Страница 4 из 10
– Ты американский шпион? – спросил он, прищурившись.
– Никакой я не шпион! – обидевшись, ответил я. – Советский гражданин я! С чего вы вообще такое взяли?
– Ты говоришь во сне, – по лисьи улыбнувшись, ответил Кайрат Айдынович. – Многие шпионы так проваливаются. Говорят во сне или на своем языке, или о вещах, которые милы их сердцу, но нам, гражданам советского союза, чужды и аморальны.
И мне вновь стало не по себе.
– И что я говорю? – осторожно спросил я. А потом улыбнулся: – На чужом языке?
Никаких языков я, конечно же, не знал – негуманитарного склада ума. Так что тут претензии мимо.
– Разные странные слова. Например, просил позвонить тебе на сотку. Это как? Ты аферист какой-то, что ли? Что за сотка? И почему позвонить по поводу ее надо? Кассу ограбил и теперь подельника своего просишь на связь выйти по поводу украденных денег?
– Что… – только и смог удивленно выдохнуть я.
Вот это он раскручивает!..
– А еще просил найти тебя по… – Кайрат Айдынович наморщил лоб, вспоминая трудное слово. – Найти тебя по точке джи-пи-эс. Вроде бы как ты потерялся.
Я нервно хохотнул.
– Чего ржешь? – ледяным тоном прорычал Кайрат Айдынович, и смех застрял у меня комом в горле.
Мне приходилось бывать на допросах и видеть работу оперативников. Но она не шла ни в какое сравнение с тем, как говорил сейчас Кайрат Айдынович. Я буквально чувствовал, как его взгляд сминает меня, от него не было укрытия, и он читал меня насквозь. Врать в таком случае не хотелось.
– Да я просто… – начал я.
И вдруг понял, что не знаю, что сказать ему. Объяснять принцип GPS-локации, которую еще не изобрели? А может, и изобрели, но наверняка это еще какой-то сугубо военный проект, который простому гражданину Советского союза неведом и знать о нем не положено.
– Что – просто? – с нажимом спросил собеседник.
– Это я просто книжку недавно читал. Оттуда и вычитал. Фантастика.
Кайрат Айдынович прищурился.
– Книжки любишь читать?
– Люблю, – стараясь придать голосу как можно спокойный тон, ответил я.
– А что за автор? Интересно просто, сам хочу такую книжку почитать.
И вновь мой мозг лихорадочно заработал. Врать надо уметь. А я в этом особо не преуспел. Да и пробуждение среди ночи не способствует нормальной работе головы. Хотя, Кайрат Айдынович, видимо, этого и добивался. Сразу видно – непростой человек, знает приемы допроса.
– Ну так что за автор? – не унимался собеседник.
Кого же назвать? Стругацких? Они уже издаются? Или в опале? Ефремов? Нет, лучше кого-то из заграничных, так больше шансов, что мою версию будет сложней подтвердить этому любителю полуночных допросов. Но тут тоже надо нужных назвать, чтобы на запрещенных не нарваться.
– Айзек Азимов, – выдохнул я, потому что молчание затянулось слишком долго, и нужно было говорить хоть что-то.
– Азимов? – словно пробуя на вкус слово, произнес Кайрат Айдынович.
По выражению глаз я тут же определил, что такого автора он не читал.
– Кажется, что-то слышал о таком. Заграничный? Запрещенный автор? Про что пишет? Про капиталистов, небось? Агитации?
– Нет, про победу социализма в межзвездном космическом пространстве, – выпалил я.
Кайрат Айдынович пристально посмотрел на меня, пытаясь понять, вру я или нет.
А меня уже было не остановить. От нервов меня понесло.
– Хороший писатель, между прочим. Книга называется «Вперед к звездам». Там о том, как секретарь Красноармейского райкома партии Надежда Степанова и работницы ткацкой фабрики по заданию партии строят космическую ракету, чтобы отправить первую промышленную партию ткани в космос, на другую планету, где наши космонавты строят светлое будущее. Эта ткань не пропускает радиацию и очень хорошо укрывает от космических ветров. А еще…
– Понятно, – прервал меня Кайрат Айдынович, отстранившись. – Ты, паренек, не думай, что я дурак. Я слежу за тобой.
Я лишь покачал головой. Кажется, разговор на этом был закончен.
– Ну, чего сидишь? – спросил Кайрат Айдынович уже совсем другим тоном, будничным, спокойным.
– В смысле? – не понял я.
– Ну ты же пить хотел. Вода в кране, кран в туалете, туалет в конце коридора.
– Спасибо, – кисло ответил я и вышел из палаты.
Разговор со странным собеседником прогнал весь сон. Я доковылял по темному коридору до туалета. Там было накурено – кто-то недавно тут уже был. Я открыл кран, пропустил ржавую воду. Так и не попив, вновь вернулся к себе в палату.
Кайрат Айдынович лежал на кровати, отвернувшись к стенке, и спал, как ни в чем не бывало. Я тоже лег на свою кровать, но уснуть так и не смог. Всю оставшуюся ночь я слушал, как ворочается во сне старик Михаил Андреевич и тихо стонет от боли.
Утро наступило неожиданно. Я все же под самый рассвет задремал, потому что проснулся от того, что в коридоре кто-то зазвенел больничной «уткой», уронив ее на пол.
Скрипнула дверь палаты.
– Эй, молодой! – крикнула Тома, просовывая голову в двери. – Молодой!
И глянула на меня.
– Вы мне? – спросил я, растерявшись.
– Ну а кому еще?! Чего разлегся?
– А что делать надо?
– Быстро в коридор. По твою душу пришли.
– Кто? – не понял я. – Мать?
– Нет, не мать.
Тома вдруг нахмурилась и стало понятно, что ничего хорошего не жди. Я мельком глянул на Кайрата Айдыновича и поймал его довольный, звериный взгляд, словно говоривший – вот ты и допрыгался, голубчик!
– А кто тогда? – спросил я Томы.
– Да мне-то откуда знать? – раздраженно ответила та. – Человек в форме. Знать, натворил что-то?
Я пожал плечами.
«Успел стукануть?» – украдкой глянув на Кайрата Айдыновича, подумал я.
– Чего разлегся? Иди! – приказала Тома, занося в палату половое ведро и швабру.
Я медленно побрел на выход, ожидая самого худшего.
Услышал, как в спину Кайрат Айдынович тихо, со злорадством, произнес:
– Доползался, альпинист!
Глава 3. Дом
Люди в форме – фраза, от которой сразу становится не по себе. Почему? Я и сам не знал. Ведь я никого не убивал, никого не грабил. Хотя, тут можно поспорить. Душа моя вселилась в паренька, который все же умер. Но я-то ни при чем!
Люди в форме… От чего же становится не по себе после этих слов? Может быть, потому что просто так они не приходят? Значит, случилось что. Что-то нехорошее…
Я шел по коридору на ватных ногах. Чего ожидать? А может, рвануть наутек? Нет. Глупо вроде как-то получится. Лишние подозрения будут.
Одно я знал точно – говорить про переселение душ и то, что я из будущего, точно нельзя. Никому. Даже самым близким. Даже матери. Упекут в психушку. Если что, буду держаться версии о том, что сильно ударился головой и частично потерял память. А там дальше видно будет. В крайнем случае пойду в полную несознанку.
Я подошел к милиционеру, который стоял у окна.
– Здравствуйте! – как можно спокойным голосом произнес я.
– Добрый день, – устало ответил тот. Представился: – Участковый инспектор Елякин.
От него пахло жжеными спичками, а сам он походил на сушеного карася. Худой, с впалыми серыми от щетины щеками, он выглядел не лучшим образом – видимо, был после ночной смены.
– Я к вам протокол составить пришел, – пояснил инспектор. – Заявление будете писать?
– Какое?
– О падении с третьего этажа.
– Что?!
– Ну вы же с третьего этажа упали. Или, может быть, вас скинули?
Участковый пристально посмотрел на меня.
– Надо разобраться. А то вдруг это какое-то хулиганство. А это уже сами понимаете, статья наказуемая.
– Я… не помню… – промямлил я. – Головой ударился.
– Не вспомнили? Эх, досада! Николай Игоревич обещал, что к следующему дню будете все помнить, – проворчал участковый. – Ладно, придется позже зайти.
– Нет, постойте, – остановил я его. – Кажется, все же что-то помню.
Я и в самом деле начинал что-то вспоминать, обрывочные картинки помимо моей воли всплывали в голове. Видимо, адреналин и всплеск эмоций заставили протрясти память, выуживая оттуда произошедшее.
Вот мы стоим на улице вдвоем с… Артемом. Так, кажется, зовут этого курносого белобрысого паренька. Разговариваем. О всяких пустяках. Мы друзья. Учимся в одной школе. В одном классе. Ходим в одну секцию.
Потом мимо проходит… девушка. Красивая! Я ее знаю… Марина… Очень красивая. Она останавливается. Что-то спрашивает у нас. Мы отвечаем. Про секцию альпинизма. Она смеется. Мне неприятно. Обидный смех. Задевает за живое. Охота показать девушке чего я стою, чтобы понравиться ей.
В порыве эмоций я запрыгиваю на подоконник первого этажа. Потом лезу вверх. Легко, привычно. Марина говорит, чтобы слезал. Артем, напротив, подначивает. Я пытаюсь что-то доказать девушке. Странно, зачем? Кажется, понимаю – по уши влюблен в Марину. Вот и красуюсь.
Вот как могу! Прохожие оглядываются. Кто-то усмехается – во дает парень! Большинство же ворчит и упрекает. Я не слушаю.
Лезу все выше, выше, выше. Второй этаж. Третий. Закидываю руку на бетонную плиту балкона.
И вдруг чувствую там что-то скользкое, вонючее. Капуста! Хозяева оставили ее на балконе еще в прошлом году, да забыли. Она провела на улице зиму, сгнила и вся потекла. Вот в эту лужу я и вляпался. Да неудачно. Сразу, не проверив, перенес весь вес на эту руку. А она соскользнула. Я выкинул вторую руку, пытаясь зацепиться. Не успел. Полетел вниз. И.... темнота. Больница.
Теперь все стало понятно. Вот так глупо и умер паренек, в которого я попал. Из-за гнилой капусты.
– Понимаю, что не самые приятные воспоминания, – произнес участковый, возвращая меня в реальность. – Но надо рассказать, что случилось. Я запишу, а вы распишитесь. Мне закрывать квартал еще нужно.
– Да, конечно, – кивнул я.
И коротко рассказал ему о произошедшем.
– Так, значит, вас никто не толкал? Вы сами полезли туда?
– Сам, – опустив голову, ответил я. И спросил: – А «скорую», значит, Артем вызвал?
– Нет, – покачал головой участковый.
– Как это? – удивился я.
Лучший друг не вызвал «скорую»? Может быть, Марина вызвала, а Артем со мной сидел?
– Звонок поступил от некой Лидии Леонидовны, пенсионерки. А с вами никого не было.
– Ничего не понимаю… – одними губами прошептал я. – Как это – никого? Я один был?
– Именно, – кивнул инспектор. – Лежали возле дома. А про то, что вы на балкон карабкались, очевидцы рассказали. Подтвердили, что стояли с вами двое, но они потом исчезли.
Инспектор вдруг пристально глянул на меня своими рыбьими глазами.
– А может быть, вы в квартиру хотели пробраться? А это ваши подельники были?
– Что?! – вытянулся я в лице.
