Я удивленно на нее посмотрела:
– Он меня спас. И сидел рядом все это время, пока ты не пришла, – слезы опять подступили к глазам, едва я вспомнила глаза и ухмылку того типа, что шел за мной и пытался попасть в квартиру.
Мама нахмурилась и подошла ко мне. Нежно погладила по волосам и прижала к груди.
– Не плачь, все уже позади. Надо быть аккуратнее и внимательнее. Да, сегодня этот мальчик молодец, я в долгу перед ним. Но это не значит, что теперь он твой друг. Он просто тебе помог. Он старше тебя почти на пять лет, да и репутация у него не самая лучшая. Совсем не подходящая для дружбы с маленькой девочкой. Зачем вот ему твое расписание?
– Он сказал, что теперь будет меня встречать после школы и провожать домой. Сказал, что я теперь ему как младшая сестренка.
Мама хмыкнула и задумалась.
– Ладно, посмотрим. Делай уроки.
Костя зашел примерно через час, хмурый и с ссадиной под глазом. Я предложила ему выпить с нами чаю, но он отказался.
– Извини, синица, у меня еще дела сегодня. Давай в другой раз.
Я протянула ему расписание. Он просмотрел его и закусил губу.
– В среду я не смогу тебя встречать. У меня еще у самого занятия в это время. Но я что-нибудь придумаю, – он бережно сложил листок и убрал во внутренний карман. Потом взлохматил мои волосы. – Ну что, птица-синица, тогда до завтра.
Я улыбнулась. Что бы мама не говорила, а для меня он уже был самым лучшим другом. Он практически светился в моих глазах.
– Молодой человек, задержитесь на минуту. На пару слов, – мама протянула ему деньги. – Вот, это за сегодняшнюю помощь.
Костя опять нахмурился, его глаза недобро сверкнули.
– Спасибо, это лишнее.
Мама все еще держала деньги в руках, но, когда Костя так и не пошевелился, чтобы их взять, опустила руку.
– Лиза, займись уроками, – и, не дожидаясь пока я уйду в комнату, она продолжила, – я правда очень благодарна за все, что ты сегодня для нас сделал. Но я не думаю, что вам с Лизой стоит дальше общаться. Ей двенадцать, она, по сути, еще совсем ребенок и ничего не понимает. Ты теперь для нее герой. А я прекрасно знаю что ты за человек и с какой компанией ты общаешься. Не дай бог, Лизу туда втянешь.
Лицо Кости окаменело.
– Я просто хочу убедиться, что больше с ней ничего не случится. Что она будет возвращаться домой со школы в безопасности. Вы днем на работе и не можете о ней позаботиться. Зато это могу сделать я, – он спрятал руки в карманы джинсов и посмотрел маме в глаза. – Какой я человек и с кем я общаюсь к делу не относится. Сегодня все обошлось. Но вы уверены, что в следующий раз все закончится хорошо? Не страшно, если просто ограбят. Но могут ведь… – его голос дрогнул.
Мама опустила голову, вздохнула и зябко поежилась. Потом кивнула.
– Спасибо. Но только пожалуйста, этим и ограничимся. Ты ее встречаешь и приводишь домой. Не надо ее к себе привязывать, втираться к ней в доверие.
Костя коротко кивнул.
– Конечно. До свидания. Я спешу, если вы сказали все, что хотели, – затем он через плечо матери улыбнулся мне. – Пока, птица-синица. Завтра увидимся.
Начиная со следующего дня почти ежедневно, он стоял возле крыльца моей школы, дожидаясь меня после последнего урока. Каждый день, кроме среды. По средам меня встречал большой и угрюмый Санек, по-настоящему внешне устрашающий и своими размерами, и выражением своего лица. Он со мной никогда не разговаривал, даже не здоровался. Просто шел чуть позади до самой квартиры. И уходил, как только я замыкала дверь изнутри. В такие дни я воображала, что я принцесса и у меня есть собственный телохранитель. Я даже иногда делала реверансы или важно кивала головой при встрече с Саней.
Но все остальные будние дни мне нравились намного больше. Я с нетерпением ждала окончания последнего урока, быстро скатывалась на первый этаж, чтобы вылететь на улицу, навстречу Косте. Иногда даже не переобуваясь и не одевая куртку. Он терпеливо ждал, пока я оденусь, отказываясь идти со мной раздетой и без шапки.
По дороге он расспрашивал меня о прошедшем дне. И чувствовалось, что он делает это не для галочки, а с интересом. Ему было важно услышать все подробности, даже то, что мне сказала задавака-Машка со второй парты, когда я плохо ответила на алгебре.
Вскоре, математика стала нашей основной темой. Я не понимала последнюю тему, и двойки сыпались на меня, как из рога изобилия.
– Давай я тебе объясню эту тему. Разберем вместе несколько задач, – предложил, наконец, Костя.
Я недоуменно уставилась на него.
– Но ведь ты же двоечник! Ты же в училище учишься!
Его брови взлетели вверх.
– Кто сказал, что я двоечник? Я неплохо учился в школе. А математика вообще была моим самым любимым предметом. Математика и физика.
– Но ведь ты ушел в училище после восьмого класса!
– Чушь какая. Я ушел не из-за того, что глупый. Я ушел, потому что в моем случае – это кратчайший путь к получению профессии. Я отучусь и смогу зарабатывать деньги, стать независимым. У меня нет возможности потратить еще семь лет на учебу. Да и руками мне нравится работать.
Я примолкла, пытаясь усвоить сказанное им. Выходило, что все вокруг не так просто, как кажется.
В этот день Костик помог мне сделать уроки, а потом мы сели за математику. Он очень доступно все объяснял, уже вторую предложенную им задачу я решила самостоятельно, без его помощи.
– Вот видишь! Ты молодец! Схватываешь налету. Настоящая птичка, – он широко улыбнулся. – Пошли за мороженым, заслужила.
Никогда еще я не одевалась так быстро. Возле нашего дома было несколько продуктовых магазинов и ларек с мороженым. Но вкуснее всего было мороженое, которое продавали бабушки, сидящие у магазинов с коробками сладостей, пирожков и семечек.
Костик даже не посмотрел в сторону ларька, сразу направился к бабушкам. Моя улыбка стала еще счастливее. Сразу видно человека, разбирающегося в мороженом. Мама мне запрещала что-либо покупать у бабушек, это не гигиенично.
Так у нас появился ритуал после школы есть мороженое и делать вместе уроки.
Год пролетел быстро. Началось лето, каникулы. Благодаря Костику, у меня вышла по математике твердая четверка, но она меня совсем не радовала. Теперь меня не нужно было встречать со школы. Костик заканчивал училище, я его совсем не видела. Потом меня отправили в деревню до августа. Я едва дождалась окончания своей ссылки. Вернувшись в город, я намеренно проводила все дни во дворе, чтобы увидеться со своим другом. Но его все не было.
Однажды вечером я вернулась домой и поняла, что потеряла ключи. Это меня даже немного обрадовало. Мама еще не вернулась с работы, и за помощью я могла обратиться только к одному человеку.
Я взлетела на последний этаж и постучала в дверь. Сердце билось где-то в горле. Спустя пару минут раздались шаги. Дверь открылась, на пороге стоял Костик, лохматый и в одних спортивных штанах, без футболки. В углу рта висела привычная незажженная сигарета.
– О, птица-синица, привет! Давно тебя не видел, – удивился он. – А ты выросла и загорела за лето, – он улыбнулся, и у меня на душе потеплело.
– Костик, кто там? – позади Кости показалась девушка, одетая в его футболку. Красивая, с длинными черными волосами, почти до пояса. Ее рука по-свойски обняла его за талию, подбородок лег ему на плечо. – Ой какая малышка. Девочка, тебе нужна помощь?
Мой подбородок затрясся. Глаза защипало, но я проглотила подкатившие слезы и вздернула подбородок.
– Нет. Просто дверь захлопнулась, а я ключи потеряла. Но мама сейчас уже придет. Я подожду ее внизу.
Костя догнал меня уже возле моей двери. Он успел натянуть футболку, в его руках был чемоданчик с инструментами.
– Погоди, куда помчалась. Сейчас я вскрою дверь. Незачем сидеть под дверью, небезопасно.
Я, насупившись, молчала.
– И раз ключи потеряла, надо замок сменить. Мало ли кто их найдет. Тут все всех знают и все видят.
Я дернула плечом.
– Ну и что на тебя нашло. Столько времени не виделись, а ты только дергаешься. Как лето прошло?
Я молча сидела на ступеньке, отказываясь с ним разговаривать.
– Я с девушкой познакомился. Она потрясающая. Я думаю, вы быстро найдете с ней общий язык. Вы же девчонки. Ну вот и все. Заходи.
Я промчалась мимо него в свою комнату и хлопнула дверью.
Костя пришел к нам этим же вечером еще раз. Я не выходила из своей комнаты, ни к чему ему видеть мое зареванное лицо.
– Вот, я ключи во дворе нашел. Замки можно не менять. А птица… То есть Лиза где? – услышала я его голос за дверью.
– Я же тебя просила с самого начала не привязывать ее к себе. У тебя своя взрослая жизнь, ни к чему она маленькой девчонке, – ответила моя мама тихо. Ее голос звучал грустно и мягко. – Я вижу что ты для нее делаешь, и очень благодарна тебе. Но, наверное, вам пора перестать уже общаться. Мы в любом случае скоро переезжаем, так будет лучше. Для всех.
Что ответил Костя я не услышала. Вскоре хлопнула дверь.
Когда выносили мебель, я видела Костю во дворе. Он обнимал все ту же девушку, что была до этого в его квартире. Заметив меня, он улыбнулся и махнул рукой. Я опустила глаза.
Больше я его не видела.
Через пару лет я приезжала в родной двор в гости к подружкам и встретила бабу Машу. На мои вопросы о Косте она расплакалась.
– Нет больше Костика. В армию ушел. Его в Чечню отправили. Он там и пропал без вести. Бедный мальчишка, даже похоронить и оплакать некого.
После этого я ревела еще неделю. Перед глазами стояла картина нашей последней встречи: он в обнимку с той девушкой, улыбается мне и машет рукой.
Двадцать лет спустя.
– Елизавета Владимировна, еще раз разрешите вас поблагодарить за то, что согласились работать с нашей компанией, – на встречу мне поднялся мужчина в дорогом деловом костюме, невысокий, в слегка запущенной физической форме, хотя чувствовалось, что он следит за собой. По моим сведениям, он был почти в два раза старше меня и внешнему добродушию не стоило доверять полностью: он обладал деловой хваткой бульдога, именно поэтому я сейчас находилась в здании одного из его детищ – весьма известной страховой компании. Помимо нее, ему принадлежало несколько автосалонов, сеть автозаправок и автомастерских.
– Борис Евгеньевич, добрый день, – я протянула ему руку, переложив свой кожаный портфель в другую. Он ее крепко пожал.
– Очень рад наконец встретиться с вами очно, после стольких недель переговоров. Вам удалось изучить все документы, которые я вам отправлял? Ох, простите, присаживайтесь, пожалуйста, – он выдвинул один из стульев около длинного стола в переговорной.
– Да, конечно. Спасибо, – я устроилась за столом, вынимая папки с документами из портфеля. – И тем не менее, более тщательное изучение документации здесь, на месте, все еще необходима. Мне не хватает информации. Я нашла белые пятна в отчетных финансовых документах, но я так пока и не вычислила откуда они и кем созданы.
– Безусловно. В вашем распоряжении весь мой персонал, все бумаги, все, что вам необходимо. Я осмелился выделить вам даже отдельный кабинет для работы. Сейчас мой секретарь вас проводит. С сегодняшнего дня она и ваш секретарь тоже, обращайтесь к ней по любому вопросу, не стесняйтесь, – Борис Евгеньевич нажал на кнопку селектора и обратился уже к секретарю. – Анна Михайловна, будьте так любезны проводить Елизавету Владимировну в ее офис.
Мне выделили просторное помещение с панорамными окнами, удобной офисной мебелью и современной техникой. Огромный стол у окна был завален разноцветными папками с документами.
– Это бухгалтерские отчеты за последние пять лет, как вы и просили. Они продублированы в цифровом виде на компьютере, папка на рабочем столе, – Анна Михайловна чем-то напоминала мне мою учительницу по математике в старших классах: такая же подтянутая, строгая и суровая. – Через два часа у вас встреча с заместителем Бориса Евгеньевича. Дальше вам проще будет работать уже непосредственно с ним. Не желаете кофе?
– Нет, спасибо. Если можно, я бы не отказалась от стакана обычной воды, пожалуйста.
– Конечно. Сейчас принесу.
Через минуту, секретарь вернулась, поставила высокий стакан на салфетку на моем рабочем столе.
– Спасибо большое, – сдержанно улыбнулась я.
Она лишь кивнула в ответ.
– Если я буду вам нужна – можете вызывать по селектору. Он на вашем столе, возле внутреннего телефона.
После этого Анна Михайловна удалилась.
Я слегка приоткрыла окно. Ворвавшийся ветер заиграл страницами бумаг на столе. Восемнадцатый этаж, вид на набережную. Окно начало штриховать косыми линиями дождя. Я глубоко вздохнула, взяла папки пятилетней давности и села с ними за центральный стол. Несмотря на дневное время, пришлось включить настольную лампу: на улице стремительно темнело от сомкнувшихся туч.
– Елизавета Владимировна, у вас встреча. Разрешите вас проводить, – я вздрогнула от слов Анны Михайловны, не слышала как она вошла в кабинет. Такое ощущение, что она просто материализовалась из ниоткуда возле стола.
Я приклеила цветной стикер в том месте, на котором остановилась, и захлопнула папку.
– Да, конечно.
Устало сжав переносицу, я выпрямилась и последовала за секретарем. На лифте мы поднялись на пару этажей вверх. Если этаж, на котором работала я и находилась приемная, был парадным, светлым и просторным, то этаж, который мы увидели за дверьми лифта – полная противоположность. Это как хозяйственные помещения во дворце. Этот этаж делился на кабинеты весьма условно: в основном это были просто перегородки между рабочими местами. И даже отдельные кабинеты не закрывались, двери были распахнуты. Народ сновал туда-сюда. С проводами, компьютерами, какими-то схемами. Те работники, которые не бегали с техникой, сидели за компьютерами в наушниках и давали указания в микрофон.
Анна Михайловна шла прямо, ни на кого не обращая внимания. Она походила на флагмана или крейсер, перед которым все расступались. И я послушно следовала за ней, стараясь не отставать.
Мы остановились перед одной из немногих закрытых дверей, которую Анна Михайловна так стремительно открыла, что я даже не успела прочесть надписи на табличке.
– Константин Викторович, Елизавета Владимировна, как и договаривались. Борис Евгеньевич тоже сейчас подойдет, у него важный телефонный разговор. – Анна Михайловна заслонила дверной проем и беседовала с невидимым мне человеком. Ответа я не услышала, но, видимо, меня разрешили впустить. Анна Михайловна пропустила меня вперед. Я ее поблагодарила и вошла в просторный кабинет. Явно мужской, выдержанный в темных тонах. За столом сидел мужчина, вполоборота ко мне, что-то изучая на экране компьютера. Он приветственно взмахнул рукой и указал на кресло справа от него. Я кивнула, хотя он вряд ли это заметил, и устроилась там, где мне предложили. Анна Михайловна исчезла.
– Добрый день. Я – Елизавета… – остальными словами я поперхнулась, когда я внимательно рассмотрела своего собеседника, и осталась сидеть с открытым ртом. Моя ладонь рефлекторно прикрыла его, глаза распахнулись, я боялась моргнуть. Казалось, что вся краска отхлынула от моего лица. Я никогда настолько не верила в приведения и потусторонний мир. Передо мной сидел Костик. Бесспорно, повзрослевший, возмужавший, но это он, я даже не сомневалась в этом. Те же карие миндалевидные глаза, темные брови вразлет, длинные ресницы, тот же прямой нос. Волосы короче, в легком беспорядке, светлые на концах и темные у корней, с намеком на раннюю седину на висках. Пухлые губы и легкая небритость. И на его лице ни тени узнавания, никаких эмоций, ни намека на улыбку.
– Вам нехорошо? Стакан воды? – его брови сошлись на переносице.
Я кашлянула и постаралась взять себя в руки. Может, я все же ошиблась? Ведь это не может быть он. Он погиб. Я знаю, что спустя время пришла похоронка. Моя ладонь метнулась к глазам. Я дала себе пару секунд на осмысление, затем расправила плечи и спрятала все эмоции.
– Да, пожалуйста. Видимо, перепады давления, голова закружилась.
Мужчина кивнул. Встал и налил из графина воды в стакан. Я с жадностью следила за каждым его движением, пытаясь подтвердить или опровергнуть свои догадки. Рост тот же. Плечи шире. Движения уверенные, точные, жесткие.
Он поставил передо мной стакан, на пальце блеснуло обручальное кольцо. На какое-то мгновение, мой взгляд зацепился за кольцо, я не могла отвести взгляд. В этот момент, дверь распахнулась, вошел глава компании. Наваждение спало. Я отпила глоток воды.
– Извините, задержался. Важный звонок, – Борис Евгеньевич сел напротив меня, положил руки ладонями вниз на столе. – Итак, Константин Викторович, вы в курсе, что я решил провести аудит. Вам известны причины. Елизавета Владимировна одна из лучших в своем деле, мне пришлось записываться за несколько месяцев, чтобы она смогла внести нашу организацию в свой плотный график. Как я и предупреждал заранее, для всех работников она – представитель налоговой инспекции. В курсе ситуации только вы, я и Анна Михайловна, которой я доверяю больше, чем себе, – Борис Евгеньевич повернулся ко мне. – Елизавета Владимировна, это фундамент безопасности моей империи, Константин Викторович. Безопасности в самом широком ее смысле: информационная безопасность, пост охраны внизу, сигнализация в каждом кабинете, сейсмоустойчивость этого здания, даже сломанный замок в двери кабинета – за все и всех отвечает этот человек.
На словах про сломанный замок я захлебнулась водой и закашлялась. Пришлось достать салфетку из кармана и прикрыть рот.
– Простите, пожалуйста.
Борис Евгеньевич понимающе улыбнулся.
Константин Викторович даже не посмотрел в мою сторону. Он кивнул начальнику.
– Полностью готов к сотрудничеству, – он перевел взгляд на меня. – Я в вашем распоряжении. Здесь все мои телефоны, адрес моей электронной почты, чтобы вам не пришлось каждый раз подниматься сюда. Чуть позже отправлю к вам специалиста настроить связь по внутренней сети. – Он протянул мне свою визитку. Наши глаза встретились. Он прищурился, сканируя. – Я изучил ваш послужной список, впечатляет, – и будто извиняясь, добавил. – По долгу службы обязан был вас проверить.
