– Кстати, – поднявшись и обогнув стол, Глава нависла над мужчиной, вынуждая того дернуться. – Это что за хрип был? Я помешала тебе?
– Да как в твою голову вообще такое приходит, госпожа?
Отодвинув стул, мужчина нервно дернулся, представляя на миг, как чужие руки задевают его кожу.
– Ты звала меня для того, чтобы узнать это? Прости, но можно было и по телефону поговорить.
– Одного из наших сегодня нашли на старом кладбище. Ну, как нашли, Часовщикам пришлось попотеть, чтоб уловить хоть толику его личного Эфира.
Присвистнув, мужчина даже не дернулся, когда дверь со скрипом открылась и в кабинет вошел новый источник шума.
– Да, на складе не хватает орудия, когда поставка? – Высокий мужчина кивком поздоровался с Главой, пропуская из вида Цепного пса, сидящего с недовольным лицом, где—то на старом стуле. – Да плевать я хотел, что делал заказ только два дня назад. Ладно, все, даю вам сутки.
– Ты не мог пошуметь за дверью, а потом войти?
– Тогда бы ты опять не поверила, что я работаю. А я, вот.
– Вот взрослый человек, а такт вообще отсутствует. Всё принес для задания?
– Конечно.
– Может хоть кто—то расскажет мне суть? Или как обычно: иди ты Ворон на рожон, а я потом вспомню, что это Дневная Тварь и лучше на нее идти ночью.
– Читать инструкции надо, Пёсик, – специально протянув последнее слово, мужчина с радостью наблюдал, как напряглось тело, как дрогнул Эфир.
– Довольно. Гарен, введи его в курс дела и, пожалуйста, на этот раз оставь сарказм для своих подчиненных. Моего не трогай.
– Когда этот твоим стал?
– Стас, – повысив голос, девушка села за стол. В воздухе ощущалась тяжесть, катастрофически не хватало воздуха, а синие глаза Главы слегка менялись на алый. – Я как—то не так выражаюсь?
– Прости—прости, только успокойся. – Откашлявшись, Гарен тяжело выдохнул, беря папку в руки. – Итак, вчера новенького отправили на Ведьмино кладбище недалеко от старого порта. Кто отправил, когда был отдан такой приказ – неизвестно. От паренька не осталось ничего, совершенно. Нашим пришлось долго, прям по крупицам выуживать из земли какие—либо остатки его Эфира.
– Госпожа Глава, мимо вас такие приказы проходят? – Вскинув бровь, Ворон сел прямо. – Время суток?
– Самое интересное, что это Перипетия6.
– Ведьмино кладбище да на Перипетии стоит? Недурно, от меня что требуется?
– Вы с Фиби отправитесь на место и постараетесь разделить Эфиры и примерно составить картину того, что там произошло, – отозвавшись, девушка вновь положила голову на стол. – Ты лучше всех различаешь Эфир и можешь вступать с ним в контакт. Фиби – лучший Часовщик, что у меня есть.
– Лик, ты что—то утаиваешь. Отправляешь именно своих, паренька кто—то без твоего ведома кидает на Перипетию, – догадавшись, Ворон вновь присвистнул. – Да у нас завелась живность?
– Есть такие предположения, – Гарен кивнул, – я пытаюсь всеми силами пробить по своим каналам куда исчезает оружие и талисманы, но кто—то работает очень чисто.
– У главы двух подразделений тоже кавардак?
– Следи за своим мерзким языком, Ворон.
– Боюсь—боюсь, Второй.
Встав и поставив стул на место, Ворон собрал со стола то, что положено иметь каждому на задании: подчиняющий талисман защиты, способный воссоздать на теле нерушимую броню; талисман силы – оставлял на подвластном участке тела ожог, увеличивая силу удара многократно. Ворону это не нужно, но правила созданы для всех и даже приближенный к Главе не мог противиться устоям. План отступления падал на плечи Часовщиков. Когда в твоей команде Часовщик – всё немного проще и всегда есть шанс выбраться живым из передряги. Собрав талисманы и убрав те в карманы штанов, Ворон отправился к выходу, как был остановлен женским голосом.
– Кстати, ты слышал о наличии формы? Или в очередной раз необходимо выдавать новый комплект, вшивая ткань под кожу?
– Да ладно тебе, это же пёс, что ты ожидаешь от него? Тотального подчинения? Ну не носит он нашу форму, пусть не позорит ее и дальше.
– Ха—ха, продолжай шутить также не смешно, Второй. Не люблю я вашу форму. Сковывает.
– Я закрываю на это глаза лишь потому, что ты – мой подчиненный.
– Слащаво, госпожа Глава, – фыркнув, Ворон покинул кабинет, громко хлопая дверью.
– За что ты так цепляешься к нему, брат?
– Не нравится он мне, Лика, просто не нравится. А если вспомнить, что вас связывает, так вообще тошно становится.
– Хватит, – стукнув по столу, Глава встала и, вплотную подойдя к брату, взглянула в его глаза. – Ты не имеешь права поднимать эту тему. Ещё раз услышу ее.
– И? Что будет, сестра?
– Отправлю на пару дней в Обитель. Подумаешь над своими делами в полном спокойствии.
– А ты жестока, но не тем пугаешь.
– Я? Полно тебе, братец. Я – не пугаю. Просто предупреждаю.
Ворон встретил Фиби возле главной двери, ведущей в любую точку мира. Дверь, будто клубок, соединяла между собой весь Эфир, позволяя преодолевать большие расстояния. Проход в ней небольшая плата: малая толика личного Эфира, который при приеме на службу регистрировался в специальном реестре и талисман Прохода.
– Давно не виделись, мелюзга, – махнув невысокой девчушке, Ворон в который раз убеждался, что возраст – не цифры, а опыт и мудрость. Последним владел не каждый великовозрастный Обращенный, опыт приходил с трудом во время битвы.
– Доброго утра, Ворон, – учтиво кивнув и поправив кобуру пистоля, Фиби достала талисман, прикладывая тот к двери. – Надеюсь, что управимся быстро.
– Боишься?
– Нет, что ты, – вздрогнув, девчушка открыла дверь, замирая лишь на секунду, – ненавижу кладбища.
Ночь окутала небольшой город. Её цепкие лапы перекрывали доступ к Светлому Эфиру, словно душа тот. Настало время тех, кто любил трапезничать не только Эфиром, но и людьми.
Над Ведьминым кладбищем стоял смог. Не видя собственных ног, агенты медленно шли вперед, стараясь улавливать любое колебание Эфира.
– Тихо, – шепча, Часовщик оглядывалась в поисках потоков Эфира.
– Слишком, Фиби, слишком, – держа руку на ножнах, Ворон шел впереди с закрытыми глазами. Обостряя обоняние, он пытался учуять чье—либо присутствие, но. – Ничего. Слишком подозрительно, будь начеку.
Часовщик кивнула, не отпуская руки с кобуры пистоля. Их шаги заглушались, Эфир сливался с природой, становясь не уловим любому, кто переступит черту, или же.
– Сверху, – только и успев крикнуть, мужчина еле смог отразить когтистую лапу кинжалом, дегтярный свет которого различался сквозь плотный смог.
– Мелкие людишки, как вы посмели вторгнуться в мою обитель? – Напавшая Тварь шипела, отпрыгивая на безопасное расстояние. С открытой пасти текла вязкая слюна, глаза горели алым заревом.
– Ворон, сбоку, – но Фиби не успела сгруппироваться, отлетев мощным ударом в живот. Плита за ней разбилась вдребезги. Тело обмякло, а из головы медленно сочилась кровь.
– Черт бы тебя побрал, старая ты ведьма, – сплюнув, Ворон отчетливо ощущал Эфир напарницы, совершенно не думая о плохом. Парировать удары приходилось стремительно.
Тварь, словно танцуя, двигалась грациозно, стараясь с каждым шагом оказываться в слепых зонах врага, раздирая на том одежду. Острый кинжал отвечал, оставляя глубокие порезы на дряхлой коже, пока оба не встретились лицом к лицу.
Высокая женщина повернула голову вбок, разглядывая нового пса Агентства, разодранная пасть, неестественно улыбаясь, демонстрировала множество острых зубов. Русые волосы напоминали тонкие нити, опоясывая противника, сковывая движение.
– Мерзкий, мерзкий пёсик, ты такой прыткий, такой смелый, жаль напарница твоя слабачка.
– Закрой свой рот и дерись, – Ворон смотрел в глаза, стараясь увидеть в них прошлое, но Тварь лишь дернулась, откидывая мужчину от себя.
– Пытаешься понять можно ли спасти меня? Что, хорошие бойцы давно померли и послали проповедников?
Громкий смех разнесся по кладбищу раскатом грома. Смог пропадал, открывая полный обзор Ворону. Теперь он знал, где лежала Фиби, где стояла Тварь и ощущал нечто странное, то, что пытался понять с самого начала.
– Долго будешь играться со мной, старая? Покажись, имей хоть каплю гордости. – Пропустив удар в лицо, мужчина отлетел, несильно ударяясь затылком и тут же вставая, стараясь прогнать легкую пелену в глазах.
– Да как ты смеешь открывать свою пасть, человечишка. Ты, скулящий пёс, должен знать своё место.
– Я—то может и цепной пёс, но вот ты, ведьма, – слегка присев и отведя ногу назад, Ворон выдохнул, стараясь сконцентрировать свой Эфир на остриё кинжала, – не учла одного.
– Удиви меня перед своей смертью, пёс.
Ухмыльнувшись, Ворон за долю секунды оказался подле Твари, прижимая к горлу той кинжал. Сочащийся Эфир окутал глотку, крепко сжимая ту в сети. Его левый глаз стал полностью черным, а руки в некоторых местах покрылись острыми перьями. В глаза ведьмы читался страх.
– Ты? Но как? Таких не существует, – она кричала, пытаясь вырваться из оков, дергая своими острыми волосами, стараясь порезать чужую плоть.
– Сначала узнай кто твой враг, а затем кидайся словами.
Демонстрируя свои небольшие клыки, Ворон почти впился в глотку жертвы, как та вмиг исчезла, оставляя вместо себя тряпичную куклу. По всему кладбищу разнёсся громкий женский смех. Только еле уловимый шепот в траве донес до Ворона фразу: Мы еще встретимся, Владыка.
Придя в себя и присев, Фиби потерла затылок, шипя от боли и собственной безответственности. Её работа заключалась в спасении, помощи, а по итогу пролежала весь бой и, только к счастью, не потеряла напарника. Присев рядом с Часовщиком, Ворон поднял взгляд в небо, полотном усеянное звездами.
– Порядок?
– Прости, сегодня я облажалась.
– Я думаю, что изначальная цель была ты. Я – непредвиденное обстоятельство.
– Хочешь сказать, мне просто повезло, что сегодня напарник ты? Какая прелесть. – Упав на землю, совершенно забыв о боле в голове, Фиби смотрела в небесную даль. В зеленых глазах искрами отражался Эфир, заставляя те слегка блестеть алым.
– Что можешь сказать?
– Здесь как минимум было три разных Эфира. Первый – простой, совсем не примечательный. Второй – посильнее, но словно в спячке, не совсем поняла зачем сдерживался.
– Третий?
– Вот тут интересно. Представь себе активный вулкан, – присев, Фиби пальцами коснулась земли, оттягивая временную петлю на вчерашний день.
Юноша стоял почти возле границы. Его Эфир колыхался слабо, блекло, ещё не успев обрести свой цвет. Его противники отличались яркими вспышками, быстро двигающимися по полю боя. Ворон сел рядом, стараясь изучить каждое движение частиц Тёмного.
– Парень совсем молодой, только—только в ряды вступил.
– Про молодость не тебе говорить, ты то у нас младше всех в личном составе.
– В мои пятнадцать я уже пять лет работаю на неё, имею высшую ступень Часовщика и не всегда попадаю в передрягу, как сегодня.
– Да ладно, перед ней будешь оправдания придумывать, со мной можешь и не лукавить. Погоди, это еще что?
Указывая на черную дымку, Ворон встал, стараясь рассмотреть, откуда выходил этот шлейф. Тёмный, пропитанный жестокостью Эфир, заставлял кинжал дергаться в ножнах, желая искромсать, изрешетить то, что пугало своей яростью.
– Что это, Ворон?
– Черт его знает, Фибс, но, кажется, у нас есть проблемы посерьезнее.
Забранная с поля боя кукла была кинута на стол Главы, заставляя некоторые исписанные листы бумаги упасть на пол. Недовольный взгляд сменился удивлением и любопытством, а юный Часовщик отпущен в лазарет.
– Это подарок? Наши отношения перешли на столь, – не подобрав слов, Глава ручкой ткнула в куклу, – я такого лет десять не видела.
– Знаешь, что это?
– Да. Проводник Эфира. Малая его часть пропускается через определённый объект, заставляя тот принимать любой облик. Раньше их использовал один Культ древних жриц, но о нём не было слухов много столетий.
– Культ?
– Да. В местных хранилищах о нём нет информации, но по моим источникам Жрицы – прародительницы всего Эфира. Они позволили произойти катастрофе, чтобы проверить, выдержит ли наша планета такую мощь.
– Нехилые информаторы у вас, госпожа Глава.
– Это просто входит в мои обязанности, – тяжело вздохнув, девушка запустила руку в волосы, крепко сжимая их у корней. – Столетия наша планета напитывалась Эфиром и лишь недавно его выпустили на волю.
– Кто расскажет правду в учебниках новой истории, так?
– Верхушка постаралась, чтобы этой информацией владел узкий круг: представители от людей и Обращенных, глава созданного Агентства и, к сожалению, теперь ты.
– Уволь меня от слов, что я теперь какой—то избранный и должен буду нести эту ношу, а затем вступлю с ними в бой за мир во всём мире.
Покосившись на подчиненного, девушка хмыкнула.
– Мы, по—твоему, в книге какой—то, Серёж?
– Сколько раз я тебе говорил не называть меня этим мерзким именем? До греха доведёшь, Лик, – было слышно, как Ворон сквозь зубы цедил эту фразу, каждый раз дергаясь от услышанного имени.
– Когда—то ты привыкнешь к нему.
– Как к этому ошейнику, да?
