Несколько секунд Валентина пребывала в растерянности, потом развернулась и, как робот, прошла к холодильнику.
– Бутерброды с беконом подойдут? – еле слышно спросила она.
– А еще что-то есть? – решил покапризничать я.
Она застучала баночками, зашуршала пакетами.
– Есть рыбный паштет, сыр и немного ливерной колбасы.
– Фу, нет. Давай тогда бекон.
Она вытащила из холодильника все необходимое для бутербродов и ушла от меня подальше, к разделочному столу. Я покосился на чудика в костюме зебры. Он лежал на диване в той же позе, в которой я его оставил. Можно было решить, что он там вообще помер, если бы изредка чудик не всхрапывал.
– А можно побыстрей с бутербродами? – пробурчал я. – Чего ты там копаешься?
– Одну минуту, – севшим голосом взмолилась Валентина и стала перебирать руками намного быстрей.
Я с удовольствием закинул в себя еще несколько ложек ее салата. Кажется, она его для себя делала. И вкус у него был прикольный – за счет кучи каких-то травок.
Валентина наконец поставила передо мной тарелку с бутербродами.
– Приятного аппетита, – сказала она сухо и попятилась.
– Спасибочки, – промычал я. – И еще чайку мне забацай. Ты что, не понимаешь, что мне бутеры запить надо?
Валентина переменилась в лице, но чаю налила и снова стала делать в углу кухни салат. Видимо, тоже хотела перекусить. Я невольно таращился на нее, не зная, как еще докопаться. А все-таки халат хорошо на ней сидит, красиво обтягивает зад. Так и хочется подвалить и по этому заду смачно хлопнуть. А может, так и сделать? Пусть думает, что я вообще отбитый.
Я уже почти решился, придумал план (пойду типа за солью и по дороге, словно случайно, ухвачу эту стерву за булки), но тут в кухню ввалилась Зоя.
– Ух, как у вас вкусно пахнет! – восхитилась она, принюхиваясь. – Чего жрете?
– Салатиками балуемся, – ответил я. – Вкусно и полезно.
Зоя подошла к Валентине и тоже наглым образом вырвала у нее миску, подсела ко мне. Валентина застыла посреди кухни в растерянности. Потом она сделала вид, что вспомнила что-то важное, и попыталась ретироваться, но Зоя тут же прокричала вслед елейным голосом:
– Валюша, постойте!
Валентина сникла, но покорно вернулась на кухню.
– Валюша, вы сейчас не сильно заняты? – На губах Зои появилась фальшивая улыбочка.
– Я хотела полить комнатные цветы, а потом заняться блинами, – отчиталась Валентина.
– Цветы подождут, – сказала Зоя. – А вы лучше погладьте детям вещи. Чемоданы мы разобрали, покидали одежду на диваны. Вы сами там посмотрите, что можно просто убрать в шкаф, а что нужно сначала отпарить.
Валентина кивнула и удалилась. Зоя пару раз ковырнула салат и поморщилась.
– Чего вкус такой странный? – спросила она.
– Не знаю. Но мне нравится.
Она зачерпнула салат из моей миски, попробовала.
– Нет, ну реально же странный. – Зоя нахмурилась.
– Это просто травы, – попытался вразумить я, закатив глаза. – Зоя, не сходи с ума.
– Да мне просто вкус не нравится. – Она подошла к мусорному ведру, вытряхнула салат в него. – Бестолковая девка даже готовить не научилась, а строит из себя…
Швырнув миску в раковину, Зоя подошла к Полосатому, несколько раз похлопала его по щеке.
– Бесполезно, – сказал я. – Лошадь в отключке.
– И хорошо, – промурлыкала Зоя, а потом вдруг стала щупать Полосатого там и сям.
Я уронил челюсть:
– Ты чего делаешь? Изголодалась по мужикам?
– Боря, юмор это не твое. Иди сюда, помоги мне его раздеть.
– Господи, Зоя, зачем?
– Посмотрим, может у него с собой какие-то документы.
Зоя проворно расстегнула костюм, стала стаскивать его с мужика. Я ощутил испанский стыд: дичь творила сестра, а провалиться сквозь землю хотелось мне.
– Зоя, прекрати. Перестань немедленно.
– Ой, все! – дернув плечом, буркнула она. – Сиди, сама справлюсь.
Зоя стащила с мужика костюм, положила его на край дивана. Под костюмом у Полосатого были только трусы веселой расцветки – с рыбками.
– Ничего нет, – разочаровано констатировала Зоя.
– Уверена? Может, у него в трусах потайной карман, – саркастично подсказал я. – Проверь.
Сестра схватила с дивана маленькую подушку, запустила в меня. Это у нее с детства такая привычка – швырять в людей посторонние предметы. Рука у нее набита, но тут мне все-таки удалось увернуться. Подушка просвистела у виска и бухнулась на пол.
– У него наколки какие-то странные, – задумчиво сказала Зоя. – Наверное, только с тюряги откинулся.
– Воу-воу, полегче, ты где таких слов нахваталась? В родительских чатах?
– Ну сам посмотри: на груди у него летучая мышь и паук, на плечах какие-то звезды. Это явно что-то значит. – Она достала из кармана джинсов телефон, сделала пару фото. – Я позже посмотрю в интернете и точно скажу, за что этот крендель срок мотал.
– Да ты прямо мисс Марпл, – не удержался от шпильки я. – Надо было тебе после школы не в аграрный университет идти, а в юридический.
Я наконец доел салат и, собрав посуду, подошел к раковине. Сгрудив тарелки, я на автомате открыл воду, налил на губку «Фери».
– Борь, ты идиот? – Зоя подскочила ко мне и тут же закрыла кран, сделала большие глаза.
– Что такое?
– Не вздумай мыть посуду, – прошипела она. – Ты забыл про наш план? Мы наоборот должны по максимуму свинячить и создавать проблемы.
– Точно! – опомнившись, хмыкнул я.
Зоя закинула в раковину еще несколько чистых тарелок и, недолго думая, приволокла из холодильника кетчуп, надавила его на тарелки.
– Вот так надо, – с чувством глубокого удовлетворения сказала она. Потом, немного подумав, еще и на разделочный стол кетчупом капнула. Затем, оглядевшись, брызнула на пол. Кухня стала напоминать место убийства.
Я быстрей выхватил у Зои бутылку с кетчупом:
– Ну все, хватит. Не увлекайся.
– Блин, я не поняла: ты приехал помогать или вставлять палки в колеса? – Зоя прямо рассвирепела.
– Я не против помочь, но перегибать не надо. Иначе все будет выглядеть слишком нарочито и подозрительно.
– Да ты просто тюфяк, Боря. Вот и все. У тебя кишка тонка ответить злом на зло.
– Вовсе нет. Когда надо, я могу быть жестким.
– А-ха-ха, смешно, – с каменным лицом произнесла Зоя и, махнув на меня рукой, вышла из кухни.
Я с тоской покосился на пятна кетчупа и гору чумазой посуды, в груди свербело, рука так и тянулась к губке. Я просто физически не переношу бардак, не перевариваю.
Полосатый снова всхрапнул – протяжно так, громко. Я взглянул на него, и мыть посуду все же расхотелось. Возможно, Зоя права, и Полосатый на самом деле только после отсидки. Кстати, лучше нам не трепаться рядом с ним, мало ли. Может, у него артистизм зашкаливает, и он только притворяется спящим.
Чертыхнувшись, я быстро вышел из кухни.
***
Я немного побродил по саду, оценил состояние деревьев. Почти все выглядели неплохо: видимо, дед не забывал моих рекомендаций, обрезал и опрыскивал все строго по графику. Пока была жива бабушка, садом занималась она. Пять лет назад ее не стало, и дед бросил все силы на то, чтобы освоить премудрости садоводства. Он хотел сохранить бабушкин сад в память о ней. Поначалу все у него шло из рук вон плохо, но теперь дед справлялся на «отлично».
Вернувшись в комнату, я снова раскрыл ноутбук, надеясь закончить работу, но почти сразу ко мне опять влетела Зоя. Не говоря ни слова, она подлетела к шкафу и, бесцеремонно распахнув его, стала копаться в моей одежде.
– Кхе-кхе, – попытался привлечь внимание я, но безрезультатно.
Зоя почти полностью залезла в шкаф, зашуршала тряпками. У меня возникло ощущение, что она пытается там себе гнездо обустроить, но нет. Через минуту Зоя вытащила из шкафа почти все мои рубашки, перевалила на диван.
– Вот, – сказала она, сдувая с лица непослушную прядь волос. – Неси.
– Куда?
– Этой! – Зоя пренебрежительно дернула плечом. – Пусть и твои шмотки заодно погладит.
– Да я и сам могу, – пробурчал я.
– Еще чего! Неси поварешке.
– Куда?
– Поварешке! – Зоя закатила глаза, будто я спрашивал очевидное. Потом присела рядом. – Я расспросила деда, оказывается, его помощница работает поваром-кондитером в какой-то шарашке.
– Тогда она не Поварешка, а Кондитерка, – хмыкнул я.
– Поварешка! И Гладилка, – мрачно возразила Зоя. – Бери тряпки и тащи ей, она окопалась в комнате напротив дедовской.
– Ага, отнесу. Чуть позже. Сначала мне надо закончить с одним чертежом.
– Борь, ты опять решил жевать сопли? – На ее лице вдруг проступила нездоровая подозрительность. – А может, ты уже и симпатией к Поварешке проникся? Она на кухне рассказала тебе о своей несчастной жизни, похлопала ресничками – и ты все, готовенький?
– Ты чего несешь?
Зоя закатила глаза:
– Нет, ну почему вы, мужики, такие идиоты? Перед вами задницей вильнешь разок – и все, приехали: мозги отключились, кровь отлила от головы.
– Не выдумывай. Я не падок на колхозных барышень.
– Ага, Тимур тоже так говорил, – Зоя слегка побледнела. – Да вот только фото от тайного доброжелателя эти слова опровергли.
– Не надо меня сравнивать со своим бывшим мужем.
Зоя ссутулилась, вздохнула.
– Ладно, я сама отнесу Поварешке твои рубашки. Ничего страшного.
Я скатился с кровати, отодвинул Зою в сторону:
– Все, уймись. Сам отволоку эти чертовы рубашки.
Она с трудом сдержала торжествующую улыбку.
Я сгреб рубашки с кровати, пошел вниз. Внутри все клокотало. Признаться, Зоя в последнее время уже порядком подбешивала. С тех пор, как она поймала своего мужа на измене, ее будто подменили. Из жизнерадостной женщины она превратилась в склочную стерву. Теперь по любому поводу твердит, что все мужики – козлы. Нет, я понимаю: измена ранит. Но все же надо отпустить обиды и идти дальше, искать свое счастье.
Дверь в комнату напротив дедовской оказалась закрыта, сначала я хотел постучать, но потом решил, что Зоя права: надо быть наглей и жестче. Толкнув дверь плечом, я ввалился в комнату без предупреждения. Валентина стояла у окна, гладила какую-то розовую футболку. Мое внезапное появление заставило ее вздрогнуть.
– Мне тоже надо кое-что пройтись утюгом, – ленивым тоном сообщил я и перевалил свои рубашки на гладилку. – Все так помялось – ужас! А вроде аккуратно складывал.
Валентина смерила меня ледяным взглядом, но ничего не сказала. Я огляделся. Комната, в принципе, не особо изменилась после появления этой проходимки в дедовском доме. Лишь на подоконниках и тумбочке добавилось несколько картин, да на спинке старого дивана теперь лежал красивый лоскутный плед. Я по-хозяйски плюхнулся на диван, подцепив с тумбочки одну из картинок, стал разглядывать.
Глава 4. Валентина
Какой мерзкий парень! Просто средоточие снобизма и наглости. Вот уж подумать не могла, что у Петра Петровича такой стремный внук. Вообще, он много о нем рассказывал. И только хорошее. Якобы двадцать лет назад, пока остальные пацаны скакали по крышам и подворотням, «чудесный Боречка» ходил в художку и выращивал дома лимоны. Повзрослев, этот же Боречка вроде как чурался пьянок, налегал на учебу и разъезжал по стажировкам. Слушая рассказы Петра Петровича о внуке, я все время представляла себе этакого худощавого интеллигента в очках и шарфе. А оказалось, Боречка у нас небритое чудовище с нахальными глазищами. М-да, родственная любовь слепа.
Мало того, что «чудесный Боречка» ввалился ко мне без стука, так теперь он еще тут все лапает без разрешения. У него хоть руки-то чистые? Или он масляными от бекона пальцами вцепился в мою любимую картину?
