Екатерина Борисовна Митрофанова "Дарю тебе небо – Дорога в Вечность"

grade 5,0 - Рейтинг книги по мнению 260+ читателей Рунета

«Жизнь коротка. Важно успеть озарить её светом!» – такое жизненное кредо завещал ему погибший брат. Ради их общей мечты – построить для родителей дом на берегу озера – Владислав, чудом оставшийся в живых после автокатастрофы, но почти ослепший, упорно работает над архитектурным проектом. И вопреки всем запретам и препятствиям продолжает надеяться на то, что когда-нибудь окажется за штурвалом самолёта! Ведь он не одинок в своих устремлениях – Лада всегда рядом и не теряет надежды вернуть ему зрение. И она точно знает, что в её силах осуществить мечту любимого подняться в небо. Сумеют ли эти двое преодолеть все барьеры, воплотить в жизнь свои желания и найти путь друг к другу?Вторая книга серии «Дарю тебе небо».#молодость #любовь #романтика #небо #самолёты

date_range Год издания :

foundation Издательство :Автор

person Автор :

workspaces ISBN :

child_care Возрастное ограничение : 16

update Дата обновления : 06.03.2024


Лада отказывалась верить в самое худшее. Она не видела тела Лиды. Никто не видел. А верить на слово монастырской настоятельнице – это нонсенс. Лида позвонила Ладе ещё сегодня. Сама. Потому что нуждалась в сестринской помощи и поддержке. Значит, она жива – кто бы что ни говорил! И Лада обязательно ей поможет. Лида вернётся домой, и они вместе будут воспитывать родившегося нынче прелестного Лидиного карапуза.

Голова раскалывается. В груди что-то нестерпимо душит, тянет, надсаживается. И тупая, ноющая боль во всём теле. Лада слышит глухой лающий кашель. Свой собственный? Грудь словно сжимает стальными тисками. Лоб, щёки, подмышки, живот – всё горит. Её всю жжёт адовым огнём, бросает в ледяной озноб, перекручивает.

Она пытается сделать вдох – и сипло хрипит. В ноздри ударяет особенный стерильный запах больницы.

– Тридцать девять и пять, – слышится где-то поблизости незнакомый грудной голос. Женский.

Лада пытается открыть глаза – и не может. Веки словно одеревенели. Они стали тяжёлыми и неподвижными, как будто налились свинцом.

Она всё-таки открывает глаза и пытается сфокусировать взгляд. Всё расплывается и качается из стороны в сторону. Снова дикий приступ головной боли. И беспамятство.

– Вот видишь, как получилось.

Голос Лиды. Мягкий. Ласковый. И такой родной. До дрожи. До одурения. Лада жадно ловит каждый звук, каждую интонацию этого голоса.

– Жизнь сама всё расставила по своим местам. Я порой ловлю себя на мысли, что предпочла бы, чтобы Стас достался тебе, но при этом жил бы долго и счастливо. Очень возможно, что ты смогла бы дать ему то, чего не сумела обеспечить ему я, вовремя его уберечь и отвести беду.

– Не стоит себя корить, – отвечает Лада, ныряя в тёплые и уютные сестринские объятия. – Никто не виноват в произошедшем, и меньше всего ты.

– Я так не считаю, – говорит Лида. – Я изводила Стаса своими бесконечными жалобами и нытьём, трепала ему нервы, не давая толком передохнуть, хотя и видела, как он уставал. Ты наверняка вела бы себя иначе.

– Осложнённая двусторонняя пневмония. Организм крайне ослаблен, – мягкий, ласково журчащий голос сестры бесцеремонно перебивается другим голосом. Бесцветным. Безразличным. И бесконечно чужим.

…Осложнённая двусторонняя пневмония… Это у кого? У неё? Или у Лиды?

Лида! Сестрёнка! Что ты с собой сделала, родная?

– Они с братом просто поразительно похожи, да?

Снова Лидин голос. Лада чувствует, как он наполняет каждую клеточку её тела, струится по венам, дарует жизнь. Ей необходимо слышать этот голос – во что бы то ни стало! Ведь они с сестрой связаны особой нерасторжимой нитью. С самого рождения. Нельзя её терять. Лада непременно должна сохранить эту связь. И она отвечает:

– Очень! Даже склонности и увлечения у них одинаковые. И всё-таки Влад другой. Я сразу это заметила. И именно это отличие меня как-то особенно тронуло и привлекло в нём. На первый взгляд он кажется слабее брата, и… ну, не знаю – нежнее, что ли? Но на самом деле в нём есть стержень и мужество такой потрясающей силы, что в этом смысле он ничуть не уступает Стасу. Он вроде бы ещё совсем юный мальчик, но уже самый что ни на есть настоящий мужчина. Понимаешь?

– Согласна. Я тоже это увидела и оценила. Ты заслужила такого человека и, надеюсь, будешь с ним очень счастлива. И всё-таки… Хочешь знать моё мнение?

Конечно, Лада хочет. Ей важно и дорого всё, что каким бы то ни было образом исходит от Лиды.

– Мне кажется, у вас со Стасом могло бы всё сложиться, если бы я тогда не заболела, а ты проявила чуть больше настойчивости и открыла ему своё сердце. Ты заслуживала его больше, чем я. И он бы, несомненно, это оценил, не будь я на несколько месяцев прикована к больничной постели. Думаю, именно мои слабость и беспомощность в тот период и тронули его сердце настолько глубоко, что он уже позабыл обо всём на свете. Ведь он очень чуткий и ранимый человек на самом деле. И в этом он просто потрясающе похож на тебя.

Господи, как хорошо! Слышать Лидин голос! Снова и снова! Это такое счастье! Бесконечное! Невыразимое!

Неужели Лида здесь? Рядом? Лада непременно должна её увидеть!

Она снова пытается разлепить глаза. Веки тяжёлые. Свинцовые. Узенькая полоска света и нечёткий силуэт женской фигуры на стуле в изголовье её кровати.

– Лида! – Лада подаётся вперёд, но невидимые руки удерживают её и заботливо направляют на прежнее место. Руки тёплые. Родные. Материнские.

– Лежи-лежи, моя хорошая.

Голос тихий. Мягкий. И необыкновенно печальный. Всхлипывающий?

Где это они? Похоже на… больницу? Ну нет! Так не пойдёт! Лида же там! В монастыре! Она нездорова. Лада должна увидеть сестрёнку. Помочь ей. Она нашла хорошую клинику, где Лида сможет родить благополучно. Лада уже договорилась. Лиду обещали принять. Нужно только увидеть сестру. Поговорить с ней.

Мягкое прикосновение натруженной руки ко лбу. Это рука матери. Почему она такая холодная? Или это её собственный лоб пылает адовым огнём?

– Лида! Родная! Сестрёнка! Не уходи! Дождись меня! Я уже иду! Иду за тобой!

– Она бредит, – снова вклинивается незнакомый грудной голос. – Температура поднимается.

Укол. Кажется, внутримышечный. Или внутривенный? Да какая разница! Веки сжимаются, ещё сильнее наливаясь свинцом. И всё тонет в устрашающем, беспросветном небытии…

…Голова снова едет. Резкий свет слепит глаза. Тело ломит, выкручивает нестерпимой болью. Она вся в поту. Но сознание прояснилось. Чёртово жаропонижающее! Лучше бы она по-прежнему бредила и путала галлюцинации с явью!

В изголовье кровати сидит мать. Боже, как она постарела! Сколько прошло времени? Неделя? Две? А может быть, несколько месяцев?

Лада протягивает руки. Мать тут же наклоняется к ней, и они обнимаются. Молча. Не издавая ни единого звука. Так лучше. Слова здесь лишние.

Глава 10

– Мам?

Лада почувствовала, как её ледяные кисти накрыли ладони матери. Теперь они были тёплыми. Удивительно, но прикосновение матери успокаивало, словно гипнотизируя.

– Тётя Марина и Влад. Они знают?

Лада почти шептала сквозь непрекращающийся лающий кашель. В горле стоял ком. Грудь нестерпимо стискивало. Но это были мелочи. Главное – беспросветный мрак и страшная, сосущая пустота внутри.

Лада заметила лёгкий кивок матери и хрипло прошептала:

– Это хорошо. Жаль, конечно, что Влад не побыл лишние денёчки на море. Ему это было нужно. Но для него было очень важно увидеть… Лиду. Проститься с ней.

Зачем Лада это сказала? Слёзы моментально заполнили глаза и оросили лицо. Она рыдала взахлёб, а мать гладила её по спутавшимся каштановым волосам, точно малого ребёнка.

Лада как-то услышала от родителей, которые навещали её в больнице ежедневно, что Лиду уже похоронили. Но информация была обрывочной. К тому же в последнее время Лада с трудом отделяла бред от реальности. Говорить на эту тему было невыносимо тяжело. Боль утраты накрывала с головой и лишала рассудка. И всё-таки Лада должна была знать все детали. Лида не отпускала её. Манила за собой в неведомые дали.

– Как… это было? – негромко прохрипела Лада.

Её матери не нужно было ничего разъяснять. Она понимала дочь с полуслова:

– Детка… Не надо. Не надрывай себе сердце.

– Я должна знать, – в тоне Лады прорезалось упрямство. – Мамуль, пожалуйста, расскажи мне.

– Ну как? Проводили мы нашу девочку, – голос матери дрогнул, но Ладе показалось, что в нём на мгновение зазвучала нежная улыбка; да, улыбки тоже иногда умеют звучать. – Она была красавица, как и всегда. И такая… Светлая-пресветлая. Будто бы светилась вся изнутри.

– Почему вы не взяли меня? – Лада взглянула на мать с укоризной. – Это ведь главное, что вы должны были сделать.

– Детка, опомнись, – прошептала мать. – Посмотри, в каком ты состоянии. Большую часть того времени, что ты тут провела, ты была без сознания.

– Всё равно, – в голосе Лады появилась неожиданная твёрдость. – Пусть без сознания, но я должна была быть там. Рядом с сестрой.

Мать ничего не ответила, лишь молча заключила дочь в объятия и продолжила ласково гладить растрёпанные каштановые волосы.

– А Влад? – тихо спросила Лада. – Он там был?

Мать кивнула и поцеловала Ладу в затылок, зарывшись лицом в её волосы.

– Как он? – в голосе Лады снова зазвучала тревога, но уже иная – какая-то особенно нежная и возвышенная; даже сипение на время ушло, сменившись мягкой певучестью. – С ним… всё в порядке? Я имею в виду – насколько это возможно? – торопливо поправилась Лада.

– Он держался молодцом, – ответила мать, негромко всхлипнув. – Особенно если учитывать, что Лидочку положили… На том же участке… На Никольском… Ну, ты понимаешь… – У неё язык не поворачивался произносить слова «кладбище» и «могила».

– Рядом со Стасом, – договорила Лада. – Так и должно было быть.

Мать снова кивнула и сказала:

– Мариночка всё поняла, и они с мужем дали добро.

Лада снова заплакала – громко, надрывно. Вместе со слезами уходила вся скопившаяся горечь и боль последних месяцев. Но облегчение наступало лишь на время. Всё, что уносили с собой слёзы, тут же возвращалось, продолжая терзать Ладу с утроенной силой.

Наконец рыдания стихли, Лада подняла голову, откинув назад копну длинных растрёпанных каштановых волос и, продолжая всхлипывать, спросила:

– Влад и его родители… Они знают, что Лида родила ребёнка?

Лада в упор взглянула на мать, напряжённо ожидая ответа.

Та покачала головой:

– Мы пока им не сказали. Ведь мы так и не смогли выяснить, где теперь находится наш внук. Мы не знаем, как он и что с ним. А раз это так, зачем давать людям надежду? Ведь для них этот маленький ангелочек так же дорог, как и для нас. Не стоит причинять им лишнюю боль.

– Верно, – прошептала Лада. – Вы всё правильно сделали.

Она немного помолчала и добавила:

– Мы ведь найдём нашего Кольку, да? – Она взглянула на мать, и в её лучистом взгляде отразилась потаённая надежда. – Я переверну вверх дном весь этот чёртов мир, но отыщу его! – в голосе Лады зазвучала непоколебимая твёрдость. – И тогда мы всё расскажем Владу и его родителям. Они должны узнать.

Лада протянула обессилевшие руки, мягко обхватила мать за плечи и приникла головой к её груди.

– Я очень хочу, чтобы Влад был счастлив, – тихо, но твёрдо продолжила Лада. – Теперь, когда больше нет Лиды… И Стаса… – она снова всхлипнула и прошептала: – Влад – всё, что у меня осталось. Он и Колька. Ну и вы с отцом, конечно. – Она крепче обхватила плечи матери и зарылась лицом в тонкую ткань её кофты.

Лишние фразы. Неуместные. В сущности, как и весь разговор. Вот так запросто говорить с матерью о смерти Лиды… О том сокровенном, о чём воет всё внутри и что хочется спрятать в закутки своего сознания подальше от всех и каждого, даже от самых близких. Это какая-то другая, неизвестная Лада вот так сидит и ведёт чинные разговоры с матерью, как будто смерть сестры мало её касается. А под конец и вовсе выдаёт жуткие реплики, в которых слышится дешёвенький пафос. Но ведь, в сущности, так и есть. Влад, родители и племянник, о котором никто ничего не знает, – всё, что у неё осталось. И это уже настоящая Лада с её личной глубокой бедой и терзающей, рвущей на части, невыразимой болью.

Чуткие подушечки пальцев хорошенько проминают, смешивают, разглаживают все неровности и бугорки, ладони скатывают колбаски, руки порхают над столом, раскладывая готовые смеси по формочкам.

Занятие, привычное для Влада, с единственной и тем не менее весьма существенной поправкой. Это не полимерная глина, с которой следует обращаться весьма деликатно и аккуратно и которая требует эмоционально-душевной отдачи.

В том же, чем занимается Влад теперь, отдача тоже нужна, но только иного рода. И в данный момент это занятие для Влада – ещё более серьёзное и ответственное, чем лепка из полимерной глины.

Вроде бы и принцип тот же самый – смешивать, лепить, раскладывать по формочкам. Но компоненты иные, а следовательно – и иной смысл, иное наполнение.

Полимерная глина подождёт. Домиков-шкатулок, церквей и прочей атрибутики для интернет-магазина на данный момент предостаточно. Другое дело – его грандиозная задумка, огромная ласточка, парящая в небесах. Но эта работа требовала полной отдачи, равно как и эскиз проекта дома на берегу озера по желанию погибшего брата.

Теперь и ласточку, и эскиз пришлось на время оставить, так как возникла острая необходимость взяться за более насущное на данный момент дело.

Влад лепил имбирные пряники, которые собирался затем выпекать, покрывать глазурью и расписывать.

Для Ладушки.

Может быть, имбирные пряники, приготовленные Владом собственноручно, подарят этой милой девушке то незаменимое душевное тепло, в котором она теперь нуждается больше всего на свете? Отогреют её заиндевевшее в беспросветной боли чуткое сердечко?

Лада пекла подобные пряники и привозила их в пансионат Абхазии, чтобы угостить Влада. Влад всем своим существом почувствовал то бесконечное, ни с чем не сравнимое тепло, которое Ладушка в них вложила.

Теперь его очередь. Влад знает боль, которую испытывает теперь Лада, отнюдь не понаслышке. Только отныне они с этой светлой девушкой как бы поменялись ролями, которые распределила для них суровая, безжалостная жизнь. Теперь именно ему – Владу – предстоит проявить всё своё терпение, всё своё понимание и ненавязчивую тактичность, чтобы Ладушка увидела за беспросветным мраком нависших над ней грозовых туч проблеск ласкового солнышка, к которому захочется потянуться и которое способно разбудить, казалось бы, навеки погасшую милую улыбку. Настал черёд Влада сделать для Ладушки то же самое, что она в своё время сделала и всё ещё продолжает делать для него. Подарить ей как можно больше человеческого тепла. Сберечь. Отогреть.

Влад знал, что он способен справиться с данной задачей. Для этого вовсе не требовалось идеальное зрение. Всё, что было необходимо, – это не боящиеся работы руки и чуткое сердце. А уж этого-то у Влада не отнять!

Ну и что, что недавнее плановое обследование в московском офтальмологическом центре в очередной раз показало прогрессирование близорукости на ведущем глазу. Зато чуткость в подушечках пальцев не потерялась, а как будто бы обострилась сильнее, чем когда бы то ни было ещё. А сердце словно бы раскрылось для того, чтобы делиться этой чуткостью, отдавать своё тепло той единственной, которая навеки в нём поселилась и теперь так нуждается в участии и заботе!

Великолепная ласточка, парящая в небесах, которую Влад лепил для Лады из полимерной глины, ещё дождётся своего часа. Непременно дождётся! Влад теперь как никогда в своей жизни почувствовал, что он нужен Ладе, что он – даже несмотря на свою прогрессирующую с каждым днём близорукость – вполне может стать ей опорой. Ведь за время практики в лепке из полимерной глины он многого достиг. Научился лепить вслепую, нарочно закрывая глаза. А значит, в любом случае он сможет обеспечить для Ладушки вполне достойную жизнь – пусть и без лишней роскоши.

Да и ни к чему, в общем-то, роскошь и помпезность. Ладушке сейчас вообще ни до чего. Ей очень и очень плохо. Пневмония оказалась достаточно запущенной и дала ряд осложнений на ослабленный организм. Бедняжку положили в палату интенсивной терапии, поставили капельницу. Но дело не столько в состоянии её здоровья, сколько в том, что творилось внутри этого хрупкого, истощённого тела. А там прочно воцарились кромешный мрак и леденящая, вымораживающая всё сущее пустота. Влад ощущал это омерзительное состояние как никто другой. Он знал это по себе.

Он должен помочь Ладушке, да и самому себе справиться с этим. Сделать всё возможное и невозможное, чтобы они вместе смогли преодолеть эту боль. Да, теперь они делят её на двоих.

А значит, к чёрту всё лишнее. Да, лепка из полимерной глины важна. Ладушка в своё время сумела оживить его сердце именно благодаря незамысловатому, но бесконечно дорогому Владу сувенирному домику-шкатулке, вылепленному из полимерной глины. Ладушка вложила в это изделие всю свою огромную светлую душу. Влад просто обязан сделать нечто такое, что стало бы для этой девушки по-настоящему значимым и сокровенным.

Но пока что полимерная глина подождёт. «Ласточка, парящая в небесах», непроста в исполнении. На это изделие потребуются долгие недели и месяцы. А Ладе нужно тепло Влада сейчас, в эти самые пропитанные нескончаемой болью и горечью мгновения. Поэтому, как это ни тяжело для самого Влада, он должен на время оставить работу над небесной ласточкой. Он ещё к ней вернётся. Непременно вернётся! И когда наконец закончит свою грандиозную работу над этим изделием, разрешит себе сокровенную мысль о том, чтобы осмелиться просить руки Ладушки.

Пока же ей нужно совсем другое. Человеческое тепло, участие, понимание. Ей нужна опора – человек, который будет рядом с ней, что бы ни случилось. А значит, он станет этой опорой и этим человеком. И к чёрту полимерную глину – по крайней мере, на время. Ладушкины имбирные пряники были такими нежными, мягкими и вкусными! Но Влад тогда съел напополам со своей матерью всё, что было аккуратно упаковано и проложено несколькими слоями кальки в Ладушкином контейнере. А Владу вдруг так захотелось, чтобы Ладушка попробовала это сладкое, практически воздушное чудо!

И он решил, что вполне способен сам выпечь такие пряники и украсить глазурью и росписью. Если это у него получится, он сможет отдать их Ладушке, а через свои труды передать ей всё тепло и заботу, в которых эта милая девушка нуждается на данный момент больше всего на свете.

Владу было не под силу прочесть рецепт приготовления имбирных пряников. И он придумал одну маленькую хитрость, которая позволила ему упростить эту задачу. Влад напряг всё своё зрение, чтобы вбить в поисковую строку подаренного Ладиными родителями на его день рождения нетбука простую фразу: «Имбирные пряники. Рецепт приготовления», открыл одну из выпавших вкладок, скопировал содержимое страницы и перевёл в программу распознавания и озвучивания текста. Затем проделал всё то же самое по запросу «Роспись имбирных пряников».

После того как необходимые материалы были переведены в нужный формат и с помощью коммуникационного кабеля переброшены с нетбука на планшетный персональный компьютер, Влад смог вволю прослушивать тайны приготовления и росписи имбирных пряников. К тому же много полезного можно было почерпнуть, просто зайдя в раздел «Видео» по тем же поисковым запросам. Да, Владу было трудно смотреть видеоуроки. Но он мог прекрасно слушать, анализировать и сопоставлять.

Влад продиктовал матери список продуктов и кулинарных инструментов, с помощью которых готовились и расписывались восхитительные сладкие изделия. В доме Лады и её родителей, где Влад жил со своими матерью и отцом по Ладиному приглашению ещё с тех пор, как Влада выписали из больницы, уже многое имелось. Но Влад хотел, чтобы у него был свой собственный набор формочек и каттеров для вырезания пряников из готового теста, пищевых маркеров и красителей для росписи, а также – специальных кулинарных насадок, с помощью которых на готовые пряники наносятся глазурь и айсинг. Приобрести одноразовые стеки для росписи оказалось делом нехитрым. Таким образом, единственным инструментом, который Влад всё-таки позаимствовал для своих кулинарных трудов на кухне Лады и её родителей, стал компактный, но достаточно удобный в работе миксер.

Когда всё необходимое было благополучно закуплено, Влад просмотрел на планшетном персональном компьютере несколько мастер-классов по приготовлению и росписи имбирных пряников и принялся за работу. Он не стремился поразить Ладу чем-то экстраординарным, тем более что ей, да и ему самому, сейчас было не до того. Но хотел по возможности всё сделать сам, прибегая к материнской помощи только в случае крайней необходимости. Собственно, Марина Сергеевна лишь сделала надлежащие покупки по озвученному сыном списку, а также помогла разжечь духовку и поставить запекаться приготовленное и аккуратно вырезанное с помощью каттеров и формочек имбирное тесто.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом