— Великая и ужасная Рори испугалась кучки девчонок? — с ухмылкой поинтересовался он.
Я скрестила руки на груди.
— Конечно, я ведь всего лишь маленькая испуганная девчонка. А эта кучка больших и смелых девчонок порвет за тебя любую особь женского пола. Не хочу быть первой жертвой.
Он наклонился ко мне и его глаза сверкнули недобрым блеском.
— Тебя так задели мои слова, Мира?
Перехватив мою взмывшую в воздух ладонь, он крепко взял меня за запястье и потянул за собой, выпрыгивая из авто.
— Ты ненормальный, слышишь! — все, что я успела выкрикнуть ему в спину, прежде чем нас оглушил рев толпы влюбленных в него девиц.
Знаете, на что это похоже? Это похоже на прыжок с пирса в бушующее море. Когда непонятно, где верх, где низ, как дышать, куда плыть. Уши моментально заложило от воплей, полный дезориентир. Единственное, на чем я могла сосредоточиться — это его пальцы, настойчиво, до боли сжимающие мою руку. Это немного успокаивало. Вот если бы он меня отпустил сейчас — я бы сошла с ума от ужаса. Я панически боюсь толпы.
Я не сразу поняла, что по обе стороны от нас активно работают локтями четверо здоровенных мужиков, помогая нам продвигаться ко входу. Это окончательно вернуло меня в нормальное русло. Фаер периодически останавливался, чтобы подписать свободной рукой бумажки, руки и сиськи, позволял себя фоткать, но сам ни с кем не фоткался. Когда мы, наконец, шагнули на ступеньки лестницы отеля, он остановился, развернулся к толпе и притянул меня к себе.
Гул обиды и разочарования, вопли “Нет”, “Только не она”, “Шлюха” прокатились по толпе. Бешеные сучки чем-то швырнули в меня. Охранник тут же выступил вперед, но я отпихнула его от себя. Обвела девиц победоносным взглядом, натянула высокомерную улыбку, медленно повернулась к Фаеру и сквозь зубы прошипела:
— Целуй меня. Быстро.
Он вскинул бровь.
— Понравилось? — усмехнулся он и, не дав мне возразить, наклонился и поцеловал, крепко удерживая одной рукой за шею, а другой — за талию.
Я слышала, как взбесилась толпа: кто-то зарыдал, кто-то скандировал его имя, кто-то просто визжал. Защелкали затворы камер: подключились папарацци. Мы дали им достаточно материала сегодня, пора сворачивать удочки. Я мягко уперлась свободной рукой в его грудь, отталкивая от себя. Так получилось, что прямо под моей ладонью билось его сердце, очень быстро билось. От чего? От адреналина или от меня? Я сильнее толкнула его и промычала:
— Достаточно!
Но парень и не подумал отпустить — наоборот, нарочно прикусил меня за губу, крепче обхватив ладонью мою шею. Я замычала от негодования и неожиданной боли. Фаер настырно выждал еще какое-то время, затем лениво отстранился от моих губ, наклонился и прошептал на ухо, продолжая удерживать меня за шею:
— Я сам решу, когда мне достаточно. И когда пора заканчивать. Поняла?
— Заканчивать будешь со своей рукой. Понял? — я высвободилась и подняла на него взгляд, полный ярости.
Его глаза сверкнули. Он схватил меня за руку и притянул к себе обратно, заключая в стальные объятия, нарочно сжимая мои ребра до хруста. Нас снова ослепили десятки вспышек. Пока я зажмурилась, он наклонился и, обжигая ухо горячим дыханием, произнес:
— Продолжай в том же духе, Рори. Жаль, некому оценить твой перфоманс, кроме меня. Уверен, Леониду бы понравилось.
Он сделал знак охране и нас быстро повели внутрь отеля, прямиком к лифтам, минуя ресепшн. А там нас ожидали печальные новости: отель окружен фанатками по всему периметру, так что улизнуть отсюда тайком, как мы изначально планировали — не получится. Но зато отель готов предоставить нам свой лучший номер. Охренеть какое счастье!
Трое парней из службы охраны впечатляющих размеров сопроводили нас до дверей номера и войти внутрь разрешили только после тщательного осмотра всех помещений. Стандартная процедура.
Когда, наконец, за моей спиной захлопнулась дверь, я с ужасом поняла, что это конечная остановка на сегодня: нас на самом деле запихали вдвоем в один номер. Пусть и огромный номер, но все же. Фаер стоял в нескольких шагах от меня, скрестив руки на груди.
— Я прямо вижу, как заскрипели шестеренки в твоей крошечной голове, — с издевкой прокомментировал он, продолжая в упор на меня смотреть.
— Лучше иметь крошечную голову, чем крошечный член, — я выдала прежде, чем успела подумать, что лучше, все-таки, было бы промолчать.
Парень холодно усмехнулся и медленно двинулся на меня, стаскивая по пути свою толстовку вместе с футболкой. Оставшись по пояс голым, он остановился лишь тогда, когда я полностью вжалась спиной в стену, и между нами совсем не осталось пространства. С обманчиво спокойным видом он уперся своими драконьими руками в стену по обе стороны от моих плеч, лишив всякой возможности пошевелиться. Оказавшись в этом капкане, я замерла и оторопело уставилась на него, широко распахнув глаза. Какого черта?
Он прошелся оценивающим взглядом по моему лицу и остановился на глазах. Затем произнес тихим, обволакивающим голосом:
— Ты очень красивая, Рори. Когда молчишь. Когда твой дрянной рот не извергает всякую хрень. И я вижу решение нашей проблемы в том, чтобы заткнуть этот рот чем-нибудь. Как насчет моего члена? Заодно и узнаешь, крошечный он или нет.
Тяжелый взгляд мутно-серых глаз, обрамленных густыми черными ресницами, заставлял все внутренности сжаться в тугой комок. Этот взгляд был по-прежнему внимательным и по-прежнему убийственно холодным. И полностью исключал возможность того, что его обладатель шутит.
Я медленно выдохнула через нос и встала на носочки — пришлось, несмотря на огромные каблуки, чтобы дотянуться до его лица и показать, что я его совсем не боюсь. Ни его, ни его дурацких угроз.
На самом деле я боялась до одури. Черт ведь его знает, что у него на уме. И если на уме у него что-то нехорошее, у меня нет ни единого шанса выбраться отсюда. Он — здоровенная куча мужика, а я — маленькая тощая блоха. И дальнейший сценарий мне хорошо известен. Так что дрянной рот — мое единственное оружие. Увы.
Изо всех сил сдерживая мелкую дрожь, я собрала весь свой страх и всю свою злость в одну кучу и выплеснула на него, медленно и тщательно проговаривая каждое слово:
— Я уже говорила тебе: мне насрать на тебя, и тем более на твой член. Но будь уверен — если ты решишь рискнуть здоровьем и он попадет в мой дрянной рот, я его откушу. По самые яйца. Так что, если ты не планируешь делать пение фальцетом фишкой своего будущего альбома, лучше держи свой крошечный — или какой он у тебя там, член в своих гребаных штанах.
Прошло несколько секунд, пока мы молча испытывали друг друга на прочность, впившись почерневшими глазами. Затем он наклонился еще ближе, продолжая удерживать мой взгляд какой-то неизвестной силой. Так близко, что его дыхание касалось моей кожи. Инстинктивно уперлась в него, пытаясь отодвинуть хоть на сколько-нибудь безопасное расстояние, но он обхватил запястье и отвел мою руку в сторону.
— Какого черта ты вытворяешь? — прорычала я.
— Ты врешь.
— А ты проверь.
— Уже проверяю, — улыбнулся он, почти дотронувшись до меня губами.
По коже тут же пробежали мурашки. И это чертовски меня злило!
Так, все. Хватит. Я на грани.
Я изо всех сил дернулась в его руках.
— Отвали, придурок! Не знаю, на что рассчитан твой перфоманс, но он точно не по адресу! Пробегись по отелю, если ищешь ценительниц отбитых мудаков!
Он медленно выпрямился, нагло улыбаясь во весь рот.
Похож на сбежавшего из преисподней черта. Крайне обаятельного чистокровного ублюдка.
— Еще как по адресу, милая. Сказать, почему? Первое: ты дрожишь, когда я слишком близко. Второе: ты покрываешься мурашками там, где я тебя трогаю. Третье — у тебя пульс зашкаливает, — он выразительно глянул на мое запястье, которое все еще было крепко зажато в его руке. — И последнее — пока это только предположение, но мы с тобой можем легко проверить: тебя, похоже, заводит, когда с тобой обращаются как с маленькой дешевой дрянью. Твое белье все еще в моем кармане, Рори. Готов поставить что угодно, что ты сейчас очень мокрая. Я прав?
Его слова били больно. Очень больно. Они задели что-то давно закопанное внутри, что-то, что прямо сейчас начинало кровоточить. А я не могу себе этого позволить. Так что не знаю, что за грязную игру он затеял, но я в нее играть не буду.
— Давай-ка кое-что проясним, — странным, не своим голосом процедила я. — Ты, видимо, привык, что все соплячки в зоне твоей видимости незамедлительно текут и стремятся запрыгнуть на твой детородный орган. Несмотря на то, что ты говоришь или делаешь. И поэтому тебя смущает, что я до сих пор не поступила так же. Ты сейчас пытаешься мне доказать, что я тебя хочу? Так вот, ты ошибся. Думаешь, что видишь меня насквозь? Ни черта ты не видишь! И ни черта не знаешь обо мне. Все, чего я сейчас хочу — пойти спать. Пойми простую вещь, Фаер: все, что ты видел — шоу. Это моя работа. Говорить и делать всякую херню, которую ждут от Рори. И я буду продолжать, я буду вытворять еще и не такое, на публике. Рори будет. Мой пульс зашкаливает, потому что я в бешенстве. И дико устала. Услышь меня, пожалуйста. И оставь в покое. Мне глубоко насрать, что ты обо мне думаешь, и что тебе про меня говорили. Но усеки одну вещь — ничьей шлюхой я не буду. И твоей — особенно. Ты понял?
Из груди вырвался рваный, тяжелый выдох. Я выложила ему все, как есть. Даже почти не соврала. Почти.
— Ого, — он мягко улыбнулся, осматривая мое лицо с совершенно неприкрытым удовлетворением. — Наконец-то. Приятно познакомиться, Мира.
Я поморщилась, словно от пощечины.
— Я же…
— Тише, я знаю — ты просила не называть тебя по имени. Я помню. Как насчет маленького соглашения?
Окончательно сбитая с толку этими американскими горками, я подняла на него усталый взгляд.
Он отпустил мою руку. Потребовалась лишь доля секунды, чтобы серые глаза стали совершенно серьезными и наглая ухмылка начисто испарилась.
— Давай заключим перемирие. До тех пор, пока ты ведешь себя по-человечески — не как бешеная сучка Рори, а как нормальная ты, я плачу тебе тем же: уважительно отношусь и к твоим границам, и к твоей просьбе не называть тебя по имени. И не веду себя как ублюдок. Идет?
Руки сами собой сомкнулись на груди в защитной позе. Сканируя его подозрительным взглядом, я поинтересовалась:
— С чего ты взял, что есть нормальная я?
— Только что видел своими глазами.
— Но ты первый начал! — фыркнула я.
Он качнул головой.
— Нет. Это ты начала со среднего пальца и закончила желанием трахнуть кактус, лишь бы не меня.
У меня не получилось сдержать легкий смешок.
— Но ведь забавно вышло.
Он лишь склонил голову, не сводя с меня внимательного, изучающего взгляда, от которого по спине забегали мурашки.
— Так что? По рукам?
С ответом я не спешила, лихорадочно пытаясь найти умело спрятанный подвох.
— Никакого подвоха нет, — он будто бы прочитал мои мысли.
— Всегда есть подвох. Но давай попробуем. Без гарантий. Только помни, что женишься ты все равно на Рори.
Он лишь кивнул и отошел назад, позволяя мне пройти.
— Не я женюсь. А Блэк Фаер.
Я замерла у двери в спальню.
— Есть разница?
В ответ он не произнес ни звука. Ни единого.
Тягучая тишина за моей спиной стала как будто еще гуще. Но оборачиваться я не стала. Иногда молчание — самый честный ответ. И самая ценная валюта. Поэтому я так же молча прикрыла за собой дверь и тихонько повернула ключ в замочной скважине. Эта дверь его не остановит, но пусть знает, что ни о каком доверии не может быть и речи.
Глава 7
Я проснулась от какой-то назойливой возни. Как будто муха над ухом зудит. Но это была не муха, а Фаер, который тихим раздраженным голосом с кем-то болтал по телефону за стеной, меряя комнату шагами.
С тихим стоном перекатилась на другой бок и натянула тощее одеяло на голову. Увы, тонкий слух сейчас сыграл со мной злую шутку. И тонкие стены. И тонкое одеяло. Как только я, наконец, навострила уши, приподнявшись в постели на локтях — к моему великому разочарованию, он тут же сухо попрощался со своим собеседником, продолжив при этом шелестеть ступнями по ковролину. Покрутившись в постели еще немного, я потянулась к тумбочке и разблокировала телефон. Половина седьмого утра. С ума сойти. Обычно я ложусь в такое время. Раз поспать уже не получится, надо идти в душ.
Вчера мы с Фаером по-братски разделили наш большой номер — мне досталась спальня, а ему огромная гостиная с диваном. Ну, как разделили… Я просто ушла в спальню и закрыла за собой дверь. Так что с нашего последнего разговора мы не виделись. И, надеюсь, вплоть до отъезда не увидимся.
Душ оказался отличной идеей. Вчера я рухнула спать, лишь стянув с себя платье, так что вид с утра был отвратительный. И запах тоже. А сейчас горячие струи воды смывали с меня все вчерашние приключения, включая весьма жаркие поцелуи с почти незнакомым мужчиной, сидящим сейчас за стеной. И ведь это только начало. Приняв душ, я надолго зависла перед зеркалом. Все смотрела и смотрела на отражение, пытаясь понять, кто это. Кто с той стороны на меня смотрит. Я, или уже нет? Наконец, когда критическая масса мыслей в голове превысила все допустимые нормы, я завернулась в полотенце и вышла из ванной комнаты.
На моей кровати с невозмутимым видом развалился Фаер, в одних джинсах, без футболки, залипая в свой смартфон.
— Я почти состарился, — не отрываясь от экрана, произнес он.
— Что ты вообще здесь забыл? — я бросила взгляд на открытую дверь, которая еще недавно была закрыта на ключ.
— Душ. А еще, диван в гостиной — полное дерьмо.
На его лице вдруг заиграла улыбка, и он поднял глаза на меня.
— А мы с тобой неплохо смотримся, — он потряс в воздухе телефоном, одновременно обводя меня изучающим взглядом.
Вроде бы это первый раз, когда он видит меня без грима. Да и пофиг.
Я поплотнее затянула на себе полотенце, решая — стоит устраивать сцену или нет. Любопытство пересилило, и я подошла к нему, осторожно залезая на край кровати.
— Можно?
Он хитро прищурился, но все же протянул мне свой огромный смартфон, который пришлось держать двумя руками. Не очень-то удобно, учитывая, что полотенце вокруг меня держится исключительно на энтузиазме.
В браузере была открыта вкладка со свежей статьей, щедро сдобренная кучей фотографий. Я пробежалась по тексту — там было ровно то, что заранее скормили журналистам. Все это я уже видела. Неинтересно. А вот фотки привлекли мое внимание. Уткнувшись в экран, я поочередно рассматривала фотохронику вчерашнего вечера: выступление группы на сцене, фото меня на барной стойке с бокалом в руке, весьма неплохое, кстати. Затем несколько фоток нас обоих на сцене: мы танцуем, потом он держит меня в руках и заглядывает в глаза, и, наконец, он меня целует. Я почему-то очень обрадовалась, что на фото не видно, как его рука в этот момент у меня глубоко под платьем стягивает с меня трусы. Следом шла еще пара фоток с ковровой дорожки, где мы действительно походили на парочку. И вишенкой на торте была последняя фотография, сделанная перед входом в отель. Крупный план.
— Боже, выглядит так, будто мы сейчас сожрем друг друга, — прошептала я, вглядываясь в лица двух людей, которые смотрят друг на друга с таким количеством эмоций в глазах, что пожар на фоне смотрелся бы вполне органично.
Этот кадр был сделан, очевидно, сразу после того, как он меня поцеловал. Дольше, чем нужно было.
Вздрогнула, ощутив его запах у своего плеча. Он вплотную прислонился ко мне, вглядываясь в картинку на экране.
— Если сожрать в том смысле, о котором я думаю, то это именно то, чего от нас хотели, — с легкой усмешкой произнес мужчина, слегка щекоча своим горячим мятным дыханием.
Я вся напряглась. Он слишком близко.
— Не знаю. По мне так очевидно, что эти двое ненавидят друг друга, — осторожно возразила я, аккуратно отстраняясь от него и закуривая сигарету.
Фаер медленно прошелся по мне снисходительным взглядом. И снова мне стало очень не по себе от этих очень внимательных и очень холодных серых глаз.
— А мне не очевидно. Я вижу совсем другое, — он забрал из моих рук и свой телефон, и мою недокуренную сигарету, сделал одну глубокую затяжку и невозмутимо затушил ее.
Мне совсем не нравится, как он тут хозяйничает. Я наклонилась к нему и шепнула на ухо своим самым очаровательным голосом:
— Душ прямо за моей спиной. Ты засиделся, приятель.
