми. Глаза налиты кровью, а заживший было шов на животе воспалился, хотя со времени операции прошли добрые пять лет и шов вообще не должен был давать о себе знать. Гедеон видел такое впервые.
Взволнованная супруга Сэма – Тильда – сидела возле него и прикладывала ко лбу мужа холодный компресс, потому что Сэма мучила лихорадка.
Гедеон нахмурился, увидев состояние друга.
– Собирайтесь, мы едем в больницу, – сказал он.
Тильда побежала собирать вещи, а Гедеон сел рядом с другом. Такого он никогда не видел. На самом деле за всё время своей врачебной практики он ни разу не видел тех, кто соглашался на пересадку. Все они будто пропадали из поля зрения: лечились в других клиниках и наблюдались у других врачей, а потом и вовсе пропадали куда-то. Гедеон, зная эту особенность, пытался лечить, не прибегая к пересадкам и руководствуясь знаниями о традиционной медицине. Поэтому то, что он увидел, шокировало его.
– И давно это у тебя? – спросил он Сэма.
– Спаси меня, – только и смог прохрипеть мужчина, прежде чем его стошнило чем-то черным прямо на пол. Тильда и Гедеон поморщились. Запах был ужасным.
Гедеон и Тильда взяли его под руки и ноги и понесли к машине. Сэм то терял сознание, то приходил в себя и выл от боли, словно раненый зверь.
Вскоре они уже мчались в госпиталь, а по пути Гедеон звонил медсестре, веля ей подготовить операционную.
Сэма стошнило на пол автомобиля. Гедеон скривился и открыл окно, чтобы хоть немного выветрить едкий противный запах.
Тильда уже не могла скрывать свои страх и беспокойство. Всегда холодная и спокойная, она плакала и молилась. Дорога до госпиталя казалась ей бесконечной. Но наконец они домчались до него. На входе стояли медсестры с каталкой, которые тут же помогли перенести Сэма на нее и увели его в операционную. Гедеон тоже отправился туда. Медсестра, помогавшая ему надеть халат и перчатки, смотрела на доктора ошеломленными глазами поверх маски.
– Что случилось? – спросил он.
– Доктор, это пациент после пересадки. Он не должен был тут оказаться.
– А что мне нужно с ним сейчас делать? Выкинуть на улицу? - рявкнул Гедеон.
– Сэр, это плохо кончится для всех нас. Его нужно было отправить в пансион.
– Извини, дорогая, но сейчас уже поздно об этом думать. Он уже у нас и умирает.
Гедеон отправился в операционную. Медсестра какое-то время помедлила, а потом пошла следом. Ей почему-то стало страшно за себя.
Тильда осталась одна в коридоре, и только тут она дала волю рыданиям. Ребекка – медсестра приемной – подошла к рыдающей женщине, принесла ей воды и усадила на скамейку, а затем оставила ее одну. Другая медсестра принялась кому-то звонить.
Ожидание затянулось. Женщина то вставала и начинала медленно прохаживаться по коридору, то садилась, устремив пустой взгляд в стену, то начинала тихонько плакать. От беспокойства все внутренности будто сжимались, накатила усталость, тогда Тильда подошла к Ребекке и попросила ее проводить в комнату отдыха. По дороге она увидела какую-то девушку, плачущую на скамейке. Та лишь мельком взглянула на Тильду и вновь погрузилась в пучину своего горя, а женщина наконец оказалась в комнате отдыха.
Там, в отличие от всего госпиталя, царила мягкая полутьма. Повсюду были раскиданы цветные кресла-мешки, большой телевизор беззвучно показывал виды аквариумов и горных пейзажей с водопадами. Тильда подошла к одному из кресел-мешков, легла на него, свернувшись в клубок, и тут же погрузилась в сон, укрытая больничным пледом.
Сны были беспокойные и страшные. Стало холодно. Кто-то укрыл ее еще одним пледом, но кошмар от этого не улетучился. Вынырнуть из него самостоятельно не получалось. Но внезапно кто-то стал звать ее.
– Мисс Келли! Мисс Келли, проснитесь!
Это был женский голос. Тильда проснулась и посмотрела на нее. Она была искренне благодарна, потому что самой выбраться из кошмара у нее не получалось.
– Что такое? Операция закончилась? Сэм в порядке?
Медсестра ничего не ответила, хотя было заметно, что все плохо.
– С Вами хотят поговорить. Пройдите со мной, пожалуйста.
Вид и голос медсестры не понравился Тильде, но она всё же последовала за ней. В глубине души Тильда надеялась, что все таки все обойдется. Это была безумная надежда, которая посещает любого человека, который находится на краю пропасти. Она не хотела идти. Ноги стали тяжелыми, все нутро кричало против того, чтобы идти за медсестрой. Наконец они дошли.
Это оказался конференц-зал. Там сидели двое мужчин. Ее пригласили сесть за стол с противоположной стороны. На столе перед мужчинами лежали какие-то бумаги. Тильда смотрела на все и не верила во все происходящее.
– Миссис Тильда Келли?
– Да, - растерянно ответила женщина.
– Меня зовут Генри Салерс, а это мой коллега Дэниэл Рихтер. Мы инспекторы службы безопасности корпорации «Красная линия». Мы хотели бы задать Вам несколько вопросов относительно Вашего мужа.
– Хорошо, – тихо ответила Тильда. Однако вместо вопросов мужчины принялись шуршать бумагами и рыться в папках, лежавших на столе. Они раскладывали документы около минуты. Тильда отвлеклась и стала осматривать кабинет, пока Салерс не произнес:
– Итак, по какой причине Вашему мужу была произведена пересадка универсальных органов? – Голос его звучал так строго, будто Тильда была в чем-то перед ним виновата, не уследила за мужем и с проблемами пришлось разбираться лично Салерсу.
– У него была язва желудка, – сказала Тильда с секундной задержкой. Она тут же почувствовала себя некомфортно от того, что собеседники даже не поднимали на нее глаз.
– Как давно это было? – снова сухо спросил мужчина.
– Пять лет назад. – В ее голосе появилось удивление. Она не понимала, почему ей задают эти вопросы и что за этим последует.
– Вы наблюдались в поликлиниках? – наконец посмотрел на нее Салерс.
– Да, каждые полгода, как и было рекомендовано.
– Когда начались проблемы? – Голос инспектора звучал так, будто он был полицейским, а хрупкая Тильда была подозреваемой в страшном преступлении. Он вновь опустил глаза на бумаги и принялся что-то записывать.
– Три месяца назад. Ему резко стало плохо. – Тильда вытянула шею и попыталась посмотреть, что написал мужчина. Тот поднял на нее глаза с осуждением, будто она была поймана на непростительном хулиганстве.
– Вы обращались в службу медицинской поддержки? – спросил он у нее.
– Нет.
– Почему же?
– Сэм был против. Он…
– Очень жаль, – прервал ее инспектор Салерс, – обратись Вы в службу медицинской поддержки, Ваш муж, вероятно, был бы сейчас жив.
– Что? Сэм умер? – тихо спросила Тильда.
– Да. К сожалению, нам не удалось его спасти. Ваш муж скончался на операционном столе.
Инспектор еще что-то говорил, но Тильда уже не слышала. Весь мир померк для нее и потерял все краски и звуки. Будто подернулся серой пленкой. И сквозь эту пленку дребезжал голос инспектора Салерса. Он произносил слова, но они были пустыми и ничего не значащими.
– Это всё вы… – медленно и тихо произнесла она. Инспектор замолчал и непонимающе уставился на нее.
– Что? – спросил он недоуменно.
– Это всё вы! Ваша контора. Вы убили моего мужа! Если бы он не согласился на операцию, возможно, остался бы жить! Да, ему пришлось бы сидеть на диете, но он явно прожил бы больше пяти лет! А ваша гнилая контора уговорила его на операцию!
– Думайте, о чем говорите! – сказал холодно Генри. – Ваш муж сам подписал документы и оплатил счет!
– Он подписал себе смертный приговор! – сказала Тильда и разрыдалась.
Рихтер подал воду и салфетки рыдающей женщине, хотя делать этого, видимо, не хотел. После всего произнесенного он явно не испытывал к женщине сочувствия. Тильда послушно выпила воду. А когда наконец успокоилась, Салерс заговорил:
– Миссис Келли, мы вынуждены попросить Вас подписать заявление о неразглашении причины смерти.
Эти слова казались Тильде настолько абсурдными и нелепыми, что она не сразу нашла что ответить инспектору.
– А что мне говорить? - бесцветным голосом спросила Тильда.
– Можете говорить, что он поранился, подавился, отравился, упал с лестницы… Всё что угодно. Тело Вашего супруга отправлено на экспертизу, после ее окончания мы отправим его Вам. А сейчас мистер Рихтер проводит Вас домой.
– Я могу поговорить с доктором Вайсом?
– Доктор Вайс на другой операции.
– Мне нужно поговорить с ним, – настойчиво произнесла она.
– Это невозможно, мисс. Настоятельно рекомендуем Вам не упрямиться и следовать нашим указаниям, – произнес инспектор холодно и строго. Теперь окончательно стало понятно, что Тильда для них – проблема. «Не станет ли она проблемой для Гедеона?» – скользнула у нее мысль, но быстро улетучилась под гнетом скорби и усталости.
Разбитая и уставшая Тильда поднялась со стула, почувствовав себя тяжелой и очень старой, и поплелась прочь из кабинета. Как она попала домой, Тильда не вспомнила бы и под дулом пистолета. К счастью, дом был не пуст. Туда пришла горничная. Но говорить с ней о чем-то Тильда была не в силах. Впереди ждали испытания похуже. Тильда отправилась в комнату и рухнула в постель. Плакать у нее уже не было никаких сил. Последние три месяца были наполнены болью и страхом. Сэм перестал быть самим собой еще год назад. Он много жаловался и ныл, требовал к себе внимания, просил без конца обслуживать себя. Тильда предлагала ему отправиться в пансион или лечь в клинику, но Сэм упрямился и страдал.
Это все утомило Тильду, хоть она и любила Сэма. Ей было стыдно признать, что она чувствовала облегчение и освобождение.
Тело Сэма ей так и не отдали, она его даже не видела. И для Тильды он будто бы и не умирал. Ей пришлось жить дальше ради детей и ждать, когда он вернется.
***
– Доктор Вайс! Доктор! – медсестра средних лет искала доктора в месте, где он обычно отдыхал от сложных операций. В это время Гедеон просто сидел на лавочке в парке напротив входа в госпиталь, ел пончик и запивал его кофе. Он видел, как совершенно разбитая Тильда садилась в машину инспектора Красной линии и уезжала. Он дал себе обещание позвонить ей и помочь с похоронами.
Но как только машина компании уехала, показалась Ребекка и побежала к нему.
– Доктор, инспектор Салерс искал Вас, – сказала она обеспокоенно. – Это, скорее всего, из-за утреннего происшествия.
– Я не сомневаюсь, это точно из-за него, – сказал Вайс и откусил пончик. – Всё, что сегодня произошло, не пройдет даром. Сэм не должен был умереть в нашей клинике. Эх, а я так хотел на море! На пляж… Вместо этого мне придется разбираться с этой гнилой конторой, – произнес он и отпил кофе.
– Разве мистер Келли не должен был отправиться в пансион?
– Должен был. Но мистер Келли всегда был разгильдяем. Он даже пересадил себе орган просто потому, что ему было лень соблюдать диету и пить назначенные лекарства, он хотел жить и не изменять своей привычке закидывать в свой желудок всякую гадость. И вот к чему это привело. Помянем! – сказал он, поднял чашку кофе и отпил. Затем вздохнул и посмотрел на Ребекку.
– Мне очень жаль, – сказала она и села рядом с ним.
– Кого тебе жаль? Меня, влипшего из-за него в неприятности, или его, умершего по своей глупости? – Он внимательно посмотрел на медсестру, которая попыталась взять его за руку. Гедеон не особо хотел сейчас жалостливых речей. Он просто хотел побыть один.
– Вас мне жаль. Вы мне ближе этого парня.
– Спасибо, дорогуша, – сказал Гедеон, ухмыльнувшись.
– Но Салерс ждет, – добавила она.
– Да знаю я! – Он встал и пошел в госпиталь. Всё было, как и прежде. Жизнь, неправильная, искалеченная, продолжалась в стенах больницы. Врачи и медсестры деловито ходили по кабинетам и палатам, больные либо уходили, либо прибывали. Вокруг ничего не изменилось, это просто у Гедеона перевернулся весь мир. Он не знал, к чему всё это приведет.
Он пришел в кабинет инспектора и уселся на стул, положив ногу на ногу.
– Привет, Генри! – сказал он. Генри сидел всё так же за столом и перебирал бумаги. Когда в кабинет ворвался доктор, он посмотрел на него, сцепил руки и положил их на стол.
– Привет, Гедеон. Слушай, я разговаривал с женой твоего пациента.
– Я знаю. Кажется, ты отправил ее с Рихтером.
– Да. А тело мы отправили в главный офис компании. Жалко, что они всё так запустили, – сказал он и вновь углубился в документы.
– Сэм был легкомысленным.
– Понимаю. Но и ты поступил очень легкомысленно. Не надо было тащить его в госпиталь. Нужно было вызвать врачей компании. Красная линия этого так не оставит, Гедеон.
– Ты об этом хотел со мной поговорить?
