Когда-нибудь

– Может, на памяти стоит блок, но твои руки всё помнят, – улыбнулась Настасья. – Пошли в наш охотничий домик.

– И что ты хочешь там сделать? – решила я проверить действие заклинаний.

– Спрятать тебя от преследователей, покормить и отдохнуть, – ответила сестрица, похоже, понимая, зачем я устроила этот допрос. – А теперь я тебе совру, чтобы ты знала, как действует заклинание. Меня зовут Настасья.

На последних её словах мои пальцы едва ощутимо закололо.

– И как же на самом деле тебя зовут?

– Моё имя – Люмила. И я тебя охраняла с тех пор, как тебя выбрал предыдущий Хранитель в качестве приемника. А твоё имя – Катерина.

– Тогда как ты узнала, что я здесь? Или вообще, что произошло? Расскажи, может что-то вспомню.

Мы пошли среди деревьев, в ночи. Люмила помнила наизусть, где находится этот домик, поэтому могла провести прямо к нему даже в кромешной темноте. Думаю, факелы она специально не зажигала, чтобы нас никто не обнаружил.

– На тебя было совершено очень много покушений, и это в первую же неделю после официального назначения и за несколько дней до торжественного. Потом ты узнала опасную тайну про нынешнего короля. Учитель нам сказал бежать как можно быстрее, чтобы ты не погибла в первый же год. Мы с тобой несколько недель ходили по лесам, чтобы нас не нашли. Евстигнея и Клавдию я заранее предупредила, что мы идём к ним. Но, похоже, кто-то догадался о нашем пути. За нами была погоня, которая не отставала. И в тот день, когда мы должны были встретиться с Клавдией… Тебе заблокировали воспоминания. Ты этого испугалась. Сначала свалилась в обморок, потом неожиданно проснулась и сбежала. Я едва догнала тебя. Наверное, тебе было в тот момент настолько страшно, что ты не понимала происходящее. Потом мы спрятались здесь.

– Всё равно не понимаю, что от меня хотят, если ничего не знаю, – чуть не заплакала я.

– У тебя всего лишь блок, – возразила Люмила. – Он должен был включиться, когда кто-то полез бы шариться к тебе в голову. А тот сумасшедший разбрасывался как раз такими заклинаниями. Но снять блок может только твой Учитель. Он его накладывал и знает, какие слова должны вернуть тебя.

– Это понятнее. Но что они хотят? Что за посох?

– Всемогущий посох, – поправила Люмила. – Он может сотворить любое заклинание. Любой сложности и любой силы, даже если тот, кто его держит, не обладает магическими способностями. Способен сломать любое волшебство, если это потребует от него заклинатель.

– Теперь хотя бы немного стало яснее, – кивнула я.

Едва слышимый скрип раздался посреди спящего леса. Значит, мы достигли охотничьего домика Евстигнея. Люмила разожгла небольшой огонь в камине. Окна так и остались закрыты ставнями. Наверное, чтобы придать дому нежилой вид, а заодно не пропустить свет, что озарил комнату.

Наконец я хоть что-то могла видеть. Быстро достав шкатулочку, которую мне вручила Клавдия, я её открыла. Внутри находились мои украшения: кольцо из малахита и подвеска в форме лягушки из розового кварца. И вместе с ними лежало ещё одно кольцо, из лунного камня.

– Советую тебе оставить все украшения в шкатулке, – заметила Люмила. – В них слишком много магии, а дерево её блокирует. Но лунное кольцо надеть можешь, если хочешь. Оно с простеньким защитным заклинанием, такие у многих есть, вопросов не вызовет.

Я послушалась, и надела только кольцо из лунного камня. Шкатулочку спрятала в кармане юбки, что застёгивался и точно не позволил бы потерять такую драгоценность. Её миниатюрные размеры мне позволили это сделать. Возможно, она была из предыдущей моей жизни, которая была до потери памяти?

В комоде рядом с камином нашлось вяленое мясо. Наскоро перекусив, мы потушили огонь и улеглись спать. Следующий день, как и весь месяц, мы провели, вспоминая, как охотиться в осеннем лесу. Люмила быстро приноровилась, а вот мне лучше всего удавалось распугать всю дичь.

Вечерами Люмила следила, как я обучалась по книге заклинаний. Руки, конечно, помнили, вот только голова не понимала, что нужно сделать в той или иной ситуации, предлагаемые моей телохранителем.

За осенью последовала зима. Стало намного тяжелее добывать себе пропитание, поэтому основной нашей едой было то, что мы успели запасти и заготовить перед снежными днями.

Люмила уговорила меня, за проведённое вместе время, пойти к Учителю, чтобы он убрал блокиратор памяти. В принципе, мне он особо и не мешал жить. Не считая того случая с жонглёром, которого Люмила представила как Себастьяна. По заверениям моей охранницы, я знала очень много. Больше заклинаний, чем было в книге. Многие государственные тайны охранялись также мной. Во всяком случае, тайны должны были мной оберегаться, но, из-за крайне непродолжительного пребывания в должности, я не успела их все узнать.

За зиму я научилась маскировать свою внешность, не прибегая к магии. На этом обучении также настояла Люмила, чтобы меня никто не мог узнать в городах, и чтобы не чувствовали магию слишком уж подозрительные личности, либо им не сигнализировали об этом специальные устройства.

Как только сошли снега, мы направились к резиденции моего Учителя. Люмила специально выбирала только те дороги, которые пролегали через деревни. Она избегала толп людей, если была такая возможность. Не знаю, откуда были у неё деньги, но мы каждый раз ночевали на постоялых дворах, когда приходилось останавливаться в деревне или селе. По пути мы посетили один из тайников Люмилы, где лежали привычная для путешественников одежда, рюкзаки и оружие. Забрали всё, что там лежало, и отправились дальше.

Мы дошли до нужной нам резиденции через месяц после начала пути. Но вместо роскошного особняка с окружающим его садом из редких растений, мы встретили лишь пепелище. На нём начали уже расти новые деревья и кусты, уже более привычные для этих мест.

Пришлось расспрашивать у местного трактирщика, что же произошло там.

– Да что рассказывать? Всё та же молодёжь. Им не нравится, что нынешний король старается наладить дипломатические связи. Они хотят войны и править силой. Вот и нашли этого бедного старика здесь. Знаете же, что он был учителем самой Хранительницы тайны государя? Да, по-моему, все это знали. Наш господин, этот Учитель, разъезжал по своим летним и зимним домикам, чтобы его не могли поймать. Но в этой резиденции его поджидали уже пару лет. Его подловили и сожгли вместе с домом.

– Но почему вы об этом не рассказали господину Учителю? – удивилась Люмила.

– Дак это, на нас наложили заклинание молчания. Никто не мог поговорить с ним. Письма тоже пытались писать и записки, так они моментально сгорали.

– Жаль его, – вздохнула я, уже привстав с места.

– Девушка, подождите, – вдруг подскочил трактирщик и убежал на кухню.

Люмила стала сосредоточеннее, а я села обратно и начала заготавливать заклинание на случай, если и на нас нападут. Но трактирщик вернулся один, неся в руках коробочку размером с четверть книги.

– Вот, – поставил он на стол коробку и пододвинул к нам. – Господин сказал, чтобы я её отдал, когда увижу двух девушек, и у одной будет два меча, а у другой – молочное кольцо на правой руке.

Я оглядела Люмилу и себя. И вправду, я надела кольцо из лунного камня на правую руку, а у моей спутницы за спиной торчало две рукоятки мечей. С таким внешним видом нас принимали за бродячий дуэт, который шёл покорять город своими фокусами и мастерством фехтования, или находился в поисках подобного каравана.

– Спасибо вам, – кивнула я.

Поднявшись с Люмилой в нашу комнату, мы открыли коробку. Она оказалась хранилищем рукописей Учителя, уменьшенным до таких размеров, что с ним можно было отправиться в путешествие, не выискивая лишнее место в наших заплечных мешках.

– Даже если он сам не сможет расколдовать тебя, то оставил довольно много всего, что поможет сделать это самостоятельно, – хмыкнула Люмила.

– Это точно, – кивнула я, доставая на свет учебник для начинающих постигать магические тонкости.

Когда-нибудь земля вздохнёт полной грудью (Рейвен)

Поданная заявка на смену рабочего места была рассмотрена и неожиданно для меня одобрена. Не дожидаясь смены настроения руководителей, я быстро собрался и отправился на новые для меня земли.

Там я ужаснулся масштабности проблемы. В новостях не преувеличивали: разлом действительно стремительно рос. Борясь с упрямостью всех земных магов, я заставил моих новых подчинённых вернуться к тому этапу работы, что они пропустили. А именно проверить почвы, какие залегали на глубине. Выяснив по отчётам подчинённых и дополнив результатами на своём участке, я разработал новый план работы экспедиции. Сначала стабилизировать разлом, немного заместив уже открытые слои хрупкой структуры на более упругие на то расстояние, что позволяли им силы. Затем заполнить разлом теми же породами, что мы видели на расколе.

С тех пор прошло полгода, и работодатель решил провести проверку результатов деятельности моей группы, а также эффективность моей работы. Причём я ему и без этой инспекции отправлял еженедельные отчёты о проделанной работе и дальнейших планах на их основе. Но работодателю не нравилось, что обогащение почвы ведётся слишком медленно и он постоянно подгонял, указывая, что стабилизацию разлома можно было провести быстрее, просто засыпав его землёй, чем сократили бы время устранения проблемы. Похоже, он читал отчёты по диагонали, пропустив описанные в нём причины принятия мной такого решения. А может, всё дело в том, что он типичный управленец, которому была важна скорость, а не качество проделанной работы?

В делегации по контролю был один странный парень. На вид моего возраста, смутно знакомый. Он наблюдал за мной пристальнее, чем остальная комиссия. Постоянно задавал вопросы о студенческих годах, не связанные с моей нынешней деятельностью. Возможно, он должен был дать мне психологическую оценку. Я старался себя убедить именно в этом предположении, но волнение никуда не исчезало.

Сегодня был последний день работы делегации по проверке нашей группы, и я немного расслабился, ведь завтра с утра всех их проведу к станции для обратного пути. А завтра продолжу работать без постоянного надзора за плечом. Мы сидели все вместе в палатке, где располагалась наша столовая. Это было единственное место, что вмещало нашу ватагу из пятнадцати человек. Ужинали в небольшом гомоне: все переговаривались вполголоса. Поэтому заданный вопрос в полный голос был слышен всем.

– Я слышал, Рейвен, ты учился одновременно с нашей предыдущей Хранительницей, – внезапно сказал этот странный зеленоглазый парень.

– Ну, да, – пожал плечами я. Всё равно эта информация хранилась в открытых источниках. Нужно было только знать, где копаться.

– Какой она была? – тут же заинтересовались мои подчинённые.

– Отзывчивой заучкой, – засмеялся я.

Все вновь загалдели, словно школьники, обсуждавшие последние сплетни. Но вскоре опять замолчали.

– Расскажешь, как вы узнали, что она станет следующим Хранителем? – полюбопытствовал мой заместитель.

– Она просто об этом сказала на одной из выездных практик, – опять пожал плечами я и немного отпил из своего бокала чаю.

– Но что-то же должно было перед этим случиться? – не унимался заместитель.

Я осмотрел присутствовавших. Все заинтересованно смотрели на меня. Похоже, ждали соответствующей истории.

– Помните тот год, когда появился странный туман? – с обречённым вздохом поинтересовался я.

– Когда сначала были слишком частые туманы? – уточнил один из коллег.

– Тогда была чересчур влажная осень, – дополнил другой.

– Да, тогда стояли туманы каждое утро, – кивнул я. – Все мы их воспринимали как нормальное явление. Но эти туманы стали исчезать всё позже и позже с каждым днём. И однажды они перестали исчезать совсем.

– Днём поначалу они были едва заметные, – кивнул один из старшего поколения. – Позже они стали настолько плотными, что не позволяли видеть чётко на большие расстояния. Помню, я тогда вёл машину, хотел отвезти семью на отдых в соседний дачный посёлок, насладиться последними тёплыми днями. И внезапно передо мной, всего в паре десятке метров от капота, из тумана показался рейсовый автобус. Его водитель ехал прямо по середине дороги, не соблюдая разметку. Пришлось срочно сворачивать на обочину, благо попалось нормальное место. Иначе бы произошла авария. Хорошо, что многие тогда перестали ездить на высоких скоростях, и тот водитель тоже быстро смог вернуться на свою полосу, проезжая в опасной близости от меня.

– Да, они становились более плотными, – подтвердил я. – Настолько непроницаемыми, что позже приходилось пользоваться навигатором даже при походе пешком до ближайшего магазина. Никакие развеиватели или заклинания не брали туман. Пришлось смириться с его существованием.

– Мне всегда казалось, что белый – цвет света и добра, – вклинился заместитель. – Но не тогда. Белая пелена покрыла, казалось, всё. Прокралась повсюду. Ничего, кроме этого белого цвета не было. Днём – непроницаемый белый туман. Ночью, по логике, ничего не должно быть видно. Но и ночь была белой. Не светлой, как при полярном дне. Просто пелена становилась вместо снежного цвета молочным и как будто светилась изнутри.

Все замолчали. Вспомнили тот страх неизвестности, что давил на нас каждый день.

– С каждым днём становилось всё холоднее, – продолжил старший. – Скоро должна была наступить зима. Через пелену тумана люди продирались словно через кисель. И внезапно эта пелена стала твёрдой. Думаю, морозы заставили стать туман непроницаемым.

– Тогда всё и случилось, – я опять взял слово. – Нашу группу решили отправить на практику, ближе к пробуждающемуся вулкану. Добрались мы до вулкана с помощью телепортации, что весьма редко применялось. Но и там тоже был туман. Не такой плотный, как дома, поэтому мы смогли гулять неподалёку от жерла и наблюдать, как поднимается и бурлит лава. Во время одной из подобных прогулок я стал свидетелем странной картины. Катерина, моя однокурсница, села на краю жерла, готового в любой момент взорваться столбом огня, и стала читать неизвестное мне заклинание. Я звал её назад, но она как будто меня не слышала. К ней присоединилась Лисаветта, другая моя однокурсница, и тоже стала заклинать землю под собой. Когда они закончили, мне почудилось, словно сама земная твердь вздохнула. Многочисленные трещины земной поверхности, которые пошли вокруг них, стали затягивать в себя туман. Там, где эта белая пелена была твёрдой, она будто разбивалась, а её осколки тоже стали затягиваться внутрь планеты. Вскоре воздух очистился настолько, что стало видно абсолютно всё. И, что странное, вулкан перестал просыпаться.

– Ого! Вот это история, Рейвен! – широко раскрыв глаза, воскликнул один из моих подчинённых. – Именно так Катерина стала Хранителем?

– Нет, – засмеялся я. – В тот момент она только встала на этот путь.

– Наверное, чудесно было обучаться с такой потрясающей волшебницей, – вздохнул зеленоглазый парень.

– Она была способной волшебницей, – кивнул я. – Любому могла утереть нос. Жаль, что она пропала.

– Мы её обязательно найдём, не волнуйтесь, – улыбнулся зеленоглазый. – Наши политики уже давно занимаются её поисками. Не так много городов и деревень осталось проверить.

Почему-то от его улыбки у меня по спине прошёл холодок. Она была одновременно обнадёживающей и грустной.

Когда-нибудь я проникну в твою голову (Савьер и Лисаветта)

С момента восстановления Лисаветты прошло всего пару недель. Они с Савьером договорились пока что ничего не менять в своём распорядке дня и в жизни. Днём работали, а вечером сидели в квартире Савьера и выдвигали различные гипотезы. В первые же выходные они забрали вещи Лисаветты и перевезли к Савьеру – женщине так было проще собираться на работу по утрам, да и вести записи их выдвигаемых теорий и результаты поисков информации было привычнее с уже знакомыми ей предметами. Савьер же как мог окружал её комфортом для ускорения исследования и более успешных результатов.

Лисаветта каждый вечер заставляла вспоминать Савьера различные отрывки из своего прошлого. Нашлись и приятные, совместные шалости всего их квартета. Как они все вчетвером сидели допоздна над очередным проектом и презентацией к нему. Как собирали данные к этим самым проектам. Как преподаватели их журили за очередные проделки, но никаких строгих выговоров не делали, потому что понимали, что они молоды, а проделки являлись добрыми шутками. Да и в учёбе все четверо были самыми лучшими на потоке.

– Ты мне рассказывал про вечеринку, помнишь? – как только они переступили порог квартиры, однажды спросила Лисаветта.

– Да, было дело, – усмехнулся Савьер. – Вечеринка у друидов. Только я ничего с неё не помню. Только то, как пришёл, выпил, и всё. А потом очнулся в своей постели.

– Может, это оно? – задумалась Лисаветта, разуваясь.

Савьер привычно снял с неё пальто, нахмурившись. Повесил верхнюю одежду на вешалку в прихожей и отправился на кухню.

– Возможно, ты и права, – кивнул брюнет после минутного молчания, в это время окидывая взглядом содержимое холодильника. – Но как мы узнаем, что именно там было? Я же ничего не помню.

– Может, возьмём учебники кафедры телепатии? – предложила Лисаветта. – Правда, не знаю, всё ли получится. Мы же учились на факультете магов земли.

– Наши факультеты ничего не значат, – покачал головой Савьер, но не отвлёкся от приготовления ужина. – Мы были распределены согласно нашей школе, где учились до университета, а не по предрасположенностям к конкретным силам. А, как ты знаешь, магия передаётся по наследству. Не думаю, что за столько столетий сохранились семьи с чистой магией. Так что у человека может быть несколько стихий в арсенале, а он и не догадывается. Особенно тот, чья семья поколениями жила на одном месте и обучалась в местной школе полным составом.

– Но как это можно узнать? – вздохнула Лисаветта.

– С помощью теста, – пожал плечами Савьер. – Его все проходят ещё в детстве, но почему-то результаты не отдают родителям. А так было бы проще потом учиться.

– Возможно, из-за того, что школа целиком направлена на конкретный вид магии. И тот, что подходит ребёнку, может располагаться очень далеко от места жительства. Лишние переезды не приветствуются у нас, – нахмурилась Лисаветта. – Я раньше думала, что родители просто отдают детей в ту школу, которая им больше нравится.

– Тут чуть сложнее, – дёрнул плечом Савьер. – Сначала пробовали развивать магов именно по предрасположенностям. Потом, выяснив, что во всех магах есть умение владения всеми стихиями, решили проверить, как хорошо будут справляться дети с минимальными силами к стихии. Уже долго ведут статистику, но ничего не делают с ней.

Мужчина разложил по тарелкам ужин, поставил кипятиться чайник и отправился с едой в свой кабинет:

– Пошли, проверим нашу четвёрку.

Лисаветта в эту комнату ещё ни разу не заходила. Помещение было маленькое, явно переоборудованное из гардероба или чулана. На единственном столе стоял монитор, от него провода тянулись к системному блоку куда-то в недра стола. Савьер поставил тарелки на небольшую тумбочку на колёсиках, а сам вышел из комнаты. Вернулся очень скоро, поставив стул для Лисаветты, а сам привычно уселся в рабочее кресло.

Он заходил на какие-то сайты, писал непонятные Лисаветте команды во всплывающих окнах. Лисаветта молча наблюдала за тем, что делает брюнет, и ела. Когда он написал что-то в очередном окне и показалась линия загрузки, Савьер откинулся на спинку кресла и сам принялся за ужин, уставившись в монитор.

– Сегодня полнолуние, – прервал тишину Савьер. – Я могу измениться.

– Я знаю, – кивнула Лисаветта. – Посмотрю, насколько ты изменишься.

– И запишешь всё? – усмехнулся он одними голубыми глазами.

– Конечно, – серьёзно кивнула блондинка. – И расскажу тебе, насколько ты другой. Ты ведь именно этого хотел, когда связался со мной?

– В целом, для начала, ты права, – хмыкнул Савьер. – Но хотелось бы не только контролировать все эти мои смены личности, но и в принципе убрать их.

– По проблеме за один раз, – усмехнулась Лисаветта. – Я не Катерина. Не настолько сильная.

Экран монитора мигнул и показал какие-то таблицы.

– Я бы так не сказал, – вернул усмешку Савьер. – Смотри, это твои показатели, а это – показатели Катерины.

Он поочерёдно указал курсором, куда следует смотреть. Столбец Лисаветты был немного выше, чем у Катерины. Лисаветта немного покраснела.

– Катерину выбрали не из-за того, что у неё потенциал был выше твоего, – пояснил Савьер, открывая в новых окнах данные по каждому имени. – Просто она раньше твоего проявила свои способности. А ты сейчас прозябаешь в какой-то школе.

– Не только из-за этого, – покачала головой Лисаветта. – Я сама не хотела подобного… внимания.

– У тебя ещё и показатели абсолютно всех стихий на приличном уровне, – брюнет стал рассматривать подробные данные на мониторе. – Самой не обидно, что тебя запихнули в какую-то не самую хорошую школу?

– А сам? – махнула рукой на экран монитора Лисаветта, явно обидевшись на слова однокурсника. – Огонь и воздух выше, чем у Рейвена, а как раз именно они значительно облегчают понимание почв. Почему не стал исследователем или преобразователем земель? Это же намного лучше твоей нынешней работы.