– Ирка, ты чего?! – изумился Саша, – да у нас их сроду не было. В лесу и так всего хватает: волки, кабаны, одичавшие собаки, гигантские росянки, да мало ли чего еще?
Катя была наверху, в спальне, а Хана сидела в уголке. Услышав реплику Иры, она внимательно посмотрела на девочку и поманила ее к себе в уголок.
– Ну-ка, мисс Ирина, колись, причем тут оборотни?
– При том, что у нас оборотень преподаватель.
Пораженная, Хана захлопала глазами. Наконец собралась с мыслями.
– Ирочка, это очень серьезное обвинение. Чем оно подтверждается?
– Три дня назад нам рассказывали об оборотнях. А наш Горов берет выходные ВСЕГДА на Полнолуние.
– Ты с кем-нибудь делилась этими гениальными мыслями?
– Я вас ждала.
– Таак! Хорошо, пошли. – Хана решительно встала, взяла Иру за руку, и они вышли, никем не замеченные. Андрей хотел что-то у Ханы спросить, позвал ее, поискал. По лестнице спускалась Катя.
– Кать, там Ханы нет?
– Так она же с вами оставалась! Что, потеряли девушку? Так на вас полагаться можно, – посмеивалась Катя, – девушку из-под носа увели, а они и не видели!
Хана повела Иру к директору. Но они не знали пароля, а гном не собирался их пропускать.
– Крутиус, я не знаю пароля, но нам срочно необходимо увидеть директора! – строго сказала Хана. Гном только ухмыльнулся.
– Немедленно сообщи профессору Соколовой, что мисс Хана Бинс и мисс Ира Матвеева просят их принять! – гордо произнесла Хана.
– Пропусти девочек, Крутиус! – раздался приказ. Гном мгновенно отскочил в сторону, и сделал девочкам вдогонку «нос». Они прошли в лифт, поднялись на четвертый этаж. Постучались в дверь.
– Входите, проходите, присаживайтесь. Будем чай пить, и решать вашу проблему.
На столе стоял самовар, чайник, три чашки. Немного робея и переглядываясь, девочки сели.
– Ну, мисс Бинс и мисс Матвеева, с чем пожаловали? – разливая чай, поинтересовалась Соколова.
– Ирина, рассказывай.
Выслушав девочек, директор долго сидела, задумавшись. Ожидавшая чего угодно, но не того, что услышала, она не знала, что сказать. Привычная «держать удар», все же здорово растерялась. В школе 1000 детей и оборотень! Но ученицам показать растерянность нельзя.
– Да, задали вы мне задачку. Кто еще знает? Ваши друзья?
– И больше никто. Мы умеем молчать, Валентина Антоновна.
– Спасибо, что сказали. Пока никому не говорите. Я сама все проверю, – вздохнула, – Ой, а чай-то стынет! Ну-ка, на сон грядущий, с молочком, чтобы лучше спалось, – приговаривала, разливая чай, директор.
– Где тебя носило, как осенний листок? – осведомился Роман. – Мы уже в розыск хотели подавать.
– Надо быть внимательнее, тогда и без розыска обойдешься. – и, обняв за плечи Сашу и Катю, тихо сказала, – поговорить надо.
А Соколова, проводив девочек, отправилась к Горову. Он, как всегда, находился в своей лаборатории. Магистр дал ему и зелье, и рецепт его изготовления, и Горов готовил себе лекарство. Оно, действительно, снимало агрессию, и, более того, отнимало силы. В лесу его было опасно принимать, можно было погибнуть. Постучав, она спросила:
– Можно к вам, Павел Дмитриевич?
У Горова екнуло сердце, однако он ответил.
– Да, профессор, входите!
– Вы все работаете, Павел Дмитриевич. Надо же и передышку делать.
– Я и делаю, раз в месяц, на четыре дня, – грустно улыбнулся Горов.
– Вот об этой передышке я и хотела с вами поговорить. – Мягко произнесла директор. – Почему такие странные выходные? И возвращаетесь вы не отдохнувший, а как измочаленный. В чем дело?
– Да, вы правы, госпожа директор. Мне следовало давно вам все рассказать. Но я боялся. Боялся, что вы меня уволите, а то и не приняли бы. Я знаю, это очень опасно. Но ваша школа – моя последняя надежда. Семь лет назад я ходил по ягоды и грибы – я очень люблю собирать грибы – и в лесу наткнулся на раненого волка. Знал бы, кто это – бежал бы без оглядки! У него на шее зияла огромная рана. А у меня руки поцарапаны, по кустам лазил. Как смог, я его подлечил – промыл рану, залил зеленкой – он дернулся, но даже не зарычал. Только смотрел на меня осмысленными глазами. Дал я ему кусок вареного мяса, яйцо очистил, и ушел. Профессор, я действительно, химик-технолог-фармацевт, готовил кандидатскую. И все пошло волку под хвост. Через месяц меня неудержимо потянуло в лес, и я поехал. Врагу не пожелаю того, что со мной было! С год я еще жил с семьей, а потом уехал. Я стал опасен для них. И вот шесть лет я изгой. Ваша школа – моя последняя надежда. Я ищу противоядие. Это моя цель и мечта. На критические дни, чтобы никого не заразить, беру отпуск и уезжаю подальше. Вы, Валентина Антоновна, вправе меня уволить, и не мне на вас обижаться, ведь здесь дети. Но если я останусь… то буду искать противоядие. Мне кажется, что нужна какая-то магическая трава. Можно вопрос?
– Спрашивайте.
– Кто обо мне знает?
– Пока это не важно.
– Вероятно, вездесущая Пятерка, – горько усмехнулся Горов, – как они догадались?
– Не забывайте, они на пятом курсе, знают и умеют почти тоже, что и мы. – мягко ответила директор, – но не им я обязана этим визитом.
– Не им? – изумился Горов. – А кому?
– Есть и еще умные дети. – Соколовой было понятно отчаяние загнанного человека. – Скажите, вы можете гарантировать какую-то безопасность для окружающих?
– Что вы хотите сказать?
– Если я оставлю вас в школе, у меня должны быть определенные гарантии безопасности учеников. Ведь мы совершенно ничего не знаем об оборотнях.
– Валентина Антоновна, – не веря своим ушам, ответил Горов, – оборотни опасны только в дни Полнолуния, когда я уезжаю. Но в другие дни возможны приступы агрессии. Не сильные, но бывают. Мне Иванов дал травку, я ее пью, но он даже не представляет, что это такое. – Горов замолчал, и сидел, опустив голову. Соколова встала, походила по лаборатории, подошла к нему сзади, положили руки ему на плечи, и, слегка встряхнув, произнесла.
– Вы напрасно мне не сказали этого сразу, хоть я и понимаю вас. Правда, не знаю, что бы я сделала, как отреагировала. В общем, Павел Дмитриевич, об этом деле знает узкий круг лиц. – Подвела итог. – Кстати, а почему опасно именно Полнолуние? Ведь Луна на небе есть всегда, а превращения – только при полной?
– Валентина Антоновна, – ответил изумленный Горов, – у вас странный склад ума. Мне кажется, виной всему спектр отраженного Луной света. Но я не могу этого доказать.
– Отраженный свет, – повторила Соколова, – хорошо. Что еще нужно вам для вашей работы?
– Валентина Антоновна, вы меня оставляете? – ошеломленно спросил Горов.
– Ценными кадрами грех разбрасываться. Я спрашиваю, что вам нужно для работы.
– Полное оборудование для исследования крови, я ежедневно беру свою кровь на анализ.
– Оно есть в медблоке. Что еще?
– Помощники. Некоторые опыты длятся неделями, а я не всегда могу.
– Возьмите Неразлучных, не пожалеете. Они все знают. А вообще, идемте, я вас чаем угощу!
В кабинете директора их ожидал Толкин. Увидев входящих, улыбнулся.
– Павел Дмитриевич, как вас удалось сюда заманить?
– Да я его чаем приманила, – улыбнулась Соколова.
Толкин удивленно хмыкнул. Приглашение, да еще личное, на директорский чай, что-то значило. Взяв в руки чашку с душистым питьем, Горов вдруг блаженно вздохнул:
– Какое чудо! Дайте мне рецепт вашего чуда, профессор!
– Мне проще дать всю смесь. Я же не взвешиваю все до грамма! – засмеялась она. – Здесь более 40 компонентов, и они меняются в зависимости от года сбора.
Подошла к шкафчику, вынула мешок, хорошенько его перетрясла, отсыпала приличную порцию в другой мешочек.
– Возьмите, это вам.
Толкин сидел, молча прихлебывая чай.
– Антоновна, кто в школе остается?
– Я и Горов, вы все свободны на две недели. А что?
– Ничего, я так. Что-то мне неуютно нынче.
– Игнатьич, можешь остаться, если что.
– Да нет, побываю дома, – вздохнул заместитель.
Полнолуние наступало 7-го января. Директор вызвала рабочих и в одной из комнат Центрального корпуса была сделана двойная решетчатая дверь с запорами, которые можно открыть только снаружи, и решетка на окне. В комнату поставили телевизор, диван, имелся туалет и даже душ.
Новый год Горов встречал с семьей директора, и впервые за много лет расслабился. Четвертого числа Соколова показала ему комнату с решетками.
– На улице холодно, снег по колено. Чтобы и нам не опасно, и вам тепло, вот, я приготовила жилье. Здесь все есть.
– Валентина Антоновна, – серьезно, глядя на директора, ответил Горов, – я очень тронут вашей заботой. Волку спать на диване – роскошь. Но я абсолютно не знаю, как буду вести себя среди людей. Возможно, это более опасно, чем вы предполагаете. Магистр Матрикус дал мне зелье, я его пью и буду пить постоянно, однако… не знаю.
– Здесь две двери и два надежных замка. Зато мы, не прерываясь, будем брать кровь.
– Вы умеете уговаривать.
Последний довод перевесил. Да и провести на снегу три дня тоже не очень весело. Итак, пятого января Горов вошел в комнату вечером, после ужина, его надежно заперли, директор взяла кровь на анализ. На завтра он попросил сырое мясо.
Утром, взяв оборудование для забора крови, Соколова вышла из лаборатории и даже испугалась: перед ней стоял Роман.
– Игнатов, что вы здесь делаете?
– То же, что и вы, профессор. В школе только вы и оборотень. Вы же не отпустили его в лес.
– Игнатов, что вы себе позволяете? Побывали у Магов, так вам теперь и директор не указ, так?
– Профессор, вы идете к оборотню. Одну я вас не пущу. Если вы меня обездвижите, вас проведут другие, но скрытно.
– Ого, целый ультиматум! А вам не кажется, что вы берете на себя слишком много? – Иронично осведомилась директор.
– Нет, не кажется, – спокойно ответил Роман. – Никто не знает, что это такое, и насколько ему можно доверять. И вообще, Валентина Антоновна, вы нас учили приходить на помощь другу, не дожидаясь, пока он позовет. Вы наш лучший друг, и вы сейчас в опасности.
Соколова сморгнула, Роман отвернулся.
– Спасибо, Игнатов, – голос звучал спокойно, – вы правы, идемте.
В запертой комнате, прижавшись мордой к решетке, сидел красавец-волк. Он не проявлял агрессии, просто следил за людьми. Во взгляде промелькнула тень – чего? – неудовольствия или удивления?
– Доброе утро, Горов! Вы нас понимаете?
Волк кивнул головой, не сводя глаз с директора. Роман настороженно наблюдал за собеседниками. Ему явно что-то не нравилось.
– Ну как, будем анализы брать?
Волк снова кивнул, не сводя с директора пристального взгляда.
– Тогда давайте вашу лапу! – Но при этом она нечаянно глянула волку в глаза. Вместо того, чтобы взять протянутую лапу, упустила шприц и взялась за замок.
– Нет! – Роман сильным толчком отбросил директора от двери, а волк, отскочил в дальний угол комнаты, ощетинясь. Соколова с минуту изумленно на всех смотрела.
– Благодарю вас, Роман. Вы всех нас спасли. Будет нам наука – нельзя смотреть оборотню в глаза! Горов! Подойдите, сударь, к нам.
Убедившись, что к нему не испытывают неприязни, волк подошел двери.
– Вашу лапу, и без фокусов!
Взяв кровь, ему подсунули тушку гуся. В глаза волку никто больше не смотрел. Видя, что они уходят, волк забеспокоился, он пытался что-то сказать, в глазах стояли слезы.
– Профессор, перейдем на контакт, может, поймем.
Оборотень с надеждой смотрел на них. Наконец поняли – он просил принести лекарство, пояснил, где стоит и как его дать.
– Игнатов, вы хорошо знаете лабораторию, быстро за лекарством.
– Только с вами, профессор.
– Что? А, поняла, простите, вы правы. – и они вместе вышли. Когда принесли лекарство, волк радостно запрыгал, потом лег и ждал. Ему все дали и попрощавшись, ушли. Теперь Соколова одна к оборотню не ходила. На четвертый день их встретил человек. Горов был сконфужен.
– Валентина Антоновна, я не знал, что на такое способен, иначе предупредил бы, честное слово.
