Страница 1 из 5
Дети Антарктиды. На севере
Пролог
Под ногами хлюпала слякоть.
Двое собирателей пробирались сквозь заросли мокрого кустарника, оглядываясь по сторонам. Шли осторожно, оценивая каждый шаг. Холодный воздух обжигал лица, неприятную морось разбавляли редкие снежинки. Некоторое время назад Шаман случайно наступил на сухую ветку, скрытую под слоем прошлогодней листвы, и звонкий треск, раздавшийся в тишине леса, спугнул молодого оленя. Зверя, которого новоиспечённые охотники выслеживали несколько часов.
Раздосадованный своей неосторожностью канадец прошипел:
– Это ж надо – во всём лесу найти именно то место, куда сырость не добралась!
Вскоре он взял себя в руки и велел идти за ним – вглубь леса, по припорошенному снегом прелому опаду.
Добыть этого оленя стало для Матвея делом первостепенной важности, и причина была одна – зверский голод. Живот урчал так громко, что казалось, ещё немного – и звук разгонит всю дичь в округе. Утром удалось только пожевать травы да съесть кусочек вяленого мяса размером с ноготь. Вот и весь завтрак.
Голова кружилась, в глазах мутнело, а рана в животе ни с того ни с сего заныла – впервые с момента выздоровления. Матвей невольно поморщился, вспоминая и как получил её, и свою неоднозначную роль в тех событиях.
– Ты как? – поинтересовался Шаман, искоса поглядывая на спутника.
– Сойдёт, – солгал Матвей и потянулся к фляге с водой. Несколько глотков немного притупили чувство голода, хоть он и знал: ненадолго.
– Далеко он точно не ушёл. Видишь следы? – Шаман указал на отпечатки копыт в грязи. – Совсем свежие.
– Вот и польза от этой погодки, – буркнул Матвей. Его сковывала усталость, и раздражение в голосе стало привычным. Он ничего не мог с собой поделать.
Они пошли по следу.
– Всё хотел спросить, – полушёпотом обратился Матвей, – что тебя связывает с Лейгуром? Часто замечаю, как вы с ним разговариваете. – Он не сразу осознал, насколько прямолинейно прозвучал вопрос, и решил сгладить: – Если, конечно, не секрет.
– Нет, вовсе не секрет. Болтаем так, по мелочи. Вспоминаем былые деньки.
– Былые деньки?
– Ага. Мне довелось оказаться с ним и его женой на том самом корабле, который похитил наш общий знакомый. Много лет назад они наняли меня проводником, и за время путешествия мы успели стать хорошими друзьями.
Друзьями? Интересно, каково это – иметь такого друга, как Лейгур Эйгирсон?
– Проводником? Он хотел куда-то попасть?
– Можно и так сказать. Я бы и рад поведать в деталях, Матвей, но, боюсь, Лейгур не одобрит. Как ты наверняка заметил, он не любитель говорить о себе.
– Пожалуй, – согласился Матвей. – Только вот пренебречь тем, что он совершил, никак нельзя.
– Ты про убийство?
Матвей замер на месте.
– Откуда ты знаешь? – с удивлением спросил он.
– Вадим Георгиевич рассказал. Примерно неделю назад до того, как… – Шаман осёкся, – с ним случилось то, что случилось. Он, как и ты, заметил мою близость с Лейгуром и решил поинтересоваться, откуда мы знакомы. Слово за слово – и поделился произошедшим в «Мак-Мердо».
– Вон, значит, как. Судя по твоему равнодушному тону, ты в это не веришь?
– Разумеется, нет.
Чтобы придать словам вес, Шаман остановился и повернулся к идущему следом Матвею.
– Я вот что скажу, – продолжил он. – Взглянешь на Лейгура – и правда от одного его вида в дрожь бросает. Хмурый, заросший… Жуткий тип. Но я знаю, какой он на самом деле. Под всем этим скрывается добрейшей души человек, который и мухи не обидит без причины. – Он махнул рукой: – Нет, я отказываюсь верить в ту историю про убийство отца с ребёнком.
– Но убийство было, Жак, – настаивал Матвей.
– Если и так, то Лейгур Эйгирсон – последний человек в списке подозреваемых. И меня никто и ничто не переубедит.
Матвей хотел возразить, но шорох листвы неподалёку заставил их обоих немедленно замолчать. Собиратели обратились в слух.
Шаман приложил указательный палец к губам и осторожно направился к небольшому холмику впереди, по пути вынимая стрелу из поясного колчана. Матвей двинулся за ним, снимая с плеча винтовку с глушителем.
Взобравшись на вершину, они увидели небольшую ложбину с бегущим по дну ручейком. Из него, склонив голову с массивными рогами, жадно пил олень. К счастью, зверь их не почуял и не услышал.
Живот заурчал с новой силой.
– Придётся тебе стрелять, – прошептал Шаман, передавая блочный лук Матвею. – У меня с рукой что-то неладное, весь день сводит судорогой. Боюсь промазать.
– Может, лучше так?.. – Матвей приподнял винтовку.
– Сколько у тебя патронов?
– Чуть больше полмагазина.
– Не стоит. Сейчас каждый на счету, а нам ещё бог весть с чем предстоит столкнуться. Давай, держи, – поторопил он, не спуская глаз с оленя.
Матвей прикоснулся к холодной рукояти лука и наложил карбоновую стрелу на тетиву.
– Давай, у тебя неплохо получалось, – подбодрил его канадец, вспоминая недавние уроки стрельбы по алюминиевым банкам. – Целься в голову или шею – не прогадаешь.
Матвей глубоко вдохнул и задержал дыхание. Стрела заметно гуляла из-за озябших рук и усталости. Подгадав момент, он разжал пальцы. Раздался свист, затем – глухой удар: стрела угодила в булыжник позади оленя, пролетев всего в нескольких миллиметрах от белого загривка.
Зверь резко поднял голову и бросился наутёк.
– Ещё, ещё! – скомандовал Шаман.
Матвей, следя за животным, вслепую выхватил из рук товарища стрелу, натянул тетиву и выстрелил. Мимо. Наконечник вонзился в ствол молодой сосны.
Рука потянулась за третьей стрелой, но было поздно – олень скрылся в гуще леса, оставив после себя лишь выбитые копытами комки грязи.
– Тварь! – обозлённо выругался Матвей, ударив кулаком по земле. Он едва сдержался, чтобы не швырнуть проклятый лук в ручей. – Говорил же, надо огнестрелом!
– Ты поторопился, – с досадой произнёс Шаман. – Выждал бы ещё немного – тогда бы попал.
– Да куда уж! Держал до последнего – пальцы уже онемели.
– Ладно, не расстраивайся, – отмахнулся Шаман. – Догоним его позже. А сейчас надо бы сделать привал, согреться и затем с новыми силами таки достать эту сволочь.
– В следующий раз стреляю из винтовки, – сказал Матвей. – Лучше уж потратить пару патронов, чем возвращаться с пустыми руками. А то не мерзляки, так голод прикончит.
– Да, пожалуй, ты прав, – согласился Шаман. – Давай разобьём лагерь прямо здесь. Заодно фляги наполним. Я пока гляну следы – может, он далеко и не ушёл, успеем нагнать. А ты займись костром.
Шаман отправился по следу, по пути подобрав две выпущенные стрелы. Матвей срезал ветку сосны и начал строгать её ножом, подготавливая трут и изредка посматривая в сторону, куда убрёл старший собиратель. Может, и впрямь зверь далеко не умчался и Шаман его подстрелит? Да нет, сказки. Всё везение они растеряли в ту самую минуту, как покинули Приморск. С каждым километром становилось лишь хуже.
Закончив с растопкой, он собрал несколько небольших камней, разложил их кругом и осторожно насыпал в центр трут. Затем достал ваттбраслет и приготовился вызвать замыкание, но вдруг со стороны, куда ушёл канадец, раздался душераздирающий вопль.
Сердце ухнуло в пятки. Кричал определенно Шаман, но до этого момента Матвей и представить не мог, что человеческий голос может звучать так жутко.
Он схватил винтовку и бросился на крик. Тот не утихал, превращаясь в яростный зов о помощи. Потом послышался сдавленный всхлип – предвестник беды.
Через минуту Матвей оказался на небольшой лужайке. Перед ним предстала жуткая картина: потрошитель – мерзкая тварь, которую они не встречали уже полторы недели, – рвал на куски беспомощного канадца, пытавшегося дотянуться до блочного лука, лежащего рядом.
Матвей не колебался. Он прицелился, сделал шаг вперёд и открыл огонь по конечностям, впившимся в тело Шамана. Мерзляк бросился в атаку, но пули, попавшие точно в цель, сделали своё дело: он не бежал, а еле волочился, прихрамывая.
Пять выстрелов. Десять. Пятнадцать.
Потрошитель почти сдох.
Последние две пули – те, что предназначались для оленя, – прикончили монстра.
На секунду Матвея парализовало, но он вырвался из оцепенения и кинулся к Шаману. Канадец судорожно ловил воздух ртом. Левая рука и нога отсутствовали. Половина лица была изуродована. Кишки вываливались наружу.
И всё же он продолжал дышать.
У Матвея зазвенело в ушах. Он отвёл взгляд, понимая, что Шаману не выжить, и с трудом заставил себя снова посмотреть на друга.
Канадец протянул руку.
– Матвей…
Собиратель почувствовал, как горло сдавила невидимая хватка.
Он коснулся ладони товарища – в ней всё ещё чувствовалась сила, несмотря на агонию.
– Уходите… слышишь? Дальше, на север…
Матвей молча покачал головой.
– Вы справитесь. Ты справишься. – Шаман крепче сжал его пальцы, словно хватаясь за спасительную соломинку
– Спасибо тебе, – тихо сказал Матвей. – За всё.
Шаман выдавил слабую улыбку:
– Какой же я собиратель, если рано или поздно не помру от мерзляков… скажи мне, какой же я…
На губах вспухла кровавая пена. Через несколько секунд легендарный собиратель испустил дух.
Наступила оглушительная тишина. Ни скрипа деревьев, ни пения птиц, ни ветра. Даже собственное дыхание Матвей услышал не сразу.
Он снял с тела поясной колчан, подобрал окровавленный лук и со всех ног бросился обратно в лес.
Дневник Арины Крюгер
День первый. Полдень
Нашла эту записную книжку в одном из шкафчиков вездехода. С виду немного потрёпанная, страницы пожелтели, но зато чистые. На красной обложке – непонятная мне надпись жёлтыми иероглифами. Маша заметила мою находку и подсказала, что прежде эта книжка принадлежала её коллеге – тому самому китайцу, чей труп мы нашли в автобусе по дороге в Москву. Со слов Маши, Ван (да, теперь я вспомнила его имя) собирался фиксировать в ней научные заметки.
Немного неуютно марать страницы своим кривым почерком в чужой, ещё недавно принадлежавшей другому вещице. Надеюсь, это сковывающее пальцы чувство вскоре отступит и писать станет легче.
До сих пор не понимаю, зачем я это делаю. Просто при виде пустых страниц сразу потянуло взять карандаш и начать писать – что угодно, лишь бы отвлечься от всего, что пережили за последние дни. Особенно хочется перестать думать о Йоване. Боль от его утраты с каждым днём становится только острее, будто только сейчас приходит осознание, что его больше никогда не будет рядом – ни его шуток, ни раскатистого смеха, ни медвежьих объятий.
Смерть Йована отозвалась в каждом из нас (если не считать Юдичева, которому, похоже, дорога только собственная шкура). Особенно изменилась Надя. Она почти не разговаривает, всё время смотрит в окно и ничего не ест. Неужели между ними и впрямь было что-то? Может, заигрывания Йована не были пустыми? Мне страшно спросить у неё напрямую, хоть и распирает любопытство. Но пусть скорбь по Йовану останется личным делом каждого. Упоминать его лишний раз – значит, снова рвать и без того кровоточащую рану.
Мне нужно отвлечься. Попробую пересказать события последних нескольких часов.
Поздним вечером мы покинули Приморск, забрав с корабля Юдичева всё, что может пригодиться. Запасы крайне скудные: пол-ящика патронов, немного пеммикана (на вкус как резина), пара винтовок (теперь у всех оружие, но только по одному-два магазина на человека) и немного ватт, которых хватит ненадолго.
Сейчас мы движемся по узкой трассе, окружённой со всех сторон деревьями. Городов не попадается – только редкие посёлки и деревни. Карт у нас нет, так что едем вслепую. Матвей сказал, что единственный ориентир на севере – Архангельск, откуда во время Вторжения происходила эвакуация в Антарктиду.
Что ждёт нас впереди – не представляю. И особенно – что делать, даже если доедем до этого Архангельска.
По мне – мы в полной заднице.
День второй. Утро
Вот и приехали.
Ватты в вездеходе закончились. Их хватило ровно на пятьсот километров. Сейчас выгружаемся и идём дальше по трассе пешком.
Погода прохладная, дует ветер, небо затянуто тучами. Шаман снова проверил облака и сообщил, что к вечеру, возможно, будет снежная буря. Этого нам только не хватало…
Вадим Георгиевич непрерывно кашляет, да и выглядит плохо. Маша постоянно рядом, помогает ему во всём. Смотрю на неё – и сразу вспоминаю, как ухаживала за отцом во время его болезни. Я тогда не отходила от его постели: подавала воду, следила, чтобы он пил, разговаривала с ним.
Я и представить не могла, что он скоро умрёт.
День второй. Вечер
Шли около часа, пока на нас не обрушился предсказанный снегопад. К счастью, на дороге нам попалась огромная фура, и мы укрылись в её кузове. Развести костёр внутри не решились – слишком мало место. Пришлось спасаться теплом друг друга.
Матвей сказал, что воспользоваться его оборудованием теперь не выйдет – не хватает ватт. Остаётся только наблюдать за небом.
Надеюсь, мерзляки до нас не доберутся.
