Я прищурилась.
— Умничка. Я попросил своего юриста сделать то же самое. Вдруг это ты захочешь меня изнасиловать.
Парни рядом с ним прыснули от смеха.
Стадо гребаных баранов.
Я наклонилась к нему.
— Милый, я куда охотнее изнасилую кактус.
Блондин ухмыльнулся и, подмигнув мне, наклонился к Флаеру:
— Уже знаю, что подарить вам на свадьбу.
Проигнорировав патлатого, я откинулась обратно.
А сероглазый парень лишь растянулся в странной полуулыбке, но промолчал.
“Красивый, сволочь” — грустно констатировал внутренний голос.
Может, не так уж и зря он попросил этот пункт. Хотя, пошел он к черту! Я не собираюсь с ним спать. Ни при каких обстоятельствах, даже если все мужики мира резко исчезнут и он останется последним. Ненавижу таких кретинов с завышенным до небес самомнением.
Поморщившись, устало закрыла глаза. Что со мной? Я веду себя очень непрофессионально. Он — моя работа на ближайший год. Мой партнер, вернее. Откуда столько противоречивых чувств к совершенно незнакомому человеку? Может, я и правда настолько стала стервой, что перестала воспринимать других людей нормально? Но ведь он первый начал!
Решив использовать стратегию полного игнорирования раздражителей (а они ох как раздражали, прямо зубы сводило!), я уставилась в окно и погрузилась в раздумья, пока все снова не собрались за столом после внесения в договор правок. По телефону пригласили гендира — Сергея Богданова. Когда он вошел, его приветствовали аплодисментами — все, кроме парней, сидящих напротив. И меня, разумеется. Чтобы случайно не встретиться с ним взглядом, я опустила голову и уставилась на свои сцепленные пальцы. Краем глаза заметила, как они тоже еле заметно напряглись, а Фаер накинул свой капюшон на голову таким резким движением, что мои волосы буквально всколыхнулись от волны воздуха и, мне кажется, ярости, которую он сейчас источал каждой клеткой. Интересная реакция. Очень интересная. Украдкой перевела взгляд на гендира. Лоснящийся, в безупречном костюме, с белоснежной улыбкой на загорелом лице... Нечасто эта сволочь спускается к простому люду. К счастью. Меня передернуло и от самой его улыбки, и от воспоминаний, которые неизменно накатывают при ее виде. Хорошо, что ничего не ела. Меня бы начало тошнить.
Богданов прошел мимо, даже не взглянув в мою сторону, коротко о чем-то переговорил с продюсером и юристами, после чего встал во главе стола и произнес пламенную речь о том, какой крутой проект это будет и как он рад видеть исполнителями меня и Блэк Фаера. Дальше я не слушала. Я была занята дыхательной гимнастикой и счетом до бесконечности.
Наконец, после почти восьми часов ада, нас пригласили подойти и торжественно скрепить договор своими подписями. Затем проводили к пресс-волу позировать для архивного фото вместе с шефами. Меня и Капюшона поставили в центре, его представитель и мой продюсер встали по бокам. Я оказалась на голову с лишним ниже своего партнера. Он нахально прижал меня к себе, шепнув на ухо:
— Первое семейное фото, дорогая?
Я заученно улыбнулась, глядя в объектив. Надо как-то к этому привыкать. И не убить его, иначе не видать мне моих денежек.
— Вы прекрасно смотритесь вместе, — протянул в другое ухо Александр Евгеньевич. — Завтра в два в моем кабинете. И не облажайся, Мира, это твой последний шанс, — уже тише добавил он, совершенно иным тоном.
Меня снова непроизвольно передернуло. Гребаное нервное расстройство. Досадно, что это, скорее всего, почувствовал и Флаер, поскольку я буквально вжата в него. Как только фотограф опустил свой аппарат, я пулей рванула прочь из объятий будущего мужа и этого осточертевшего конференц-зала. Но на выходе путь преградили сотрудники охраны.
— Сожалею, но мы не можем вас выпустить до конца мероприятия, — меланхолично процедил один из двух амбалов.
По собственному печальному опыту я знаю, что с этими ребятами спорить бесполезно, поэтому я развернулась и попыталась найти в шумящей толпе своего менеджера. За столом уже никто не сидел, откуда-то взялись девочки с шампанским, все громко говорили и смеялись.
— Уже уходишь? — промурлыкал мне на ухо Флаер, подкравшийся со спины бесшумно, как чертов кот.
Я коротко глянула на него через плечо.
— Хотела. Не пустили.
— Сегодня нас развезут по отдельности в разное время, чтобы никто пока не видел нас вместе. После вечеринки.
О, нет. Я повернулась к нему.
— Ты не шутишь?
— Не-а.
Я прикрыла глаза, подавляя волну злости.
— Почему ты в курсе, а я нет?
— Ты была занята разглядыванием моих парней, когда об этом говорили.
— В нашей индустрии опасно говорить вслух про “моих парней”. Не благодари.
Я развернулась и собралась уйти в другой конец зала, но он проворно схватил меня за локоть и притянул обратно, сверля меня странным взглядом, как будто я бесила его точно так же, как он меня. С чего бы это?
— Да куда ты все время убегаешь?
От неожиданного прикосновения я невольно вздрогнула и уставилась на него.
— Это что сейчас было? — я кивнула на свой локоть в его руке.
Он склонил голову набок, изучающе меня разглядывая, как доктор пациента.
— Я не знаю, как еще заставить тебя не убегать после каждой реплики.
— Грустно быть тобой, — сквозь зубы выдавила я и громко рявкнула, выдергивая свою руку:
— Сэм!
Если мой бесполезный менеджер сейчас же не материализуется рядом — я его тоже уволю.
— Рори? — послышалось из-за спины.
Этот засранец как жопой чувствует, когда он на грани.
— Я хочу домой. Прямо сейчас. Договорись.
Кажется, я на пороге грандиозной истерики. Мне нужно уйти. Убежать. Срочно. Но Сэм лишь скептически прищурился в ответ.
— Ты же слышала, вас развезут только после вечеринки.
Словно разъяренный бык, я двинулась на него, яростно скрипя зубами и сжимая кулаки.
— Подумай еще раз, приятель, — донеслось из-за моей спины. — Она просидела тут весь день, ничего не ела. Сейчас она прикончит бутылку шампанского. Первая же выходка — и конец ее контракту и карьере. И твоей, разумеется, тоже, — скучающим тоном резюмировал Капюшон.
Я замерла, наблюдая за тем, как Сэм с удивлением уставился на Флаера за моей спиной, не зная, как поступить — прислушаться или послать его подальше. Но, к сожалению, мой менеджер уже давно утратил способность эффективно и виртуозно посылать людей так далеко, как они того заслуживают. Выйдя из секундного ступора он лишь коротко кивнул и, разворачиваясь, бросил почему-то не мне, а, блять, ему:
— Сейчас что-нибудь придумаю.
— Не благодари, — Фаер обогнул меня, нарочно задев плечо, и удалился в сторону своих дружков, флиртующих в углу с полуголыми официантками.
Даже не обернувшись.
А он хорош. Я проводила его взглядом, поджав губы. Нет, мы с ним точно не подружимся.
— Тебя проводят до машины и отвезут домой. Иди за ним, — пятью минутами позже Сэм недовольно подтолкнул меня к гигантскому мужику в черной футболке. — И заканчивай бухать. Ты должна быть в форме, на одних истериках год не протянешь. Поняла?
Я лишь бросила на него презрительный взгляд. Что еще я могла?
Домой ввалилась поздно, почти падая. Я не спала и не ела. А еще собственной рукой подписала договор на рабство. На год я стану элитной эскортницей придурка с красивыми глазами и дрянным характером.
Кажется, я потеряла сознание, медленно оседая по стене. Прямо у входного коврика.
Глава 3
Полторы недели спустя я очухалась на диване в собственных слюнях около полудня, с ужасной мигренью в придачу. Горло саднило от жажды.
Первые дни я сильно нервничала из-за контракта, особенно после приватного разговора со своим боссом. Потом забила и отправилась прощаться со своей свободой, устроив нон-стоп рейд по любимым барам. Спать с кем попало по контракту мне теперь нельзя, но вот бухать никто не запрещал. Вроде бы. В свое оправдание — хоть я в нем и не нуждаюсь — первые несколько недель после подписания все равно были отведены на корректировку сценариев, планов, составление окончательного графика и прочей подготовительной херни, в которой мое присутствие никому не было нужно. Все выпуски моего шоу на следующий сезон уже давно были записаны, так что я просто воспользовалась этими деньками, чтобы расслабиться. Совсем скоро начнется ад, так что я этот прощальный отдых заслужила.
Уверенности в том, какой сегодня день, не было, но, по ощущениям — понедельник. Проверила телефон: три пропущенных от Сэма и пять — от Лизы. И — да, понедельник.
Нахер их обоих.
Включила кофемашину и влила в себя две чашки эспрессо. Вымылась. Поняла, что умираю с голода. Хочу бургер. Огромный бургер размером с колесо. И такую же таблетку аспирина. Я написала консьержу, чтобы заказал мне еду и притащил как можно быстрее. Проглотила аспирин. Плюхнулась на белоснежный диван и включила телек. Волна негодования немедленно поглотила меня с головой. По музыкальному каналу показывали отрывки с концерта “Драгон Фаер” вперемешку с интервью сами-угадайте-с-кем. Ведущая, выставляя вперед огромные сиськи, заискивающе уточняла, как его лучше называть: Блэк Фаер или по имени? Я навострила уши. Парень одарил ее снисходительной улыбкой и сообщил, что настоящее имя — только для близких. Я усмехнулась. Съела, сучка?
И все же, интересно, как его зовут. Потянулась за телефоном. Итак, всемогущий гугл мне в помощь. В результате поверхностного интернет-серфинга на меня с усмешкой смотрели несколько пар его серых глаз с разных ракурсов. Словно ворона, я покрутила головой, пытаясь все-таки понять: он мне нравится или нет. Не знаю. Он определенно горяч и довольно красив — этакая смесь готично-эротичного монаха-итальянца с брутальным мрачным сварщиком из соседнего подъезда. Над ним хорошенько потрудились стилисты, не спорю. И он виртуозно убивает их труды убогой поношенной толстовкой. Но вот это вот его высокомерное поведение, будто все вокруг — недостойная грязь, вот это меня в нем бесило. И его гаденькие ухмылки. И его взгляд а-ля “Я тебя насквозь вижу”. И самоуверенность, как у пожизненного короля выпускного. И даже его капюшон. Короче, он определенно меня бесит. Просто бесит. Чудненько, с этим разобрались, идем дальше.
“Блэк Фаер — настоящее имя достоверно неизвестно, бла-бла-бла.” Вы серьезно? В наш век информации он умудрился никому не сказать, как его зовут? Ни одна подружка не проболталась? Я просто не верю в это! Дичь какая-то. Хотя, если его и в самом деле зовут Степан — тогда я понимаю: карьере брутального рокера хана с таким именем.
В дверь постучались. Я кубарем скатилась с дивана и помчалась открывать. Если это не мой бургер — тогда я за себя не ручаюсь. Но на пороге стояла Лиза с бумажным пакетом в руках. От досады я чуть не шандарахнула ей по носу дверью.
— Если там нет моего бургера — можешь сразу проваливать.
У девушки расширились глаза.
— А какой ты хотела бургер?
Я недоверчиво прищурилась.
— Так там бургер в пакете?
Она утвердительно кивнула.
— Там четыре разных. Я не знаю, какой ты любишь, а трубку ты не брала. И кофе…
Я не дала ей договорить, выхватила пакет и помчалась обратно на диван.
— Заходи, — бросила ей уже с дивана.
Сунула нос в пакет и чуть не подавилась слюной. Я так давно мечтала о долбаном бургере. Жирном, вредном, огромном бургере. Раз уж я почти не жрала несколько суток — по калориям я могу его себе позволить, живот почти прилип к позвоночнику.
Разумеется, я выбрала самый огромный и с наслаждением впилась в него зубами, мыча от удовольствия. Боже, как это вкусно.
Лиза топталась у входа в гостиную. Не отрываясь от еды, я ткнула пальцем в диван. Это самое вежливое, на что ей стоит рассчитывать: я сегодня просто душка. Девушка тихонько опустилась на самый краешек, будто боялась его запачкать. Знала бы она, сколько раз тут перетягивали обивку после моих вечеринок.
Расправившись с едой, я вытерла лицо салфеткой, залпом выпила половину стакана с кофе и блаженно откинулась на спинку дивана. И только потом вспомнила, что не одна.
— Хочешь? — я кивнула на пакет с оставшимися бургерами.
Она посмотрела на меня удивленно.
— Спасибо, я съела свой по дороге.
Я равнодушно пожала плечами. Это всего лишь вежливость, мне глубоко плевать что она ела и когда.
— Зачем пришла? — я поджала под себя ноги и прикрыла глаза, вспоминая, как мне только что было вкусно. И что в пакете есть еще три штуки.
— Помочь. Через час придут стилисты.
Блять. Моя нирвана недолго продлилась. Я резко выпрямилась и открыла глаза.
— Зачем?
Ужас впервые мелькнул на покрытом веснушками лице девчонки.
— По контракту. По контракту тебе сразу меняют имидж на более совместимый с …твоим будущим мужем. Это было в приложении…
— Называй этого мудака… Как угодно, только не “мужем”. И какой имидж более совместим с его величеством — там написано, или это будет сюрприз? — злобно выплюнула я.
Черт! И в каком приложении это было? Там десятки приложений!
— Черный цвет волос. Задача сделать тебя чуть более готичной.
— Черный?! — взревела я. — Нет! Ни за что! Да ну, нет же!
Я металась по гостиной, как загнанный зверь, периодически скидывая на пол то немногое, что осталось на полках нетронутым. Огненно-красные волосы — это моя визитная карточка. Всегда была. Я была узнаваема! Я была яркой! Самобытной. Ведьмой! А они… Под него хотят! Чтобы лучше его оттеняла…
— Суки! Суки... Какие же вы мрази, — шептала я, схватившись за дверной косяк и пытаясь отдышаться.
— Прости, но это еще не... — послышалось с дивана.
Я злобно оскалилась и перебила ее:
— Ты-то тут при чем? Я сама подписала контракт. Контракт, по которому меня, видимо, сделают его личной шлюхой. Нихера он не взаимовыгодный. Не удивлюсь, если где-нибудь на восьмидесятой странице написано, что я должна буду по праздникам изображать немецкую фройляйн и приносить в зубах пиво, виляя голой задницей!
Меня тошнило. Меня просто тошнило от всего этого.
