Я сделала шаг навстречу, чувствуя себя сломленной куклой под его тяжелым, изучающим взглядом. Он взял мои ладони в свои, медленно поворачивая их и рассматривая мои пальцы, которые всё еще мелко дрожали от пережитого стресса.
— У тебя слишком хрупкий вид. Я не представлял, насколько легко тебя заставить трепетать, — произнес он, и в его голосе проскользнуло не то сожаление, не то досада на собственную жесткость. — Ты выглядишь бледной. Я пришлю кого-нибудь с успокаивающим чаем или каплями.
Я исказила губы в горькой ухмылке. Какое изящное проявление заботы после того, как он растоптал моё достоинство. Ах, ну да, он же великий халиф, статус не позволяет просить прощения у «подарка». Самое обидное было понимать: он ни на секунду не раскаялся в том, что устроил мне этот моральный террор. Для него это был лишь необходимый урок послушания.
— Иди в свою комнату и не выходи, пока тебя не позовут. Тебе нужно прийти в себя.
Я коротко кивнула и поспешила к выходу, мечтая лишь об одном — поскорее оказаться за закрытой дверью и спрятаться от этого ледяного спокойствия, которое пугало меня куда больше открытой ярости.
ГЛАВА 8
Зулейха бережно наносила благовонное масло на мои запястья, аккуратно втирая его в нежную кожу, как делала в детстве мама. Только тогда детский крем. Я не выдержала и заплакала. Меня наказали ни за что этим ледяным допросом, этим унизительным ощущением полной беспомощности.
— Я просто заговорила с охранником. Я не имела в виду чего-то такого… запрещенного. Я просто хотела пройти в сад.
Зулейха кивнула Гульнаре, и та вышла из комнаты, забрав лишние вещи.
— В этом дворце всегда есть глаза и уши. И стоит лишь раз оступиться…
— Но я же…
— Не важно, что ты хотела и что сделала. Ты попала под его гнев. А наш халиф, дай Аллах ему долгих лет правления, бывает очень строг. Особенно к тем, кого считает своей собственностью.
— И много их у него? Женщин этих?
— Я не могу об этом говорить. Это не моё дело. Так, с запястьями я закончила, масло поможет тебе успокоиться. Не провоцируй его больше. Ты должна слушаться.
Зулейха покинула меня, тихо прикрыв за собой дверь. А я упала на кровать, закрыла глаза. И в этот самый момент увидела перед собой чудовище. Монстра, каким показался мне халиф в ту секунду, когда он с пугающей властью навис надо мной в кабинете, лишая воли к сопротивлению одним лишь взглядом. Жестокий и равнодушный к моему смятению, он будто получал удовольствие от того, как я трепещу в его власти, не смея пошевелиться.
Он запретил мне выходить из комнаты, и теперь мне не осталось ничего более, кроме как пялиться в потолок, прокручивая в голове его угрозы. Чуть позже принесли еду, но я отвернулась от служанки и легла на бок — аппетита не было совсем. И, кажется, задремала в тяжелом, липком забытьи. Потому что когда открыла глаза, за окном было уже совсем темно.
Я была в комнате не одна. Кто-то бесшумно приоткрыл дверь, вошёл в неё и приблизился к кровати. Через несколько секунд противоположная сторона матраса прогнулась под тяжестью его тела, а моей щеки коснулись его губы.
— Ты спишь, Аня? — раздался в тишине его низкий, вкрадчивый голос.
Я промолчала. Он понимал, что я не сплю, поэтому я не трудилась с ответом. Да и не было у меня никакого желания болтать с ним после всего того холода и унижения, что он обрушил на меня в кабинете.
— Как ты? — продолжал допытываться он, будто мы старые друзья или влюбленные. И будто это не по его вине я сейчас чувствовала себя раздавленной и опустошенной.
— Ты обижена на меня, — констатировал он. — Я был излишне суров, когда сорвался на тебе. Но ты получила ценный урок. Нельзя общаться с другими мужчинами. Даже с охраной. Исключение мой помощник, и то в пределах разумного.
— Я уже всё поняла, — зло бросила я через плечо и нечаянно коснулась губами его бороды.
А в следующее мгновение я оказалась в плену его внимания. Он целовал меня властно и бесцеремонно. Так, словно я его законная собственность. Будто он имеет на меня все права. И, по его мнению, так оно и было.
— Нет! Не трогай меня! — упершись в его грудь руками, я попыталась сдвинуть эту живую скалу, но всё было зря. Он был непреклонен в своем желании подчинить.
— Не стоит испытывать моё терпение, Аня, — произнес он, не отрывая от меня своего внимательного, глубокого взгляда. — Я привык, что в этом доме мои просьбы ценятся. Ты здесь моя особенная гостья, и мне бы хотелось, чтобы ты разделяла наши традиции, а не спорила с ними. Оставь свои сомнения, для меня важно видеть твою искренность и уважение к моим правилам. Я твой покровитель в этих краях, и я жду, что ты доверишься мне.
Он отстранился, его глаза в полумраке светились спокойной уверенностью.
— Праздник уже начался. Мой день рождения. Это важный вечер, и я подготовил для тебя красивое платье. Ты можешь покрыть голову, как того требует обычай, и выйти со мной к гостям. Я был бы рад видеть тебя рядом, а не знать, что ты проводишь вечер в одиночестве. Я буду ждать тебя в своей спальне через пятнадцать минут. Мне нужно ответить на несколько звонков.
Он ушёл, но на мгновение остановился у самой двери, обернувшись.
— Я действительно буду ждать, — повторил он, и в его голосе прозвучала неожиданная мягкость.
Я закрыла глаза, пообещав себе, что останусь здесь. Пусть ждёт. Наверняка внизу сотни гостей, и среди них найдётся немало тех, кто мечтает о его внимании. Я не обязана быть частью этой толпы.
Но он сказал, что будет ждать. И то, как он это повторил, заставило меня задуматься. Значит, моё присутствие для него действительно что-то значит. К тому же это отличный шанс выйти из четырех стен, осмотреться вокруг и получше узнать это место и людей, которые окружают халифа.
Я села на кровати, посмотрела на свои руки. Пальцы до сих пор подрагивали после нашего тяжелого разговора в кабинете. Нужно прийти в себя.
Выбрать платье и вести себя уверенно, никто не заметит моего волнения. Вздохнув, я поднялась и пошла в гардеробную. Платье выбрала закрытое, но очень красивое. Оно село идеально, будто на меня шили. Хотя кто знает, может, так оно и было. Расчесав волосы, я уложила их на одну сторону. Всё равно придётся покрыть голову, раз этого хочет халиф — в этом доме свои правила. С макияжем не усердствовала: никаких чёрных стрелок или алых губ, всё по минимуму, чтобы не казаться вульгарной.
Когда я постучала в дверь его спальни, она распахнулась мгновенно, будто он стоял прямо за ней и ждал моего появления. В руке Асада я заметила телефон; он что-то резко бросил по-арабски и отключился.
— Решилась, значит?
— Да. Вы же дали понять, что это важно для вас.
— Рад, что мои слова хоть что-то для тебя значат. Проходи, я почти закончил приготовления.
Он возился с запонками, и одна никак не слушалась. Было даже немного смешно наблюдать, как великий и могучий халиф не может справиться с крошечной деталью.
— Я могу помочь, — негромко предложила я, желая разрядить оставшееся после ссоры напряжение.
Он поднял на меня взгляд своих чёрных глаз, в которых больше не было того пугающего холода.
— Можешь, значит, помоги.
Он протянул мне запонку и руку. Я быстро застегнула её, стараясь не смотреть ему прямо в лицо, потому что чувствовала его пристальное, изучающее внимание.
— Ты всё еще чувствуешь слабость? — спросил он неожиданно примирительным тоном. Я вздохнула, вспоминая, как сильно сжимала кулаки от обиды, пока он отчитывал меня.
— Немного нервничаю.
— Прости меня, Аня, — он коснулся моего лица, осторожно погладил щеку. — Я не должен был так резко срываться на тебе и быть столь суровым.
— Всё уже случилось, к чему теперь эти сожаления? — я опустила голову. Когда я смотрела на него, мысли путались, и я забывала всё то негодование, что копила в себе.
— Случилось, но мне жаль. Я не люблю проявлять такую жесткость. Тем более мне не нравится проявлять ее к тебе. Что-то внутри меня противится этому… Что ж. Давай оставим это в прошлом и пойдём. Уверен, тебе понравится праздник. Только покрой голову. Не хочу, чтобы твою красоту видел кто-то, кроме меня.
ГЛАВА 9
Праздник действительно произвёл на меня впечатление. Я, пожалуй, впервые видела такое количество народу. Все стекались к дворцу, словно муравьи в огромный муравейник. Я даже невольно улыбнулась такому сравнению.
— У тебя красивая улыбка, — заметил халиф, и я тут же потупила взгляд. — Я сказал это не для того, чтобы ты перестала улыбаться. Не отказывай мне в мой день рождения, не прячь её.
Он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони. Провёл ласково, почти невесомо, заставляя сердце пропустить удар.
— Я рад, что на удочку вербовщика попалась именно ты. Ты очень красивая.
— А у вас был выбор? — поинтересовалась я с проснувшимся любопытством. — Как это вообще происходит?
— В твоем случае был выбор. Из десяти девушек я выбрал именно тебя. Но я и представить не мог, что на фото ты не такая прекрасная, как в реальности. Ты даже снилась мне, Аня.
— Поэтому те подарки, в прошлой жизни, были настоящие?
— Да, — кивнул он. — Но хватит об этом. Не отходи от меня ни на шаг, я должен поприветствовать почетных гостей.
Пока халиф общался с приглашенными, я украдкой осматривалась, ища входы и выходы. Так, на всякий случай, знание территории рано или поздно пригодится.
В сам дворец пускали далеко не всех, лишь избранный круг. Для них организовали роскошный фуршет и шведский стол. Халиф явно не стеснялся светской жизни, и его гостей, кажется, это более чем устраивало. Я заметила, что некоторые девушки пришли с непокрытыми головами. На мой немой вопрос Асад лишь усмехнулся и негромко произнёс:
— Им ищут женихов.
— А разве так можно?
— Можно. В нашем мире возможно всё, — ответил он загадочно. — Ты голодна? Хочешь чего-нибудь съесть?
— Нет, спасибо, — я застеснялась под вниманием стольких людей. Халиф задержался на мне долгим, изучающим взглядом.
— Уверена?
— Да.
— Посмотри на меня. В глаза.
Я не могла. Как бы ни старалась, посмотреть в его глаза не получалось. Там словно бездна разверзлась и вот-вот меня поглотит.
— Я не могу.
— Почему?
— Не знаю…
— Боишься меня?
Да, боюсь. Очень боюсь. Но вслух это решила не озвучивать.
— Я приготовил для тебя подарок. Уверен, тебе понравится. Подойди ко мне.
Что? Ещё ближе? Я до сих пор чувствовала на своих губах его губы. Я до сих пор не отошла от того поцелуя, а он требует приблизиться к нему?
Вздохнув, я сделала шаг к нему, опустив при этом лицо вниз. Так и застыла. Вздрогнула, когда что-то холодное коснулось щеки. Он сам надел на меня серьги.
— Потом посмотришь, но мне кажется, эти камни подходят к твоим глазам. Тебе идут изумруды.
— Спасибо, — всё, что смогла выдавить из себя, мечтая отрастить крылья и, бросив в лицо халифу его изумруды, улететь домой. Детская хотелка, знаю.
— Сейиди? (Мой господин?) — вдруг послышалось сзади, и я отпрянула, словно воровка, которую поймали на месте преступления.
Рядом со мной стояла девушка невиданной красоты. В прямом смысле этого слова. Я таких раньше не видела. На ней красивое платье в пол, на голову небрежно наброшен платок, а на длинной, лебединой шее красуется бриллиантовое колье. Эта девушка выглядит дорого и эксклюзивно. Словно родилась для этого дворца.
— Лиш инта хун, йа Аиша? (Что ты здесь делаешь, Аиша?) — прогремел над нашими головами голос халифа.
— Васальт ашаан такдим ляк хадия (Я пришла поздравить тебя), — она подняла на него блестящие от слёз глаза, и я увидела в них мучительную боль. Такая нежная и красивая… Почему она плачет?
— Халь ана арсальт хада кермаляк? (А разве я тебя звал?) — жестко спросил халиф.
— Ля. Инта насейтни иилякан (Нет. Ты вообще забыл обо мне), — слеза скатилась по её щеке, а мне захотелось обнять и утешить несчастную. У неё, должно быть, большое горе, судя по теням, пролегшим под глазами.
Я не понимала, о чём именно они говорят, и подумала, что выгляжу сейчас как пятно на белоснежной скатерти. Совершенно не к месту.
— Мне покинуть вас? — спросила я осторожно у халифа, а тот медленно перетёк взглядом с неё на меня.
— Нет! — ответил так же грозно. Казалось, одним своим взглядом он припаял меня к месту, так что не сдвинуться.
— Имши! (Уходи!) — бросил он небрежно ей и, схватив меня за руку, увёл за собой.
Я обернулась к девушке, но та осталась стоять на месте, прижав белые, изящные руки к груди.
— Куда мы идём? — спросила я, еле успевая за халифом.
Он не ответил. Да и глупо было ожидать, что ответит. Я же всего лишь игрушка.
Снова посмотрела назад, но девушки там уже не было. Кто она? Зачем приходила и, самое главное, почему она плакала?
ГЛАВА 10
Праздник и не думал заканчиваться, салюты и крики продолжались ещё очень долго, и я слишком устала. — Скоро мы уединимся, — пообещал мне халиф.
И мне стало не по себе. Не то чтобы я не хотела отдохнуть. Хотела, ещё как. Но после его слов поняла, что покоя мне никто не даст. Впереди была неизбежная близость. Как он там сказал? Вскроет мою упаковку. Чувствую себя вещью. Дорогой и желанной, но всего лишь вещью.
Время настало, и Асад велел мне идти за ним. Всё должно было случиться в его комнате, и, шагая по коридору, я отчетливо это понимала. Но ничего не могла сделать, чтобы спастись. Я могла бы устроить истерику или заупрямиться, но что-то подсказывало, что на этот раз мне не отвертеться.
И когда за нами закрылась дверь, халиф прижал меня спиной к себе, уткнулся носом в макушку. — Наконец-то. Я ждал этого часа.
Я застыла, зажмурилась. Наверное, надо было что-то ответить, но в голове стояла звенящая пустота. Ни единой мысли. — Кто была та девушка? — спросила я первое, что пришло на ум, и сглотнула, когда руки халифа властно опустились на мою талию. — И почему она плакала? — Зачем тебе это знать? — я слышала по голосу, что он улыбается.
Дыша мне в волосы, он будто впитывал в себя мой запах, лишая возможности дышать. — Думай лучше о нас. О том, как ты забудешь обо всем в моих руках. О том, как покоришься мне и наконец признаешь, что принадлежишь только мне одному. Весь мир сейчас перестал существовать, Аня. Остались только ты и я.
По коже побежали мурашки. Не страха, нет. Как ни странно. Просто он действовал на меня так. Один его голос мог заставить меня трястись, но не от холода. — Мне нравится, как ты дрожишь в моих руках. Словно испуганная лань. — Я просто волнуюсь… Вернее, боюсь. Это обязательно должно случиться сегодня? — я попыталась пойти на хитрость, но это не спасло меня. — А почему нет? Не бойся меня, Аня. Я не причиню тебе вреда, если, конечно, ты сама не натворишь глупостей. — Каких глупостей? — я уставилась на его руки, властно поглаживающие мою талию. — Ты уже не маленькая девочка. Думаю, сама понимаешь, что можно делать, а что нет. Тот инцидент с охранником не должен повториться. И ты смотрела на гостей слишком прямым взглядом. Это тоже харам, Аня. Ты должна опускать глаза перед другими мужчинами. Я разрешаю тебе смотреть только на меня. — Ясно, — выдохнула я, тщетно пытаясь унять дрожь в ногах. — Мне нравится, как ты на меня реагируешь, — усмехнулся халиф, коснувшись губами моей шеи. От этого почти невинного прикосновения меня бросило в жар, а затем сразу в холод. Проклятые кондиционеры. — Не причиняйте мне боль. Пожалуйста, — попросила я совсем тихо.
Асад развернул меня к себе и поймал за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Что ты себе надумала? — Я… Я просто боюсь боли. И если уж я в вашей власти, то хотела попросить быть милосердным. Хотя бы физически. — Я так сильно похож на того, кто ищет удовольствие в чужих страданиях? — он усмехнулся лишь краешком губ. — Нет. Не похожи. Но я не знаю ваших порядков и… Мне просто страшно. — Тебе нечего бояться в моих объятиях. Я не собираюсь причинять тебе вред. За исключением одной маленькой детали… Ты ведь невинна, Аня? Мне не солгали? — Не солгали. — Это и хорошо, и одновременно трудно для тебя. Как ты понимаешь, в таком случае избежать дискомфорта не получится. Но я не хочу тебя пугать. Это не так страшно, как тебе могло показаться. Просто доверься мне и не думай об этом.
Он склонился к моему лицу, его губы накрыли мои. Поцелуй был внезапный и глубокий, он прижимал меня к себе так сильно, что я почувствовала, как рушится моя воля. Его поцелуй поглощал меня целиком, утягивая в себя, и я не могла сопротивляться. — Сегодня ты будешь со мной, Аня. Этому нужно радоваться, а не бояться.
