Дверь сарая обиженно скрипнула: ей хотелось дремать в уютном полумраке потолочных балок, в компании маленьких дыр, устилавших бревенчатые своды, среди пахучих стогов свежего сена, а не скрипеть заржавевшими после вчерашнего дождя петлями.
– Эх, смазать надо, – вздохнул Кабан. – Ну это… Вот он. Дальше без меня управишься?
– Управлюсь. Спасибо, Кабан.
– Тебе спасибо! Если что гони его в шею, понял, милорд? Гони.
Я глубоко вздохнула и вошла.
– Подъём!
Проводник простонал что-то неразборчиво и отвернулся на другой бок.
– Вставай! – повторила я куда громче, у самой в ушах застучало.
Лежащий на полу болезненно поморщился. Ах, каким чудным вчера казался лиственный эль в таверне бездельника-Кабана! Какими чуткими были прикосновения бордельных нимф… А тот раунд в камнипядки? Да, он же почти выиграл у этого олуха две повозки с кольскими сливами! Ну что с того, что проигрался до последней рубахи?! Подумаешь! К тому же, какого Зюта ему сдались эти сливы?
– Кто вы? – пробормотал он с трудом, разлепив один глаз. Глаза у него были голубые, а вот борода и волосы, кажется, чёрные. Но сам он казался таким грязным, что, если я его всё-таки добужусь и найму, придётся оплатить ему баню и прачку. – Что вам… – язык его слушался плохо, – что вам от ме-еня надо?
– Работа. – Я вынула мешочек с серебром и потрясла им. Монетки живо звякнули. Обычно этот звук будит лучше пушечного залпа и удара по рёбрам сапогом. А сапоги у меня теперь отменные. – Я предлагаю тебе работу, – повторила я отрывисто.
– Работу?
Да, соображал он не просто медленно, а очень, очень медленно.
– Если не хочешь, спи дальше. – Я развернулась и снова позвенела кошельком.
– Постойить-те! – спохватился проводник. – Я-а.. я сейчас. П-по… помогите мне встать.
Рьяла, дай мне сил! Как же от него воняет!
Проводник крепко сжал мою руку. Я жалостно ойкнула, потому что прямо по ожогам, Зют! Стиснула зубы и дёрнула его вверх. Он оказался не сильно высоким, поменьше верзилы-Кабана, но выше меня и шире в плечах. Я ожидала найти здесь захудалого пьяньчугу, а этот хоть почти и не стоял на ногах сложен хорошо. Может воином был когда-то, когда-то давно. Такого не просто вышвырнуть в дождь, если ты не Кабан. Но в баню его сдать всё равно придётся.
– Ты проводник? – спросила я, когда он перестал шататься.
– Проводник? – переспросил он. И мне захотелось его стукнуть, может протрезвеет чуть? – Я.. к…
Мда, не просто вспомнить после помойки кто ты там такой. Ну, не будем напрягать беднягу.
– Можешь провести через Кромку?
– Могу.
Ну, уже что-то.
– Прекрасно. Я плачу серебром. Пятнадцать сейчас. Двадцать потом. Плюс расходы в дороге. И баню. И прачку.
– Баню?
– Баню, баню. Мыться, – уточнила я как для совсем дебила. – От тебя смердит.
– Спасибо, – ответил он не впопад. Я прыснула. А ещё он говорит с акцентом, ну это меньшая из бед.
– Пожалуйста. Ты согласен?
– А куда надо идти?
– Через Кромку, – сказала я. Он кивнул. Ну хоть с этим разобрались. – В великий Линь.
– Куда? – ужаснулся проводник и, кажется, даже протрезвел. – На кой чёрт вам сдался благословенный край? Вы сумасшедший?
– Да.
– Вы ж там помрёте!
– Это мы ещё посмотрим. Но будь уверен, я знаю, куда и зачем иду. Так что? Могу добавить ещё пять серебряных.
– К Зюту ваше серебро! – отмахнулся он. – И лес. Это погибель. Это…
– Ты проигрался гривеньщикам, парень! Вот где погибель, а Линьский лес – это Линьский лес! – Проводник хмыкнул, он явно мне не верил, но меня уже понесло: – Я учился магии в Брумвальде. Я огненный барон-избавитель. – Вот зачем я это говорю? С другой стороны, не говорить же, что мои друзья ревилы и за нами гонится черный мечник? – Возможно, пойти со мной через Линь – твой единственный шанс выжить. От древней магии тебя защищу я, а вот от гривеньщиков тебя и сам Рьяла не убережёт. Так что?
Проводник задумался. Лицо у него посерело, он взъерошил свои грязные волосы, облокотился о стену. Что ж, ну пусть подумает. Мы тут уже неделю торчим и никуда не торопимся. В отличии от гривеньщиков.
Гривеньщики слыли настоящим кошмаром нового постреволюционного мира. Эти ребята вообще ничем не гнушались. Молись всем богам и стражникам рода людского, молись светозарному лику Рьялы, молись самому Зюту и бесконечной пропасти его гнилых подземий, да только никакие молитвы тебя не спасут. Гривеньщики сдавали в наём лошадей и самодвижные повозки; выдавали на временное пользование оружие, ничего огнестрельного, никаких новомодных придумок, требующих тридцати трёх лицензий, кинжальчики, простенькие арбалеты, да мечи самой «кастрюльной» стали – только самооборона; они же могли подогнать тебе редкие лекарства, да магические причуды, настоящие из ещё сохранившихся. Гривеньщики – это последнее пристанище между «не могу» и «сдохну». Только безумец мог согласиться на их проценты. Но безумцев было много: война выжгла всё, до чего только смогла добраться, и у людей просто не осталось выбора. Что ж, гривеньщики процветают, а новоявленный правитель пока ничего не может с ними сделать.
– Вы сумасшедший, – заключил проводник. – Что ж, я тоже. Согласен.
– Чудесно!
– По рукам! – Мы пожали руки. И мне опять захотелось плакать. Нужно обработать чем-нибудь эти ожоги. – Как вас зовут?
– Барон Ремир. Избавитель.
– Аурр, – буркнул проводник. – Вы хотите сказать, что вы тот самый огненный барон из легенды?
Проклятье! Легенда. Откуда пьянчуга-проводник знает легенду брумвальдских латников?
– Всё что я хочу сказать, я говорю. А ты можешь звать «милорд».
– Рад слышать, милорд-барон. Когда выдвигаемся?
– После того как ты примешь ванну.
– Ладно, – он усмехнулся. – Вы мне нравитесь, барон.
***
Солнце палило просто нещадно – макушка лета, как сказала бы Ника. Мы выстроились все вчетвером у начала Горного тракта. Помятый, только после сна, блондичик, моя прекрасная Астрис, подготовившая еду нам в дорогу, и проводник. После мытья он выглядел намного лучше. Если в сарае я дала бы ему все сорок, то сейчас я бы сказала, что ему нет и тридцати, и волосы у него кудрявые и перстни он не все вчера проиграл. Кабан говорил – бродяга. Нет, на бродягу он не похож. Обнищавший дворянин? Дезертир? Зют его знает.
– Это Астрис, – сказала я, – лучшая мечница во всем обреченном двумирье, моя верная стражница и хорошая подруга. Обращайся к ней с уважением и не дёргай по пустякам.
Боже, Астрис меня придушит за эту «лучшую мечницу двумирья». Но лучше так. Никаких ревилов. Просто один полоумный барон и его свита.
– Рад познакомиться, миледи.
Астрис сухо кивнула ему. То ли сам проводник ей не понравился, то ли мои выходки.
– А этот красавчик носит наши вещи, пользы от него немного, но и места он особо не занимает, – барон Ремир гаденько ухмыльнулся. Блондинчик побагровел. У блондинчиков это всегда густо получается.
– Раймонд Тормийский, – процедил блондинчик, а «графа» добавлять не стал. На графа он сегодня походил мало. Дешевая одежда, дешевая кровать в дешевом трактире. Да ещё и от жары он весь был мокрый: волосы мокрые, лоб мокрый, рубашка мокрая, будто не по деревне шёл, а плыл. Хотя от «плыть» я бы сейчас не отказалась. Они обменялись с проводником рукопожатиями. Значит, можно наконец идти! Сколько мы уже топчемся?
– Он мой ре…
Проклятье, Астрис!
Астрис исправилась сама:
–…жених.
– Поздравляю, – зачем-то сказал проводник. Астрис просияла.
На далёкие Линьские горы наползали серые облака. Вечером будет гроза. Воздух сделался совсем плотным и парким.
– Не будем больше медлить! – заключила я, – В путь.
Чем ближе мы подбирались к Линю, тем уже становился тракт. Великому лесу на картах отводилось жирное зелёной пятно у нас на юго-западе, за Кромкой на полторы тысячи километров севернее. Не знаю, чего я ждала. Чуда? Или думала, стоит нам выйти из Пятской деревеньки как сразу откуда ни возьмись покажется волшебная тропа прямая и натоптанная и с указателем: ревилам туда. Даже просто леса я здесь не видела. Высоковато тут для леса. Лес будет, когда перейдём Капустный хребет. Благо, его ещё можно перейти по старому тракту. На том и кончаются мои карты. И здесь я думала, поможет проводник. Хороший проводник. Проводник-волшебник. Именно волшебник. Как из сказки. Проводник-Аурр из сарая шагал, впереди обмахиваясь от мошкары веточкой. Вечером разведём костёр и кинем в него можжевельник, от чада комары разлетятся. Проводник почувствовал мой взгляд и повернулся.
– Ну, – я усмехнулась, – спрашивай! Ты же должен знать, кого ведёшь в благословенный край.
Проводник сглотнул. Несмотря на жару он выглядел бледным.
– Она, – он взлохматил волосы, – в смысле, миледи Астрис из царской гвардии?
Что ж, решил начать с самого очевидного. Ладно. Думаю, это по нам и так видно. Я даже немного одёрнула рубаху, чтоб из-под неё был виден нагрудник. Латник, затолкавший латы в рюкзак, крестьянином не станет. Мне остаётся только одно: расхохотаться и признать, что никто не защитит мою спину лучше царского гвардейца и знал бы ты сколько я ей плачу!
Аурр, конечно, не знал точной суммы и призадумался. Всем известно, что настоящих цветных латников покупают только настоящие вельможи и за такие деньги покупают , что можно было б взять хороший трактир и пару лошадей на сдачу.
– Ещё вопросы? Не стесняйся. Нам теперь много времени придётся провести вместе.
– Да, – вздохнул проводник, – вы правы, милорд, – ещё раз вздохнул. – Я понимаю, что вы не в том положении, чтобы болтать о себе. Вы заплатили и будем, считать, что этой правды мне достаточно. Не нужно дурить мне голову. Вы платите – я молчу.
Проклятье. Я доигралась. Я улыбнулась.
– Пусть будет так. С тобой приятно иметь дело.
Он тоже улыбнулся. Это будет длинное путешествие.
Глава 5
Гвардейская честь
Утром мы вышли к запруде. Тихая зелёная вода плескалась среди громадных серых камней. Где-то в глубине подсвеченные серебренными бликами проскальзывали рыбьи спины.
– Здесь можно плавать? – спросила Астрис.
– Не думаю. – Я всё пыталась разобрать стёртые красные буквы на жестяной вывеске. Буквы выцвели, а вывеска покосилась, под водой виднелись секции сетчатого забора.– Здесь выращивают форель. Или выращивали.
На вывеске было что-то вроде часов работы и…
– Идём дальше? – подал голос проводник. – Или вы хотите порыбачить?
– Нет, – я махнула рукой. – Пойдём. Сколько до горского Тракта?
– В каком-то смысле мы уже на Тракте. – Проводник ухмылялся. – Древний Тракт тянется на много километров от Линя. Никто точно не скажет, где он начинается и где… – Почему нельзя говорить прямо и по делу? – Тридцать-сорок километров, – быстро нашёлся Аурр. – Может чуть больше, а может и меньше.
– Тогда не будем терять время.
Я отвернулась от запруды.
– Вы на самом деле верите, что мы сможем найти благословенный край? – Проводник задумчиво мял в веточку лещины. – Нужно найти переправу, – наконец сказал он, указывая куда-то в сторону гор. – Река узкая, но бурная. Перейти вброд будет не просто, а мост… не думаю, что здесь сохранились мосты.
Я кивнула. В таких реках мосты долго не живут.
Река бурлила и плескалась перед нашими носами, сплошное белое кипенье, острые мокрые валуны и никаких мостов, и никакого брода. Лезть в эту воду – самоубийство.
– Барон, – проводник хлопнул меня по плечу, – а вы можете наколдовать нам мост?
– Что сделать? – переспросила я медленно. – Я Лямзень Великий? Или ты видишь здесь экскаватор?
А сейчас он скажет: ну вы же, что вам мост из воздуха наколдовать? Но вместо этого Аурр сказал:
– Уроните вон ту березу. Она, кажется, и так сухая.
Я посмотрела на вон ту березу, которая и так сухая.
