— Как тебя зовут? — поинтересовалась, наконец, я.
Потому что называть ее секретаршей — очень длинно.
— Лиза, — недоуменно произнесла она.
— Проваливай, Лиза.
Она прикусила губу, коротко кивнув, и начала было поворачиваться в сторону выхода, но снова замялась.
— Что еще? — основательно раздражаясь, спросила я.
— Ты правда выйдешь замуж за незнакомого человека? Там — она ткнула пальцем в стопку бумаг — там расписана вся твоя жизнь на целый год, по пунктам. Каждый шаг.
Я молча повернулась к ней спиной и пошла на диван читать договор. Пить расхотелось.
Уволю ее.
Завтра.
Глава 2
Когда я с приличным опозданием неслась ко входу в центр, у дверей меня уже поджидала чертова секретарша — свежая и отдохнувшая, как гребаная утренняя роса. Она распахнула передо мной дверь и на ходу протянула стакан с кофе.
Я хмыкнула. Маленькая предусмотрительная сучка.
— Все уже собрались в конференц-зале “Маккартни”, минут двадцать назад.
Продолжая на ходу выпутываться из пальто, я пробурчала:
— Подождут.
По правде говоря, опаздывать я не планировала, но под утро все же вырубилась над кипой бумаг.
В лифте я присмотрелась к своему отражению: под серыми глазами огромные синюшные мешки, копна красных волнистых волос более-менее в порядке, яркий румянец на белой коже от чертова бега. Вид болезненный. Особенно мешки под глазами — это полный трэш.
— Есть темные очки?
Лиза покопалась в своей необъятной сумке размером со Стамбульский рынок и вытащила оттуда три пары разных очков. Очень недешевых очков. Я удивленно на нее посмотрела, надевая любимые Вайфареры.
— Да ты чертова волшебница.
Ее лицо озарила гордая улыбка, обнажая крайне милые ямочки на щеках. Как это рыжее создание вообще здесь оказалось? Ей место в детском саду, лепить куличики с мелкими орущими звездюками.
Мы остановились перед массивными дверями “Маккартни”. Босс назвал залы в честь своих любимых исполнителей, идиотская идея, как по мне. Привела дыхание в порядок, поглубже натянула очки на нос и, задрав этот нос повыше, распахнула двери.
За длинным прямоугольным столом было много народа и довольно шумно. Продюсеры, менеджеры, пиарщики, юристы, секретари, и прочая масса бесполезных людей. Я коротко окинула публику взглядом. Кто при пиджаке и галстуке, кто в потасканной толстовке с капюшоном — как бомж с ближайшей помойки. Гомон стоит несусветный. Ну и сборище.
— Утро доброе, — я громко поприветствовала всех и никого одновременно.
При общей миниатюрности голос у меня довольно мощный, профессионально поставленный. Галдеж незамедлительно стих.
— Рори! — Александр Евгеньевич, мой босс и продюсер проекта “Вечер с Рори”, поднялся со своего места и раскинул руки в приветственном жесте. — Вот и ты, моя милая. Мы заждались, но очень рады тебя видеть!
Как же, как же. Он был бы очень рад меня видеть разве что в каком-нибудь мусорном контейнере с листом гнилого салата на лице.
Я натянула свою самую фальшивую улыбку и молча прошла к свободному месту, отпивая остывающий кофе.
— Итак, теперь все в сборе, значит — мы можем начинать. Прошу обратить внимание, что все, что будет сказано, услышано и подписано в этих стенах, является строго конфиденциальной информацией. Перед каждым из вас лежит договор о неразглашении. Подписывайте, после чего мы сможем продолжить.
Я лениво поставила раскоряку на последнем листе и пренебрежительно оттолкнула от себя бумажку. Когда скрип ручек стих, две девушки прошли вдоль стола и собрали подписанные документы. Александр Евгеньевич продолжил:
— Разглашение контракта или каких-либо пунктов контракта повлечет немедленное расторжение всех заключенных с вами договоров. С взысканием неустоек, разумеется — они также описаны в договоре. И обращением в суд, если потребуется. Ребята, — после небольшой паузы продолжил он, — это не просто контракт на промо-проект. Это контракт на слияние нашего продюсерского центра с продюсерским центром “Ультима”, под чьим крылом сейчас выстрелил проект “Драгон Фаер”. Но общественности станет об этом известно лишь по окончании промо-периода, проще говоря — после вашего развода. Однако, успех этого предприятия ложится именно на ваши плечи. Не подведите.
Я не удержалась и зевнула. Уровень пафоса просто катастрофический.
Он сказал, что все в сборе, значит, мой будущий “муж” тоже тут. Я вчера не успела погуглить его, чтобы освежить в памяти лицо. Голос помню, лицо — нет. Так устроена моя голова: чтобы не видеть потом все эти рожи в кошмарах, я научилась их просто не запоминать. Как оказалось, это не всегда бывает полезно… Надо хоть сейчас посмотреть. Выудила из сумочки мобильник и разочарованно фыркнула — сдох. Опять забыла зарядить. Спросить Сэма? Я покосилась на своего менеджера, внимательно слушающего распинающегося Шибаева. Нет. Он и так уже давно считает меня кем угодно, кроме… Ай, к черту, я не дам ему добавить еще один пункт в и без того длинный список моих косяков. Сама разберусь. Придется включить режим Шерлока Холмса.
Прищурившись, я начала прицельный осмотр присутствующих. Биг боссы сидят в одной куче во главе стола, юристы по обе стороны от них, моя команда по правую от меня руку, а вот и его команда, напротив нас — морды, которых я раньше точно не видела.
Он же рокер, так? Значит, должен быть неопрятен, волосат и основательно потрепан жизнью. Вероятно, чуть симпатичнее орангутана. Обкурен и в татухах, скорее всего. Ну, может, я и переборщила с последними пунктами, но именно такими я представляю себе рокеров, потому что только такие мне и попадались. Хм, если так подумать — похоже, я тоже своего рода рокер.
На мой взгляд, рок-музыканты слишком переоценивают и себя, и свое творчество. Никогда не приглашала их на свое вечернее шоу — от этих парней не знаешь, чего ждать. Чертовы психи. А теперь жалею! Потому что просрала вот этих драконов, которые поголовно всех в себя влюбили. Наотрез отказалась их звать, когда Сэм настойчиво предлагал. И теперь оказалась вообще не в теме. А я ненавижу быть не в теме.
Ладно, пора прекращать самобичевание. Поздновато для этого.
Итак, среди всей команды по ту сторону стола выбивались трое. Парень по правую руку от меня плотно натянул на голову капюшон темно-серой толстовки, которую додумался нацепить на важные переговоры, уткнулся в свой смартфон и с самого начала встречи не проявлял ни малейшего интереса к происходящему. Я могу это объяснить только тем, что контракт его мало касается, а значит — он не мой клиент, а просто кто-то из группы. Рассмотреть его лицо тоже не вышло: нарочно или нет, но он надежно скрыл его под капюшоном. Очень эффективно, кстати. Надо взять на заметку.
Двое других, напротив, с нескрываемым интересом время от времени поглядывали на меня. Так-так. Наверное, кто-то из них двоих и станет моим муженьком. Прямо напротив меня сидел блондин с длинными волосами, завязанными на макушке “луковкой”. Яркие голубые глаза, легкая небритость и насмешливый взгляд — весьма странный комплект для рок-музыканта. Такие обычно сидят сутками дома, прибухивают пивком и тренькают на своих гитарах. Этакий няшный Курт Кобейн из Воронежской области. Короче — нет. Не мой тип. Совсем.
Второй, по левую руку — бритый налысо мужчина весьма внушительных размеров, в затасканном свитере, закатанном до локтей, но с красивыми многообещающими глазами. Чем он будет трясти во время выступления, за неимением волос на голове — не совсем понятно. В противовес довольно мощной фигуре, которая походила больше на гору мышц, из которых виртуозно сплели человека, его взгляд был мягким и лучился какой-то добротой, что ли. Наверняка у него не все дома.
Я силилась вспомнить хотя бы один их клип, или передачу на ТВ, но, по-моему, они там всегда были в каком-то жутком гриме. Черт! Черт, не хочу я быть “женой” никого из них! Даже понарошку. Настроение окончательно испортилось. Я бросила раздраженный взгляд на парня в капюшоне. Может, если он соизволит оторваться от экрана, получится и его рассмотреть... Хотя, какая уже, к черту, разница. Три незнакомых придурка, один другого хуже. Я потеряла всякий интерес к ним и развернулась к юристам, которые приступили к монотонному оглашению пунктов договора. Шумно порылась в сумке и достала свой блокнот с записями. Пора включаться в процесс и не проворонить ничего важного.
Час спустя я нервно постукивала карандашом по своему блокноту, сплошь изрисованному цветочками и узорами. Юрист был только на второй статье, а мои заметки касались 5 и 6, 13 и 19 статей, в основном. Мозг отказывался воспринимать происходящее адекватно — знакомые слова, произносимые так просто, казались каким-то сюрреализмом.
— Пункт два статьи второй, — монотонно зачитывал юрист. — Исполнители обязуются сочетаться браком на заранее подготовленном Продюсерами и Заказчиком мероприятии по заранее оговоренному и прописанному в приложении 7 Настоящего договора, плану мероприятия…
Я прикрыла глаза и глубоко задумалась о чем-то своем. Возможно, просто задремала. Сложно сказать, насколько: лишь звук упавшей на пол ручки выдернул меня из анабиоза. К сожалению…
— Исполнители обязуются, — все тем же заупокойным голосом зачитывал оратор, — не расторгать брак на протяжении всего срока промо-периода, оговоренного и утвержденного Настоящим Договором; в случае расторжения брака по инициативе одного или обоих Исполнителей, инициатору или инициаторам будут выдвинуты претензии и неустойка в соответствии с Приложением 24 Настоящего договора, вплоть до судебного разбирательства, а также прекращены все трудовые отношения по всем договорам и контрактам, в том числе контрактам, заключенным Исполнителями с другими Контрагентами, прямо или косвенно, с участием Заказчика. Все права на интеллектуальную собственность, а также фото, аудио, видео и другие медиа материалы, полученные или созданные в период действия контракта, остаются у Заказчика в соответствии с оригинальными договорами и контрактами. Аналогичным образом регламентируется отказ от развода по истечении промо-периода, а именно…
Пришлось снять надоевшие очки и как следует протереть глаза, чтобы снова не уснуть. Отлично, если решу расторгнуть брак раньше срока — лишусь всего. Не только основного контракта, но и всех остальных, в том числе — рекламных контрактов, которые приносят больше всего денег. Они прямо говорят, что оставят ни с чем того, кто ослушается. Черт, я подписываюсь на годовое рабство… Которое они называют “промо-период”. Офигеть.
И было еще много, много слов. О неразглашении, о безопасности, о графиках, о штрафах… О том, что наши телефоны будут отслеживать. О том, что мы в течение недели с момента подписания должны прекратить любые текущие официальные отношения, если они есть. О том, что мне запрещено беременеть. О том, что мы должны уведомлять о всех своих одноразовых сексуальных партнерах (многоразовые запрещены), чтобы те тоже подписали договор о неразглашении. За исключением, если спим друг с другом. Это можно бесплатно: без регистрации и SMS. Там даже подпункт про использование контрацептивов прописан, здорово, правда?
Я отвернулась, поставила руки на стол и закрыла лицо ладонями, с большим трудом переваривая все, что доносилось до моих ушей.
Сумасшествие. Вот что это. Настоящее безумие.
Несколько минут спустя, относительно придя в себя, я убрала руки от лица и, открыв глаза, дернулась от неожиданности. Парень в капюшоне поднял голову и внимательно на меня смотрел. В отличие от блондина и лысого, у него были черные волосы, цвета воронова крыла, но не длинные — судя по паре прядок, беспорядочно свисающих на лоб. Хотя, может, он прячет густую косу в капюшоне, не могу знать. Его физиономия была по-прежнему в тени, но теперь я хотя бы видела очертания губ, еле заметно искривленных в усмешке, прямого носа, признаки как минимум трехдневной щетины и глаза, прикованные ко мне. И от его взгляда по позвоночнику побежали мурашки.
Я поспешно натянула очки обратно, потому что под этим тяжелым, пристальным взглядом почувствовала себя очень неуютно. Уязвимо, что ли. Он не был любопытным или заинтересованным — нет. Он был обжигающе холодным, насмешливым, с явным чувством собственного превосходства. Может, такое впечатление сложилось из-за цвета его глаз — холодных серых ледышек, почти как у меня. Может, из-за слишком черных ресниц. А может, ну его к черту? Я скрестила руки на груди и повернулась в сторону юриста, краем глаза заметив насмешливую улыбку на его губах. Ненавижу таких типов.
Юрист нудно перечислял список всех мероприятий, передач и шоу, которые мы обязаны посетить или провести в качестве пары — до и во время свадьбы. Черт подери, они даже для развода сценарий прописали и список шоу, на которых мы будем поливать друг друга грязью после официального расставания! Эта индустрия даже меня иногда повергает в шок. Я покосилась на троицу напротив — они тихо перешептывались и смеялись. Похоже, им вообще насрать, что тут происходит.
Наконец, спустя еще час с лишним, объявили обеденный перерыв.
Я послала Лизу за кофе и откинулась на спинку кресла, предпочитая выйти из этой клоаки последней.
Блондин напротив весело мне подмигнул. Он мой муж? Боже, эта мысль стала маниакальной. Я почти четыре гребаных часа мучаюсь, пытаясь понять, кто из них троих достанется мне. Как можно было не погуглить сразу? Как назло, никто не обращается к ним по именам. А даже если бы — какая, нахрен, мне разница, какое у него имя? Я же не буду уточнять: “Степан, а не вы ли, случайно, Блэк Фаер?”. Я скривила рожу блондину в ответ и уставилась в окно.
В животе заурчало. Мистер “Капюшон” опять уткнулся в свой телефон, так что ждать, когда все выйдут — бесполезно. Нехотя отлепила обтянутую коротким черным платьем задницу от кресла и потянулась. Платье чуть задралось во время этого маневра, вероятно, оголяя кружево чулок. Но я быстро его одернула.
— Прекрасный вид, — донесся из-под капюшона насмешливый низкий голос.
Тембр приятный, бархатистый, а вот его обладатель, судя по всему, тот еще мудак.
Я снисходительно на него посмотрела, приспустив очки. Вряд ли он мог что-то разглядеть, кроме своего длинного носа, капюшона и мобильника, о чем я и поспешила ему сообщить.
Парень поднял голову, одарив меня очередным пренебрежительным взглядом.
— Да, я наслышан о том, что ты любишь дерзить.
У меня в груди незамедлительно полыхнуло пламя праведного гнева. Я оперлась руками о стол прямо перед ним и произнесла, сверля его своим самым мрачным взглядом:
— Я понятия не имею, кто ты такой, и тем более мне плевать, о чем ты наслышан. Так что, будь дружочком: отъебись.
Он улыбнулся и встал в полный рост. Огромный, блин, рост.
Упс.
— Похоже, из нас выйдет отличная парочка.
Я сглотнула. Это как раз то, что я боялась услышать.
— Ты? — тихо уточнила я севшим голосом, просто на всякий случай.
Голову пришлось задрать, чтобы посмотреть на его рожу.
— Я. Могла бы погуглить, за кого собралась замуж, — с ехидной улыбкой шепнул он, благородно опустившись до уровня моего лица.
Он оказался слишком близко. Так близко, что я услышала его запах — воды и чего-то еще, который показался смутно знакомым.
Несколько секунд мы молча таращились друг на друга, в немом поединке. Я не выдержала первой и выпрямилась. Стало как-то нехорошо. Пока я не знала, кто из них будет моим партнером в этой авантюре, было не так страшно. Все было похоже на фантазию, приключение. Но сейчас все картинки и сценки в моей голове обрели лицо. Его лицо. Именно эти губы будут тысячи раз целовать меня на камеру. С ним придется делить какой-то новый дом. С ним мне ехать в его промо-тур, а потом на фестивали. С ним мне снимать мои выпуски для шоу и ролики для личного в жирных кавычках блога. С ним мне тусить бок о бок целый год. Даже дольше, с учетом всей подготовки. Мне вдруг до тошноты захотелось все бросить и убежать отсюда. Вероятно, это была единственная здравая мысль в моей голове за последнее время.
Под его пристальным взглядом я молча сгребла свою сумку и направилась к выходу, громко стуча каблуками.
— Необязательно быть стервой. Будешь паинькой — и мы с тобой поладим, — весело донеслось из-за спины.
Не оглядываясь, я подняла средний палец и поспешила убраться под звуки его приглушенного смеха.
Вместо обеда выкурила почти целую пачку сигарет под открытой форточкой, забравшись с ногами на унитаз. Жрать много нельзя, так что так даже лучше, правда, голова слегка кружилась. И — да, я, наконец, подключила телефон к зарядке и погуглила Блэк Фаера. Интересно, он в школе себе этот ник придумал или это безжалостный стеб его пиарщиков?
Удобно устроившись на толчке, я с усмешкой пролистывала страницы его биографии. Весь такой самоучка, виртуоз. Пробился-добился всего сам, группу собрал сам, пельмени себе варит сам, играет на всем, что не приколочено, даже на кастрюлях, и все такое прочее. В криминале не замешан, в звездных романах не замечен. Эдакий одинокий волк с пронзительным взглядом, тонной статей, фоток и армией сопливых фанаток. Похоже, его отлично продвигают. Я погуглила себя — просто для сравнения. Вместо студийных фоток в выдаче снимки того, как меня выгребают из бара, как я показываю кому-то фак в задравшемся до самой задницы платье и рваных колготках, и, практически канон: я отвешиваю смачного леща одной зазнавшейся козе. Эм, а где фотки с фотосессий, где я феечка?..
— Боже, Рори, ты подрабатываешь на табачном заводе? — Толстый Сэм чихнул, устраиваясь справа от меня, когда наше заседание возобновилось.
Я могла бы придумать сотню обидных шуток в его адрес про подработку в фастфуде, но настроение было крайне паршивое. Лениво постукивая ручкой по блокноту, я процедила:
— Заткнись.
Следующие три часа зачитывались оставшиеся пункты договора и гонорары за него. Лиза была права: они продумали каждый шаг. Они составили годовой план на жизнь двух людей. Четкий и безжалостный. По окончании нам предоставили время, чтобы обсудить с юристами договор и, при желании — и необходимости — внести в него правки.
Я покосилась на противоположную сторону: к парню в капюшоне подсел мужичок в круглых очках с большим портфелем и начал оживленно что-то шептать.
Толстый Сэм со слишком заметным энтузиазмом уступил место нашему юристу, видимо, устав принимать исключительно на себя бесконечный поток моего раздражения и недовольства всем происходящим.
— Меня зовут Владимир Георгиевич, я представляю ваши интересы в рамках этого проекта. Давайте начнем с вас, Рори. У вас есть какие-то замечания или пожелания?
Я развернула свой блокнот.
— Есть. Во-первых, в шестом пункте отсутствует описание отношений вне съемок и общественных выходов. Я требую, чтобы были прописаны пункты, которые гарантируют мне защиту от домогательства и домашнего насилия со стороны… его, — коротко кивнула в сторону Капюшона.
— Понимаю, я позабочусь об этом. Но мы впишем это не в договор, а в Брачный договор, который вы обязательно заключите. Он будет являться приложением к основному Договору.
— Первый раз слышу про брачный договор. Когда он будет составлен?
— Он уже составлен. Это упоминалось несколько раз.
Блять, чем я слушала?
— Тогда пусть внесут прямо сейчас! — нервно прошипела я.
Я должна хоть как-то обезопасить себя.
— Конечно. Не волнуйтесь, — он сделал какие-то пометки в своей тетради. — Что-то еще?
И я перечислила все, что ночью записала. Не привлекать семью и родственников к участию в этом шоу. Обеспечить им полную конфиденциальность и неприкосновенность. Позволить мне вносить правки в сценарий, увеличить количество часов моего собственного шоу и еще много всего по мелочам.
Мой юрист терпеливо все записывал, сразу сказав, что пункт про правки будет сто процентов отклонен. Затем он доверительно наклонился ко мне и тихо произнес:
— Мира. Мой номер должен быть у тебя на быстром наборе. Ты не должна принимать никакие решения без консультации. Всегда помни об этом.
После чего он отправился со своей тетрадью за отдельный стол, куда пригласили юристов с обеих сторон и боссов проекта. А мы, исполнители, и наши спутники остались сидеть за большим столом и дожидаться итогов. Благодаря всемогущему гуглу я теперь знала, что блондинчик — это бас-гитарист из Драгон Фаер, а лысый — барабанщик. Могла бы догадаться, там такие мышцы торчат из-под свитера. Я скрестила свои тощие ручонки под грудью и молча на них уставилась. Если честно, я так устала, что мне было все равно, как я при этом выгляжу и что они обо мне думают.
Парень скинул с головы капюшон, обнажив хаотично раскиданную во все стороны охапку черных прядей разной длины. Медленно наклонился вперед и с издевкой прошептал, сверкая холодными серыми глазами:
— Слышал краем уха, что ты просила внести пункты о домашнем насилии.
