Над кроватью тоже были развешены фотографии, но гораздо более старые. С них на меня смотрели лица незнакомых мужчин и женщин. Я вглядывалась в их черты, пытаясь уловить какое-то фамильное сходство. Нужно будет расспросить Лидию об этих снимках, возможно, она сможет мне помочь выяснить, кто на них изображен.
В конце коридора была маленькая лесенка, ведущая на чердак. Лезть под крышу не было никакого желания, да и что я там найду? Груду старого пыльного хлама? Нет уж, займусь этим в другой раз.
Я еще раз обошла дом, присела на диван и задумалась. Встреча с нотариусом только завтра, на часах начало седьмого. Телефон показывал одно деление связи, интернета не было вовсе.
За три дня, прошедших с момента нашей ссоры, Кирилл ни разу не попытался со мной связаться. Он, конечно, доходчиво объяснил мне свою позицию, но какая-то часть меня надеялась, что он передумает и осознает, что на самом деле хочет жить со мной долго и счастливо. Стоило признать, что я в очередной раз ошиблась, но огонек надежды не так просто было погасить.
Тем временем за окном стремительно стемнело. Небо заволокло свинцовыми тучами, поднялся ветер и сердито захлопнул створку открытого на кухне окна. От резкого звука я вздрогнула. Нужно как-то разогнать эту гнетущую атмосферу. Я нашла в сумке россыпь чайных пакетиков и начатую пачку печенья – то, что нужно. Заварила чай, выбрала из обширной библиотеки Клавдии книгу и устроилась в кресле у окна в теплом круге света от торшера и сразу почувствовала себя гораздо лучше. А за окном непогода набирала силу: садовые деревья гнулись и жалобно скрипели, в сгущающихся сумерках их зловещие силуэты танцевали причудливые танцы, ветер швырял потоки дождя в окно за моей спиной, каждый раз заставляя меня тревожно поеживаться. И стоило мне подумать, что в такое ненастье даже дом Клавдии кажется вполне сносным убежищем, как свет лампы моргнул и погас, оставляя меня в кромешной темноте. Комната моментально наполнилась звуками: шорохами, скрипами, стонами ветра в старом дымоходе. Темнота словно пульсировала вокруг меня, создавая ощущение, что кто-то приближается ко мне из мрака, шаркая ногами по старым половицам. По спине пробежал холодок, и я торопливо нашарила телефон, чтобы включить фонарик. Тени разбежались по углам и притаились, ожидая, когда я снова окажусь в темноте.
Наверняка отключение света в деревне не было редкостью, поэтому у Клавдии на этот случай должен быть либо фонарик, либо свечи. На кухне совершенно точно есть спички, а значит, логичнее всего держать там и свечи. Я рысью припустила по коридору в сторону кухни, и в этот момент дом содрогнулся от оглушительного грохота, входная дверь, которую я по рассеянности забыла запереть, распахнулась, и на пороге, сопровождаемый потоком ледяного ветра, показался бесформенный силуэт.
От неожиданности я вскрикнула и чуть не выронила телефон. В ту же секунду незваный гость включил фонарик, на мгновение ослепив меня, а потом темнота наполнилась сотнями разноцветных огоньков. Пока я пыталась восстановить зрение, мужской голос произнес:
– Не бойся! Извини, что напугал. Я Егор! Сын Лидии. Она послала за тобой, когда свет отключили.
Сердце в груди колотилось как бешеное. Я не могла произнести ни слова, но, по крайне мере осознала, что убивать меня никто не собирается. Не знаю, откуда в моей голове возникли такие мысли, возможно, не стоило мне на ночь читать триллеры.
– Чуть сердце не остановилось, – только и смогла выдохнуть я.
Егор пристроил фонарик так, чтобы свет не слепил глаза, и я теперь видела, что на нем был дождевик, делавший его и без того внушительную фигуру еще больше. Капюшон отбрасывал на лицо тень, поэтому разглядеть человека, скрывающегося за ним, было невозможно.
– Извини еще раз. Я правда не хотел напугать. Мать волнуется, что ты одна в темном доме, а у нас генератор, и вкусный ужин.
Уговаривать меня не пришлось. От пережитого страха руки до сих пор подрагивали, поэтому я быстро натянула стоящие у двери сапоги, накинула плащ, и мы побежали под ледяными струями дождя в тепло и уют соседнего дома.
На столе заботливая хозяйка уже расставляла тарелки.
– Анюта, как хорошо, что ты пришла. Мы-то уже привычные, свет тут в непогоду частенько отключают, а ты, наверное, испугалась. Еще, небось, и голодная.
Голодной я, конечно, не была – после сытного обеда у Лидии есть все еще не хотелось, но отказываться от угощения не стала, чтобы не обидеть хозяйку.
За столом я украдкой рассматривала Егора. При свете ламп он оказался не таким уж страшным. Скорее, очень даже привлекательным. Высокий, русоволосый, с большими синими глазами и широкой улыбкой. И красивыми руками – деталь, на которую я всегда обращаю внимание. И Когда не пытался напугать меня до смерти, оказался еще и очень приятным собеседником. Он рассказал, что в деревне мой приезд стал своего рода событием, всем любопытно было посмотреть на внучку ведьмы.
– Какой ведьмы? – встрепенулась я.
Лидия бросила на сына неодобрительный взгляд и поспешно сказала:
– Не бери в голову, деревенские выдумки.
Я мысленно сделала себе заметку расспросить потом Егора об этом, наверняка без пристального материнского надзора он будет более разговорчивым. А Лидия, чтобы предупредить все возможные вопросы, решила познакомить меня с историей деревни, не забывая при этом подкладывать в мою тарелку все больше и больше еды.
До революции деревня Савино была частью обширных угодий, принадлежавших древнему княжескому роду Савинских. Места в этой части России славятся не только плодородными землями, но и богатыми залежами глины и песка, поэтому с началом активного строительства каменных зданий в Российской Империи, Савинские приступили к разработке песчаных и глиняных карьеров на принадлежавших им землях, а в скором времени основали «Савинскую кирпичную мануфактуру». Дело шло в гору, и Савинские решили перебраться сюда из столицы, чтобы самостоятельно контролировать производство. Так, в 1829 году княжеский род обосновался в роскошной усадьбе на берегу пруда.
Жили они в этих местах до самой революции, но после 1919 следы князей теряются, поэтому доподлинно не известно, что с ними стало. Завод же продолжал работать вплоть до девяностых годов двадцатого века. С тех пор здание стоит заколоченным, глиняные карьеры заросли травой, а о славном прошлом «Савинской кирпичной мануфактуры» все позабыли.
– Мама работает в городском краеведческом музее, – объяснил Егор такую осведомленность Лидии.
Лидия улыбнулась сыну и продолжила:
– С детства люблю историю. А сейчас готовлю выставку про гончарные ремесла нашей области и заодно про Савинскую мануфактуру. Ты приходи к нам в музей как-нибудь, я для тебя, Анечка, специально экскурсию проведу.
– С удовольствием, – пообещала я, – немного разберусь с делами и обязательно приду.
Я видела, что Лидию мою обещание обрадовало.
– Сходи еще как-нибудь к старой усадьбе, вот, может, Егор тебя проводит. Там тоже очень живописно. Жаль, конечно, что сам дом в руинах, но место все равно очень красивое.
– Спасибо, буду рада компании. После города я чувствую себя здесь немного…неуютно.
– Привыкнешь, – успокоила меня Лидия. – Сейчас многие возвращаются из города в деревню, здесь тоже можно прекрасно жить. Вот Егор тоже из Москвы вернулся.
– Ну я другое дело, мам, – буркнул Егор, – Я здесь все-таки вырос.
– Да, правда твоя. Ты извини меня, Анют, что не в свое дело лезу. В конце концов тебе решать.
– Ничего страшного, я просто сейчас немного растеряна. Слишком много всего произошло. Возможно, деревенский покой – именно то, что мне сейчас нужно.
– А летом здесь как хорошо! – Лидия продолжала активно расхваливать сельскую жизнь. – У нас в прошлом году Семеныч вот такую рыбину поймал! Всей деревней ходили смотреть, – Лидия показала руками рыбину размером с хорошего теленка, и я хихикнула, представив, как жилистый Семеныч сражался с чудовищем, явно превосходящим его в размерах. Егор лукаво взглянул на меня и сказал:
– А знаешь грибы тут какие? – он развел руки в стороны, показывая, что грибы в местных лесах не уступают габаритами рыбам.
Лидия, ничуть не смутившись, продолжила:
– А клубника вот такущая летом спеет, размером с кулак!
Тут я не удержалась и рассмеялась в голос. Не знаю, конечно, какие тут ягоды, но люди определенно замечательные.
Лидия еще долго рассказывала истории о жителях деревни. В своих съемных квартирах я редко могла сказать, кто живет по соседству, и такая близость деревенских друг с другом была мне удивительна. Но внезапно я поймала себя на мысли, что сегодняшний вечер – один из самых приятных за последнее время. Пусть я только познакомилась с Лидией и ее сыном, но они удивительным образом располагали к себе, и казалось, что знакомы мы с ними всю жизнь.
Часам к десяти за окном зажглись фонари, и я засобиралась домой.
– Точно не хочешь остаться? – поинтересовалась Лидия.
– Все в порядке, спасибо. Я справлюсь.
И все-таки Лидия вырвала у меня обещание прийти, если вдруг в доме мне станет страшно, неуютно или холодно.
Дождь закончился, вокруг было непривычно тихо, и несмотря на то, что вдоль дороги горели редкие фонари, ночная мгла поглощала их робкий свет, и я едва различала тропинку у себя под ногами. Егор был отправлен со мной провожатым, Лидия хотела быть уверенной, что я целой и невредимой пройду несколько метров до дома Клавдии.
– Так, там живут Савельевы, – сказала я, указывая в сторону выкрашенного синей краской дома. – Он прощелыга, она святая женщина.
– Нет, – засмеялся Егор, Прощелыга Митрошин, а Савельев – пропойца. И жена его – сплетница теть Маруся.
– В следующий раз буду записывать, – с улыбкой ответила я.
Мы приблизились к дому Клавдии, Егор проверил, что свет везде работает, пробки из-за грозы не выбило, мы попрощались, и я отправилась спать в полной уверенности, что из-за нервного напряжения последних дней глаз не сомкну, но провалилась в сон, едва моя голова коснулась подушки.
Глава 3
Робкий утренний свет пробивался в комнату сквозь незанавешенное окно. Я с наслаждением потянулась, и тут же забралась обратно под одеяло – в доме было еще слишком холодно. Но как бы мне ни хотелось подольше понежиться в кровати, дел на сегодня было запланировано много, поэтому пришлось взять себя в руки и направиться в ванную.
Попивая утренний кофе, я смотрела в окно на переливающийся после дождя сад, птицы, радуясь солнечному дню, оглушительно щебетали и перепрыгивали с ветки на ветку, а деловитые гуси с озабоченным кряканьем уже спускались к деревенскому пруду.
Сегодня дом уже не казался таким уж мрачным и неприветливым. Да, запущенный, но не заброшенный, как я думала еще вчера. Думаю, мне под силу привести его в порядок. Размышляя об этом, я достала из чемодана фен и огляделась в поисках свободной розетки. Таковая обнаружилась за столиком, где стоял проигрыватель, который я с трудом отодвинула подальше от стены. Кое-как втиснувшись в образовавшееся пространство, воткнула вилку в розетку и принялась сушить влажные после душа волосы. Странный запах не сразу привлек мое внимание. Сначала подумала, что проблема с феном, но выглядел он как обычно и работал исправно. Я покрутила головой в поисках источника запаха, но ничего подозрительного не обнаружила, потому включила фен и продолжила прерванное занятие. Но стоило мне нажать на кнопку, как что-то громко хлопнуло, фен выключился, и я в ужасе увидела, как из мгновенно почерневшей розетки высовываются желтоватые язычки пламени.
За секунды оценив масштабы трагедии, я рванула на кухню, чтобы набрать воды. Пробегая мимо кухонного окна, краем глаза заметила идущего по дорожке к дому Егора, распахнув форточку, крикнула, что есть сил:
– Егор, пожар! Пожар!
Мы едва не столкнулись, когда он стремительно бежал по коридору в сторону едкого дыма, быстро распространяющегося по дому.
– Стой! – крикнул он, заметив у меня в руках кастрюлю с водой. – Около двери щиток, выключи рубильник. Я послушно побежала исполнять его указания, а он в это время сбивал пламя пледом, который я оставила на диване.
– Ты как? Цела? – спросил он, когда возгорание было ликвидировано.
– Да, отделалась сильным испугом.
Егор усадил меня на диван и начал открывать окна, чтобы поскорее избавиться от запаха жженой пластмассы.
– Дом старый, проводка никуда не годится, – говорил он, методично поднимая шпингалеты. – И фен теперь придется новый покупать, хотя боюсь, пользоваться им в этом доме будет опасно.
– И что же мне теперь делать?
– По-хорошему, – Егор сел рядом, – вызывать электрика и все здесь менять.
– К такому я пока не готова.
– Тогда хотя бы больше не пытайся тушить огонь водой. Договорились?
– Договорились. Спасибо!
Я немного успокоилась и взглянула на часы.
– Ох, нет! Опоздала на автобус!
– Не переживай, – спокойно сказал Егор. – Я вообще шел, чтобы предложить подвезти тебя до города.
Предложение оказалось кстати, поэтому я быстренько собралась, и мы вышли на улицу.
Но на крыльце наткнулась на неожиданный сюрприз. На скамейке у входа стояла банка молока и корзинка яиц. Под банкой обнаружилась записка: «С приездом. Светлана». Я покрутила бумажку в руке и вопросительно посмотрела на Егора.
– Света живет через три дома отсюда, – ответил на мой невысказанный вопрос сосед. – Она Клавдии всегда по утрам молоко приносила и свежие яйца. У них корова, куры – хозяйство, в общем.
– Ей, наверное, заплатить нужно? – поинтересовалась я.
– Думаю, с ее стороны это был приветственный жест.
– Это неожиданно, но приятно.
Егор сказал, что обычно Света заходила к Клавдии вечером забрать банку и корзинку. Я решила добавить к своему внушительному списку покупок еще и пирожные, чтобы пригласить Светлану на чай: познакомиться и поблагодарить за доброту.
До города мы доехали быстро, договорились, что Егор будет ждать меня через час на площади, и я поспешила в сторону серого двухэтажного здания с потрескавшейся вывеской «Дом быта». У нужного мне кабинета уже толпились люди. Даже издалека я слышала, как они возмущенно переругивались. Мне было назначено на десять, поэтому я уверенно толкнула дверь, вызвав огромное недовольство в толпе.
– Куда это ты без очереди прешь?
– Мне назначено… – попыталась я оправдаться, но тут же услышала другой недовольный возглас:
– Ишь какая нашлась! Тут всем назначено! Я с семи часов занимала!
Привлеченный шумом из-за двери выглянул молодой мужчина в строгом костюме и не менее строгих очках, обвел взглядом толпу и остановился на мне:
– Анна Скворцова?
– Да, – с готовностью откликнулась я.
– Входите, – мужчина широко распахнул дверь, приглашая меня в кабинет.
Вслед нам понеслись ругательства и возгласы, что все куплено и продано. Не обращая внимания на крики толпы, Петр Алексеевич широко улыбнулся и поинтересовался, как я добралась и освоилась в новом доме.
– Благодарю, все отлично. Лидия Григорьевна позаботилась обо мне: накормила и обогрела.
Петр засмеялся и перешел сразу к делу:
– Бабушка ваша, Клавдия Николаевна, составила завещание, по которому все ее имущество, а именно: дом, земельный участок и некоторые денежные средства, после ее смерти переходят в вашу полную собственность. Других наследников, насколько мне известно, нет, поэтому проблем с получением права собственности возникнуть не должно. Документы все в порядке, мы с ней заранее их подготовили. От вас мне нужно заявление и подписи здесь и здесь.
Я сделала все, как Петр Алексеевич мне велел, и уже готова была попрощаться и уйти, как нотариус внезапно меня остановил:
– Анна, знаете, в последний год мы с Клавдией Николаевной виделись довольно часто, не сказать, что сдружились, но однажды она призналась, что очень сожалеет о том, что ей не посчастливилось с вами встретиться.
– Да, мне тоже очень жаль, – искренне призналась я.
– Она говорила, – продолжал нотариус, – что совершила много ошибок, но то, как она поступила с вашей матерью и своей сестрой, причиняет ей наибольшую боль.
– К сожалению, я не знаю, что произошло между ней и мамой. Для меня Клавдия всегда была бабушкой, которая умерла задолго до моего рождения. Но мне бы искренне хотелось ее узнать. И, постойте, вы сказали, что у нее еще была сестра? – мгновенно насторожилась я.
– Да, – Петр как будто немного замялся, – насколько я знаю, у Клавдии Николаевны была сестра, которая в 17 лет якобы сбежала из дома, и никто с тех пор ее не видел.
Я чувствовала, что он что-то недоговаривает, поэтому спросила:
– Но человек же не может просто так исчезнуть? Она ведь где-то жила, работала… Наверняка ее можно как-то найти.
– Разумеется, – согласился Петр, – но поисками никто никогда не занимался, насколько мне известно. Клавдия всем сказала, что сестра сбежала с ухажером из города. С тех пор – тишина.
Мужчина некоторое время помолчал, как будто раздумывая, стоит ли сказать то, что вертелось у него на языке, но в итоге произнес:
– Не забивайте этим голову. Прошло почти семьдесят лет. Через несколько месяцев вы станете полноправной хозяйкой дома и сможете делать с ним, что пожелаете.
– Но все же вы разожгли мое любопытство. Получается, что где-то живут мои родственники. И я могу попытаться их найти.
