— А вы… откуда так хорошо знаете мой язык?
— Я часто бывал в твоей стране. Вел бизнес, даже жил там какое-то время.
— Значит, вы шейх? — я пыталась узнать врага поближе, нащупать хоть какую-то зацепку в его биографии.
— Нет. Мой титул — халиф.
— Это выше, чем шейх?
— О да, малышка. Намного выше, — он усмехнулся, довольный моим замешательством.
— И вы живете в самой пустыне? — я посмотрела в окно. Вокруг расстилались бесконечные барханы, залитые беспощадным солнцем. Колонна машин разрезала эти пески, словно черный нож.
— Да. Я ценю уединение. И советую тебе даже не мечтать о побеге. Вокруг лишь песок и шакалы. Если не погибнешь от жажды, то станешь добычей для хищников. Впрочем, есть и третий вариант: мои люди остановят тебя раньше, чем ты успеешь отойти на милю.
— Выбор невелик, — горько вздохнула я.
— А ты мне нравишься, — Асад усмехнулся, оценив мою печальную иронию. — С тобой будет интересно.
А он мне совсем не нравился. Особенно после того, как он перечеркнул мою прошлую жизнь в той гостинице и недвусмысленно дал понять, что ждет меня впереди.
Я вздохнула и отвернулась к окну. Золотые пески манили призрачным обещанием свободы, но я понимала, что это лишь мираж. Жажда становилась нестерпимой.
— Можно мне воды? — тихо попросила я своего тюремщика.
Он молча открыл встроенный бар:
— Бери.
Из множества напитков я выбрала простую воду и медленно цедила её всю оставшуюся дорогу. Когда колонна наконец остановилась, дверь машины распахнулась.
— Выходи, Аня, — велел Асад.
Мне не хотелось покидать салон, но выбора не было. Я вышла на раскаленный воздух и замерла. Передо мной высился величественный дворец, окруженный тенистыми садами и прохладой фонтанов. Настоящий оазис посреди пустыни.
— Дай мне руку, — Асад протянул ладонь, и я покорно вложила в неё свои дрожащие пальцы.
Вот и «вышла замуж», вот и стала восточной женщиной… Хорошо, что у меня не осталось близких, никто не увидит моего позора. Хотя веселого в этой ситуации не было вовсе.
— Пойдем, — Асад уверенно зашагал к главному входу, где выстроилась вереница прислуги.
Они ждали его. Своего господина. В центре этой группы стояла пожилая женщина в строгом черном одеянии и хиджабе. Её цепкий взгляд сразу приковал мое внимание.
— Здравствуй, бабушка, — Асад почтительно коснулся губами тыльной стороны её ладони.
Он отпустил меня, и я неловко попятилась. К моему удивлению, с ней он тоже заговорил по-русски, хоть и с трудом.
— Здравствуй, мой могучий тигр. Наконец-то ты дома. Мне снился дурной сон… Слишком много воронья кружило над крышей. Хорошо, что ты вернулся. А своей новой забаве передай: пусть учит наш язык. Я плохо владею русским.
Так вот как он нас познакомил. Старая женщина даже не взглянула на меня как на человека, она сразу считала мой статус. Видимо, я здесь далеко не первая, чью жизнь решили превратить в красивое дополнение к интерьеру.
ГЛАВА 4
До моей комнаты меня провожала женщина без имени и голоса. Она молча открывала гардеробную, показывала мне одежду, которую теперь мне придётся носить. На всех платьях были этикетки, что говорило о их новизне. Хоть не обноски предыдущих, и за то спасибо.
Женщина провела меня в ванную комнату, всё показала там. Так же молча, без единого звука. Я заметила, что во дворце халифа было очень тихо. Наверное, хозяева любят тишину и покой. А может, дело в том, что я не говорю на их языке. Да и о чем им со мной говорить?
Служанка, проводящая экскурсию по дому, повела меня вниз по длинной лестнице. Мы прошли через кухню, где над плитой колдовал повар, и вошли в столовую. Большую и красивую. Тут же на столе было накрыто на одного человека. Я вопросительно взглянула на женщину без голоса, а мой желудок требовательно заурчал.
Женщина кивнула мне на стул, а сама встала позади. Зачем? Она не пояснила, а мне было не до того. Я набросилась на еду, словно год до этого не ела. Стейк средней прожарки и салат были невероятно вкусными, и я проглотила всё до последней крошки.
Когда я уже заканчивала с трапезой, в столовую вошла бабушка халифа. Она прошла к столу, а служанка, стоящая позади меня, поспешила отодвинуть ей стул. Женщина присела, застыла с ровной спиной.
— Как тебя зовут? — спросила меня строго.
— Аня…
— Аня. Значит, слушай меня внимательно, Аня. То, что мой внук привёз тебя в этот дом, ничего не значит. Ты никогда не станешь его женой и не родишь ему наследника. Для этого есть другие женщины. Ты здесь всего лишь прислуга. Игрушка моего внука. Он любит развлекаться с женщинами, и эти женщины часто забываются. Так вот. Не забывайся. Всегда помни своё место. Ты лишь его очередная забава.
— Я не претендую на звание жены господина Асада, — ответила обиженно. Будто мне кто-то тут делал предложение. В первую нашу встречу он ясно дал понять, что я здесь только для его личного удовольствия и полного подчинения всем его желаниям.
— Хорошо, что не претендуешь. Плохо, что строптивая. Поумерь свой пыл. Одно моё слово, и тебя запрут в подвале на хлеб и воду.
— Извините, — я опустила взгляд в свою опустевшую тарелку. На хлеб и воду мне не хотелось. А ещё больше не хотелось в подвал.
— Твоя задача - радовать моего внука. Выполнять все его прихоти, даже те, что тебе не по душе. Иначе тебя ждет пустыня, змеи и шакалы. Запомни это и никогда не нарывайся на гнев. Мой внук бывает беспощаден.
— Я всё поняла, — ответила я ей. — А как вас зовут?
Женщина усмехнулась, переглянулась со служанкой, и та тоже едва заметно улыбнулась.
— Меня зовут Фатима. Я единственная родственница халифа Асада аль Халида, — гордо произнесла она, расправив худые плечи.
— Очень приятно, — отозвалась я, стараясь сохранять спокойствие.
— А теперь слушай правила этого дома. Шуметь нельзя, пытаться уйти нельзя. Беременеть запрещено. Не беспокой моего внука по пустякам, у него хватает забот. С другими женщинами в этом доме не враждовать и характер не показывать. Лучше, чтобы его у тебя вообще не было, так проще для всех. Сейчас Гульнара отведет тебя в хамам. Ты должна быть готова принять моего внука в любое время и беспрекословно следовать его воле. Он ценит безупречность, так что следи за собой. Лишнего не ешь, следи за гладкостью кожи — волосы допустимы только на голове. Наряжайся красиво, чтобы услаждать его взор. Не будь навязчивой: если он не проявляет к тебе интереса - не лезь. Тебе всё ясно?
— Да. Ничего нельзя. Мне всё ясно.
— Хорошо. Люблю сообразительных. А теперь за работу.
И началось «пекло». Меня подвергли тотальной эпиляции — избавили от малейших волосков даже там, где я о них и не подозревала. Меня разминали, втирали масла и кремы, пока к вечеру я не стала напоминать фарфоровую куклу, настолько нежной и гладкой стала кожа.
Платье выбрала служанка. Сама нарядила меня, отошла, придирчиво осматривая результат, и, кивнув своим мыслям, молча вышла. Я осталась у зеркала. Изящная укладка делала меня совсем другой. Какой-то взрослой, чужой… В этом платье я выглядела восхитительно, и на миг мне даже захотелось улыбнуться своему отражению. Но я тут же вспомнила, чья я теперь собственность, и вся радость мгновенно испарилась.
ГЛАВА 5
Он вошел в мою комнату без стука. Хорошо, что я уже была одета, хотя в его присутствии это не давало чувства защиты. Он подошел вплотную, его пальцы почти невесомо коснулись моих плеч, а в следующее мгновение он резким движением лишил меня платья, которое пало к ногам бесполезным лоскутом.
Я замерла, чувствуя себя абсолютно беззащитной под его тяжелым взглядом.
— Избавься от остального, — приказал он холодным тоном.
— Я хотела бы поговорить с вами. Это возможно? — я попыталась воззвать к его рассудку, надеясь на диалог.
Но Халиф, судя по всему, не был настроен на беседы.
— Ты заставляешь меня повторять. Прямо сейчас.
Я подчинилась, сняла все остальное и отложила его в сторону. Застыла перед ним, инстинктивно пытаясь закрыться руками, но встретила его суровый взор.
— Не пытайся спрятаться, — последовал тихий приказ. Вспомнив наставления Фатимы, я опустила руки.
— Красивая, — произнес он едва слышно, словно подтверждая удачную покупку. — Даже слишком.
Я не знала, радоваться мне этому или страшиться еще больше.
— Ваша бабушка велела мне во всем подчиняться вам... Но…
— Что «но»? — он усмехнулся. — Ты хочешь заявить о своих правах?
— Я хотела бы понять ситуацию, — я судорожно выдохнула. — Я ехала сюда в надежде на семью, на честный брак. А в итоге оказалась в полной зависимости от вас...
— Неужели ты всерьез ждешь от меня предложения руки и сердца? — в его голосе прозвучала откровенная наcмешка.
— Нет, я просто хочу знать, как долго это продлится. Когда я смогу вернуться домой?
— Об этом говорить слишком рано, Аня. Тебе здесь настолько не нравится? Поверь, там, куда тебя везли изначально, условия были бы куда суровее. Если бы не я, твоя судьба была бы предопределена. Тот человек, которому ты доверилась, планировал передать тебя в самое сомнительное заведение города.
— Расул? Меня? В такое… такое место? За что? — я почувствовала, как обида и горечь захлестывают меня.
— Не за что, а почему. Ты красивая, необычная, а на таких здесь всегда есть спрос. Я отдал за тебя внушительную сумму, перебив все предложения, — он коснулся моего плеча, пресекая любую попытку отстраниться.
— И какова же была цена моей свободы, господин Асад?
Он хмыкнул.
— Большая. Включая те подарки, которыми тебя завлекали... Ты обошлась мне недешево.
— Так говорят о вещах, у которых нет души.
— В этом доме ты моя ценность. Тебе ведь уже это объяснили.
— А если я верну вам всё до последнего цента? Вы меня отпустите?
Асад хмыкнул, и в его глазах вспыхнуло нескрываемое превосходство.
— Где ты возьмешь такие средства, Аня? — он явно забавлялся моей наивностью.
— Я найду способ заработать и всё верну!
— Ты не соберешь такой суммы и за всю жизнь. А теперь забудь о спорах. Садись на край кровати и прими свою новую реальность. Твое обучение покорности только начинается.
Я сглотнула, чувствуя, как горечь и страх заполняют всё нутро. Воспоминания о первой ночи в гостинице всё еще обжигали, заставляя сердце биться в горле. Я невольно прикусила губу, пытаясь найти в себе силы.
— Это обязательно? Могу я… получить отсрочку?
— Нет, Аня. У тебя нет права на отказ. В этом доме я твой единственный закон и твой господин. Исполняй то, что я требую.
Я опустилась на край кровати, инстинктивно пытаясь сжаться, спрятать хотя бы малую часть себя от его тяжелого взгляда. Но Асад не терпел сопротивления: его рука жестко пресекла мою попытку закрыться. Он возвышался надо мной, как скала, затмевая собой весь свет, излучая пугающую уверенность.
Его движения были неспешными, властными, как у охотника, уверенного в своей добыче. Когда он сократил расстояние, я почувствовала себя окончательно загнанной в ловушку. Его пальцы запутались в моих волосах — не столько ласково, сколько властно, притягивая меня ближе, лишая последней возможности сохранить хоть какую-то дистанцию.
Я подчинилась, принимая на себя весь груз его давящего присутствия. Холодный ужас сковал тело, превращая меня в безмолвную тень.
— Хорошо… — выдохнул он, и в его голосе послышалось пугающее удовлетворение. — Мне нравится твоя покорность, Аня. Я жду того момента, когда смогу подчинить тебя себе полностью.
От этой мысли мне стало дурно, но я заставила себя замереть. Просто закрыла глаза, стараясь отгородиться от этой удушающей реальности. Его присутствие подавляло, заставляя задыхаться от унижения, которое жгло сильнее любого огня.
— Не сопротивляйся, — резко приказал он, когда я невольно вздрогнула. — Я требую от тебя полного послушания. Расслабься и принимай мою волю.
Мне не оставалось ничего другого, кроме как позволить этому шторму захлестнуть меня. Мысль о бунте вспыхнула и тут же погасла под гнетом страха за собственную жизнь. В этом дворце мои крики не услышит никто. Он властвовал надо мной, методично разрушая мою волю, наслаждаясь тем, как я таю в его руках, теряя право на собственное «я».
— Ты умница, Аня, — хрипло шептал он, и в этом похвальном слове было больше тирании, чем нежности.
Но вскоре он остановился. Его ладонь тяжело легла на моё бедро, словно ставя клеймо собственности. Он остался доволен моей покорностью, моей беззащитностью перед его силой.
— У тебя действительно не было никого до меня?
— Нет… — едва слышно прошелестела я, вытирая лицо и стараясь не смотреть ему в глаза, чтобы он не увидел там, как медленно умирает моя надежда.
— Отлично. Запомни это чувство: я буду твоим первым и единственным мужчиной.
ГЛАВА 6
— Единственным?
— Да, а что тебя смущает?
— Вы же говорили, что отпустите меня… Ваша бабушка сказала, что я всего лишь прислуга. Это же значит, что я смогу уволиться, ведь так?
— Ах вот оно что. А я думал, ты хитрее.
— О чём вы?
— Многие женщины хотят за меня замуж. Я же пока не встретил ту, на которой захотел бы жениться. Но ты… Ты могла бы ею стать. При определённых обстоятельствах. Один жирный плюс у тебя уже есть, ты невинна во всех смыслах. Меня это подкупает. И я не хочу думать, что у тебя будет другой мужчина. Пусть даже после меня. Неприятно. Я собственник, Аня.
— Ясно… Но вы ведь допускаете мысль, что когда-нибудь отпустите меня?
