Когда Виктор вернулся, все быстро убежали и расселись по местам и слово взял ведущий.
– Полагаю, нам пора проводить молодоженов в их первую брачную ночь.
Все стали аплодировать и свистеть.
– Что происходит? – Виктор оглядываясь, спросил, склонившись ко мне слишком близко.
Господь, я должна успокоиться.
– Нас отправляют в брачную ночь.
Он удовлетворительно подмигнул и подозвал официанта.
– Скажи, чтобы бутылку дорогого шампанского принес, быстро.
– Portaci una bottiglia del miglior champagne. Grazie.
Молодой человек тут же убежал и вернулся через минуту, с полностью сервированным подносом и новыми бокалами. Виктор забрал ведерко с бутылкой и бокалы, отправив парня обратно.
Мужчины хлопали мужа по плечу, женщины улыбались, а я была готова провалиться сквозь землю.
Взглянув на маму и сестру еще раз, я развернулась и пошла впереди Виктора, когда он указал рукой.
Мы вошли в лифт, так как подниматься на седьмой этаж было самоубийством, и молчали.
И если я смотрела в сторону, Виктор предпочел смотреть на меня прямо.
– Избегаешь моего взгляда?
В ответ я повернула голову и до конца поездки смотрела в глаза.
– У нас номер люкс.
– Здесь их всего два.
– Возьми карточку в кармане моем.
Он выпятил бедро. И посмотрел так, будто ждал, что я могу струсить.
– Пф… – фыркнула и полезла в передний карман.
– А, черт, она в заднем кармане, Кара.
Мы уже стояли лицом друг к другу. Поэтому я вытащила руку с одного кармана и слегка приобняв мужчину, полезла в задний, скользя ладонью по его телу.
И вот что… Там было пусто.
– Что за игра?
– Проверка на прочность. Дверь открыта. Одна для хозяев, вторая для персонала.
Резко развернувшись, я сделала шаг, толкнула дверь и вошла в номер, придерживая длинное платье.
Роскошь. Во всем. На каждом сантиметре от дорогих полов до мебели. Даже вид, самый дорогой.
Замерла в центре комнаты, которая прилегала к спальне. С диваном и мини-баром я не продвинулась дальше.
В окна светило яркое солнце, и я следила за его лучами слыша, как Виктор ходит позади. Как ставит ведерко и бокалы на гладкую поверхность столика.
Слышу, как подходит ко мне и встает позади. Прямо за моей спиной. Окутывает жаром своего тела. Парализует.
Абстрагируюсь.
Уношусь прочь от прошлого и остаюсь в настоящем.
Я жена этого мужчины. Здесь нет акта насилия.
Моя память, это моя ноша. Не его.
Будет хуже, если в это вмешается отец.
Нет.
Вдох – разгибаю кулаки, держащие подол длинной юбки.
Выдох – медленно моргаю, прогоняя морок.
И все равно вздрагиваю, когда обнаженного плеча касаются чуть прохладные пальцы.
Касаются и будто проверяют на мягкость кожу.
Водят туда и обратно, захватывая все большую территорию.
– Повернись ко мне, Кара.
Так мягко говорит. Словно обещая нежность и ласку.
Разворачиваюсь, и на весь номер раздается только шелест платья.
Поднимаю голову и смотрю в его глаза.
Глаза черного тумана, блуждающие по моему лицу, шее и верхней части груди.
Не раздевает… пока что. Просто смотрит.
Мужская ладонь поднимается в воздух и рассекает его, опускаясь тыльной стороной на ключице.
Сглатываю вязкую слюну, но горло пересохло и вот-вот раскашляюсь.
Виктор резко отходит и разлив по бокалам алкоголь, подносит его нам.
Делаю глоток, пока он выпивает все разом.
И в этот момент замечает шрам.
Снова.
Проводит подушечкой пальца по нему, а после приблизившись близко, целует его.
Поражает, заставляет закрыть глаза.
Слезам не место здесь.
Снова возвращаюсь обратно. В этот момент. В эту комнату, где мой муж встает ко мне вплотную, губами находит мои губы, а руки заносит за спину и резким движением разрезает шнуровку моего платья.
Успеваю среагировать и ловлю его руками.
Виктор отходит на шаг и вопросительно поднимает брови.
– Ах да, мое разочарование. Я так понимаю, это оно? – указывает бокалом на мое платье, которое я держала по-прежнему на груди.
Он вальяжно растягивается на диване и поставив бокал на тумбу рядом скрещивает руки на груди в ожидании.
– Я готов, Кара. Разочаровывай. Надеюсь, ты очень постараешься.
Мы сталкиваемся глазами и будто битва, между нами. Будто уже проигрываю. Но еще стою на ногах.
Вытягиваю шею и смотрю на него сверху вниз. Гордо выпрямив спину.
Отпускаю ткань и она, струясь, собирается на бедрах.
Сейчас на мне белый корсет. Идеальное тело приковывает взгляд мужчины. Прозрачный лиф заставляет дышать глубже и протяжно.
Виктор тянет руку к галстуку-бабочке и сдирает ее, расстегнув пару верхних пуговиц по пути и закатав рукава.
Я вижу татуировки, спускающиеся к предплечьям, покрытым венами. Но не заостряю внимание.
Поддеваю платье и сбрасываю его выпрямляясь. Места, где останавливается его взгляд, горят огнем.
Выпуклые, уродливые шрамы на ногах.
Но я не стою просто так.
Я расстегиваю крючки на бельевом корректирующем корсете, на котором настояла мама и откидываю его в сторону, обнажив и живот. С одним длинным и другими мелкими шрамами.
Снова поднимаю голову. Смотрю на него.
Жду.
Хотя бы что-то.
Но Виктор просто сидит и смотрит на мое тело, блуждая загадочным взглядом от одной точки до другой строя какой-то свой маршрут.
Затем он поднимает глаза, и черная ночь распахивает свои объятия, поглощая целиком, когда он встает на ноги и шагает ко мне.
Глава 12
Делаю глубокий вдох и жду. Каким будет его вердикт.
В данный момент я даже не задумываюсь о том, что стою фактически обнаженной перед мужчиной. Тем, кто для меня чужой, пусть и стал моим мужем несколько часов назад.
До этого лишь Адамо видел меня голой. И должна признать, что он был бы разочарован моим нынешним телом. Он из тех мужчин, которые любят блеск и изысканность во всем. И если это женское тело, то оно должно быть идеальным. Без изъянов.
Даже мои растяжки на груди, ягодицах и бедрах после беременности его смущали. Но потом он вроде бы привык, или же научился скрывать свой взгляд.
За своими размышлениями я упустила момент, когда Виктор подошел ко мне совсем близко и остановился напротив.
– Я попросил смотреть на меня, Кара, – с нажимом повторил, видимо, второй раз свою просьбу, и я подняла голову, оторвав взгляд от упавшего из моих рук бокала.
Он запустил свои пальцы в мои волосы, обдавая своим ароматом, который не отвращал, а даже в чем-то нравился и стал распутывать волосы, пока те не упали на мои плечи черным водопадом.
Затем обошел и, положа руку на поясницу, подтолкнул вперед.
– Пошли. Ты должна видеть то, что вижу я.
Я не понимала его.
Не понимала вообще ничего. Но сделала несколько шагов в спальню. А после, он подвел меня к зеркалу и остановился за спиной.
Я видела отражение молодой черноволосой девушки. Полуобнаженная. В чем-то красивая. И мужчину за ней.
Он возвышался над ней. Доминировал. Но смотрел не так, как должен. Не так, как смотрела на себя она.
А должен ли?
– Ты ведь тоже видишь это Кара. Ты должна это видеть.
Его голос был сладким и зыбким, словно песок, который осыпался на мое тело и душу.
Виктор убрал несколько прядей назад и не опуская рук, провел пальцами по моей спине. Вниз до самой резинки белоснежных трусиков и вверх, остановившись на застежке бюстгальтера.
Поддев ее, он сразу же освободил меня от него. На деле же мои легкие стали наполняться кислородом больше и чаще.
Мои руки дернулись вверх, но взгляд в отражении запретил прикрываться…, и я опустила ладони вниз.
Что я должна была увидеть, смотря на себя в зеркало? Я вижу это каждый день на протяжении многих лет и каждый раз одно и то же.
Ладони мужа не покинули мое тело. Они двинулись к плечам и обойдя их, направились к ключицам затем к ложбинке между грудью и по животу.
