– По поводу чего?
– Сложно объяснить. Давайте я вам лучше покажу.
***
Человек-зебра по-прежнему дрых в машине. Я подтащила к ней Петра Петровича, тот с опаской заглянул внутрь, но тут же расслабился, повеселел.
– О, да это Митька Косой, – заявил Петр Петрович. – Он в то лето кукурузу на пляже продавал, а в это – решил сменить профессию. Теперь артист у нас, знаменитость.
– Он под мою машину грохнулся, – стала объяснять я. – Я что-то не рискнула его на дороге оставлять, хочу до дома подбросить. Вы случайно не знаете, где он живет? Куда его везти?
Петр Петрович нахмурился.
– Да вот фиг знает, куда везти. Насколько мне известно, Митьку вчера жена из дома выгнала, он у нас теперь бомж.
Я растерялась.
– Как выгнала? За что? Может, с ней поговорить, она назад его возьмет?
– Нет, не возьмет, – уверенно заявил Петр Петрович. – Она его выперла за то, что с Люськой целовался. Если ты Митьку ей притащишь, она, может, его вообще убьет. Она очень злопамятная. Вот, помню, в позапрошлый год с ней Анжелка из бара «Устрицы и мидии» поцапалась, так Митькина женушка подкараулила Анжелку и…
– Так, может, Митьку этого к Люське тогда? – перебила я, не желая слушать кровавые подробности женских разборок.
– Зачем? – удивился Петр Петрович.
– Ну а куда еще?
– Не знаю, – пробормотал он. – Но точно не к Люське. У ней роман с Пашкой, который народ на банане катает. Пашка так-то мужик неплохой, но Митьке еще вчера навешал за Люську-то.
– Что у вас там за Люська? – возмутилась я. – Что за безответственная соблазнительница?
– Она на центральном пляже косы плетет. Черненькая такая, курносенькая. В розовой кепке обычно ходит, в зеленых шортах.
– Понятно, – протянула я. – А может, у Митьки вашего родня какая есть?
– Так он же не местный, – сказал Петр Петрович с таким видом, будто я его изрядно утомила. – Откуда у него тут родня, кроме женушки?
Я почувствовала, что силы меня оставили, облокотилась о машину.
– Да уж! Ну и влипла я. Куда мне этого Митьку теперь девать?
Петр Петрович открыл дверцу машины, потряс Митьку за плечо. Тот что-то пробормотал во сне, но глаза не открыл. Петр Петрович тряхнул сильней – Митька лягнул его ногой и продолжил похрапывать.
– Нализался с горя, – сочувственно сказал Петр Петрович. – Страдает мужик.
– Видимо, придется до утра его тут, в машине, оставить, пока не проспится.
– Нет, Валюш, как-то это не по-людски, – возразил Петр Петрович. – Надо его в дом переправить.
– В дом? Каким образом?
– Жди тут! – сказал он и куда-то убежал.
Я переступила с ноги на ногу, потерла лицо руками, чтобы взбодриться. Как-то много всего сразу навалилось: внуки и правнуки Петра Петровича, изменщик Митька. Что-то я уже без сил, а мне ведь еще и блины жарить, чемоданы там какие-то разбирать.
Петр Петрович явился обратно, катя перед собой тачку. Позади него шагал тот самый брюнет с крыльца.
– Вот эту коняшку, Борь, нам надо перегрузить на тачку, – деловито сказал Петр Петрович, показывая на человека-зебру. – Поможешь?
Борис хмуро взглянул сначала на Зебру, потом на меня. Захотелось поежиться. Я отвела взгляд, сделав вид, что не имею к Зебре никакого отношения. Вздохнув, Борис сгреб человека-зебру в охапку и перевалил на тачку. Та жалостно скрипнула.
– Спасибо! – радостно сказал Петр Петрович и стал толкать тачку к калитке, но почти сразу остановился. Почесав темечко, спросил: – А это не страшно, что у него голова так сильно бултыхается? Может, его покомпактней как-то сложить?
Мы с Борисом вместе ринулись к тачке и врезались друг в друга.
– Совсем не смотришь, куда летишь? – сердито спросил Борис, потирая ударенный о мою голову подбородок.
Я не стала отвечать, попыталась сгруппировать почти бездыханное тело Митьки в тачке. Борис грубо схватил меня за плечи и отодвинул в сторону, стал вертеть человека-зебру самостоятельно.
– На бок его положите, – посоветовала я.
– Без тебя разберусь, – буркнул он.
Я вспомнила про мохнатую голову от костюма, вытащила ее из машины, нацепила на Митьку.
– О, правильно, Валюша! Так мы точно не расколем ему черепушку, – одобрил Петр Петрович и снова стал катить тачку вперед. Метров через пять свернутый в букву «зю» Митька опять «развернулся», вытянул ноги вперед.
– Да что ж такое! – ругнулся Петр Петрович, останавливаясь, смахнул со лба пот.
– Давай буду держать его за ноги, а ты кати, – сказал Борис и, встав перед тачкой, подхватил длинные Митькины ноги. – А куда мы его, кстати, катим?
– На террасу, – решил Петр Петрович. – А оттуда на кухню запрем.
– Зачем? – удивился Борис.
– Некогда объяснять, погнали.
Они кое-как докатили тачку к террасе, втащили ее на кухню. Зоя и дети наблюдали за этим действом с огромным изумлением.
– А теперь переваливай полосатика на диван, – распорядился Петр Петрович.
Борис проворно исполнил распоряжение деда, а тот тут же стянул с Митьки голову, прислушался.
– Вроде дышит, – сказал он удовлетворенно. – Вроде при перевозке не пострадал.
Борис сложил руки на груди, облокотился о разделочный стол.
– И зачем тебе дома этот ряженый? – спросил он у деда.
– Ну не бросать же на улице человека, попавшего в трудную жизненную ситуацию, – ответил тот.
– Че-го? – Борис стал мрачнее тучи.
– Это наш с Валей знакомый, – сказал Петр Петрович. – Мы его ненадолго приютили. Вот проспится, приведем его в божеский вид и отдадим в хорошие руки.
– Дед, ты что, решил свой дом в ночлежку превратить? – с вызовом спросил Борис, почему-то таращась на меня.
– Сказал же: это ненадолго, – сердито пробурчал Петр Петрович. – И вообще, от Митьки никаких проблем. Лежит сопит в уголке, есть не просит. Просто не обращайте на него внимания.
– Трындец! – сухо констатировал Борис и вышел из кухни.
Глава 3. Борис
Я пару раз плеснул в лицо водой, потом медленно промокнул щеки и лоб полотенцем. Голова гудела, в груди клокотало раздражение. Отшвырнув полотенце, я вышел из ванной, растянулся на кровати. Перед глазами стояла эта чертова кукла Барби, обосновавшаяся у деда. Я ведь до последнего не верил, что она мошенница. Думал, дед просто новую любовь нашел на старости лет – даму лет сорока пяти с гулькой на голове и вязаньем на коленях. Но нет, жизнь умеет удивлять.
Когда эта чертова Ва-лю-ша вошла во двор, у меня чуть глаза не выпали. На вид ей было лет двадцать. И выглядела она как танцовщица из стриптиз-клуба. Сисястая такая, с упругой задницей, с красивыми загорелыми ногами. На ней были шорты веселенькой расцветки и тонкая майка, обтягивающая грудь. На грудь эту я сначала даже залип, пока не сообразил, кто именно пожаловал.
Вот одного понять не могу: почему при столь шикарных внешних данных эта кукла решила окучивать моего деда, а не кого-то помоложе?
В дверь постучали. Я приподнялся на локте:
– Кто?
– Борь, это я, – раздалось из-за двери.
– Заходи, не заперто.
Ручка двери щелкнула, в комнату вплыла сестра. Несколько секунд она задумчиво озиралась, будто припоминая, зачем явилась, потом посмотрела на меня.
– Ну как? – Ее вид излучал самодовольство. – Убедился, что я не параноик?
– Более чем.
Зоя прошла к окну, присела на подоконник.
– Артистичная девица, – констатировала она, потирая подбородок. – Умеет пускать пыль в глаза. Сейчас прям такая растерянная стояла в саду, ресницами хлопала. Ну прямо ягненочек безобидный. Котенок с обочины. Не удивительно, что дед повелся. Он у нас любит страждущим помогать. – Зоя вдруг рассердилась, всплеснула руками. – А я говорила вам: надо ему собаку подарить, чтобы было о ком заботиться. Но вы меня не послушали. Вы никогда меня не слушаете.
– Зоя, не накручивай себя, – взмолился я. – В конце конов, мы уже здесь и скоро все уладим.
– Надо бы узнать, чем эта девица занимается по жизни, – пробурчала Зоя. – Если аптекарша какая-нибудь или химик, лучше быть начеку. – Она выглянула в окно и вдруг оживилась. – О, выползла. Дефилирует между грядок.
Я скатился с кровати, подошел к окну. В саду и правда была Валентина, она ходила вдоль небольшой грядки, собирала огурцы в железную миску. Ее распущенные медно-русые волосы, доходящие почти до лопаток, трепал ветер. Хм, что ни говори, фигура у нее зачетная. Глядя, как Валентина наклоняется к плетям огурца, как натягиваются шортики на ее упругой заднице, я почти мгновенно ощутил приятное оживление ниже пояса. Вот только этого и не хватало, ага – заглядываться на какую-то ушлую дамочку.
Я отвернулся от окна, уставился на Зою.
– Надо ее поручениями загонять, – сказала сестра, – чтобы ей даже приходить сюда не хотелось.
– Слушай, а может, просто дождемся, когда дед уйдет, и припугнем ее, – предложил я. – Чтобы отстала.
Зоя покрутила пальцем у виска.
– Борь, ты соображаешь вообще, что несешь? Это не цыганка какая-то с рынка. Тут надо быть осторожней. Она, может, диктофон с собой всюду носит, запишет наши угрозы и в полицию побежит. Явно же девка в поисках легких денег. Такая еще и в приставаниях обвинить может. Так что ты это… Осторожней там.
– Ты за кого меня принимаешь? – оскорбился я. – Чтобы я лез к этой… – Я постарался вложить максимум презрения в свои слова. – У меня, знаешь, проблем с женщинами нет. Наоборот, не успеваю отбиваться.
– Да я не о том, – Зоя на пару секунд закусила губу. – Такие, как эта Валентина, сами в постель затащат, а потом шантажируют. Угрожают, что заявят полиции, будто все не по согласию было. В общем, лучше, Боря, не позволяй ей к себе приближаться, сохраняй дистанцию.
Я в ужасе уставился на сестру.
– Зой, по-моему, у тебя слишком бурная фантазия.
Она усмехнулась.
– Вчера ты уже говорил что-то подобное, ага.
– Ну да, – я нахмурился. – Многие твои предположения действительно оказались правдой. Но все же, не перегибай палку.
– Реальность часто превосходит наши опасения, – грустно сказала Зоя. – Вот я, к примеру, не предполагала, что эта Валентина еще и хахаля своего к деду припрет.
– Думаешь, Полосатый – ее любовник? – Я вытаращил глаза. Валентина и чудик в костюме казались мне совершенно несовместимыми.
Зоя пожала плечами:
– Не знаю. Может, и не любовник. Может, просто брат. Или этот, как его? Подельник! – Она подалась ко мне, зачем-то перешла на шепот. – Поэтому, кстати, надо быть осторожней. Возможно, у них тут целая банда орудует. Нам надо затаиться и понаблюдать, выяснить, что вообще происходит и кто в этом замешан.
Мне хотелось застонать. У меня ведь полно работы, у меня важный клиент! Мне надо быстрей разделаться с этой Валентиной и возвращаться в бюро. Но, с другой стороны, я чувствовал, что Зоя права. Какая-то чертовщина творилась возле деда, и пара дней на сбор информации казались совсем не лишними.
– В общем, давай пока так – без лишних движений, – подытожила Зоя. – Сначала наблюдаем, собираем информацию. Делаем вид, будто ни в чем не подозреваем этих мутных людишек. Ну и попутно достаем чертову девку поручениями. Надо вымотать ей все нервы, довести до нервного срыва. Надо навсегда отбить ей охоту лезть к чужим дедушкам.
– Хорошо, – немного подумав, согласился я. – Пусть будет по-твоему.
***
После ухода Зои я попытался немного поработать. Надо было доделать проект освещения для территории небольшого отеля, который заказал нам озеленение еще в июне. Я тупил в монитор минут сорок, но потом все-таки сдался. Меня распирало любопытство, хотелось еще раз взглянуть на Валентину, раздобыть о ней хоть какую-то информацию.
Я захлопнул ноутбук и, выйдя из комнаты, спустился вниз. На первом этаже было тихо, но из кухни доносился звон посуды. Я сразу пошел туда. И не прогадал: на кухне возилась именно Валентина, она что-то мешала в пластиковой миске.
Мое появление застало дедову помощницу врасплох. Она замерла, испуганно уставилась на меня своими огромными глазищами зеленовато-голубого цвета. Вместо шорт и футболки на Валентине теперь был колхозный халатик с рисунком из аляповатых розовых цветов. Он доходил ей почти до колена, полностью закрывал грудь. Такие тряпки обычно продают на всяких зачуханных рынках, они сразу добавляют девушке десяток лет. Интересно, зачем Валентина напялила это убожество? Решила поиграть в скромницу? Ну… получилось. Еще бы волосы собрала в какую-нибудь уродливую гульку и было бы бинго.
Пока я без всякого стеснения разглядывал Валентину, она смущенно потупилась, с преувеличенным энтузиазмом вернулась к готовке. Она явно надумала меня игнорировать. Наверное, решила, что я водички попью и свалю. Наивная.
Подойдя ближе, я увидел, что она сделала салат из помидоров и огурцов и сейчас заправляет его майонезом.
– О, салатик? То, что нужно! – хмыкнул я и выхватил миску из ее рук.
Валентина вздрогнула, с трудом сдержала желание отпрянуть. Закрыв пакет с майонезом, она снова уставилась на меня.
– И бутербродов сделай, пожалуйста, – по-хозяйски распорядился я, присаживаясь за стол. – Я ужас какой голодный.
