Страница 5 из 7
Десятая глава
Первым, конечно же, пришёл в себя Костик.
Скулы его закаменели, и он улыбнулся Дмитрию Алексеевичу.
– Спасибо, – проговорил, замораживая арктические льды.
Не знаю, как там наш Дим Лелич, а меня от этого «спасибо» пробрало по спине.
Наждачкой.
И это отрезвило. Охладило мою голову. Словно ледяным ветром выдуло дурь.
Что это со мной?
Я веду себя с Константином, как девочка в пубертате. К чему эти истерики и необоснованные обвинения? Всё, что было в моей жизни, это результат моего выбора. Это мои ошибки и мои достижения! И, даже если я выбрала не того мужчину, Костя здесь причём?
– Извините, Константин Игоревич, я погорячилась, – отступила от Костика и прижалась лопатками к холодной стене.
– Ева, давай уже просмотри договор, и мы с Дмитрием Алексеевичем его подпишем. А потом, нам нужно ещё много интересного обговорить с тобой! Поторопись! – раскомандовался Костик, вновь усаживаясь на многострадальный стул.
И вот как на него не злиться? Комиссар!
Я исполнительно взяла у охреневшего директора бумаги и послушно села их читать.
Буквы прыгали перед глазами и цифры расплывались. Невыносимые условия труда! Я читала практически по слогам, но смысл всё равно ускользал от меня. Костик хмурился и копался в телефоне. Дмитрий Алексеевич пристроился на стуле с другой стороны моего стола.
В крошечной комнате повисло тягостное молчание. Казалось, воздух загустел и перестал быть газом. Голова моя кружилась всё сильнее.
Я молча, скользя по столу бумагами, протянула договор Костику и он, усмехнувшись и глядя мне в глаза, подписал его.
Я б сказала, подмахнул.
– Пойдём! – скомандовал Константин Игоревич, протягивая бумаги директору.
Затем обошёл вокруг стола и, захватив мою безвольную руку, повёл словно маленькую девочку из кабинета.
Удивительно, что я безропотно поплелась за ним, прихватив свою сумку и плащ, краем сознания отмечая эту странность.
В тесном пространстве лифта, медленно наполняющемся запахом, духом Константина, мне нечем было дышать. На лбу выступила испарина. В глазах у меня темнело и горло сдавливало. Казалось, что вот-вот упаду.
Я опустила голову вниз, чтобы скрыть эту внезапную слабость, и считала этажи. Скорее бы на воздух!
Костик не выпускал моей руки из своей. И тихонько, похоже, непроизвольно гладил ладонь большим пальцем.
На улицу мы вышли все тем же паровозиком. Костик вёл меня за ручку, грудью, как ледоход, прокладывая путь среди внезапно людного фойе.
Тащилась за ним на чужих ватных ногах, не обращая внимания ни на кого.
– Я не сяду к тебе в машину! – запротестовала, заметив, что он тащит меня к синему автомобилю.
Сама удивилась, как слабо звучит мой голос.
Костя притормозил, взял меня за плечи и, дождавшись, когда я подниму голову, сказал, глядя в глаза:
– Я не сделаю ничего против твоей воли. Я не обижу тебя. Я тебе не враг. Ты еле стоишь на ногах. Не сопротивляйся. Пойдём!
И, приобняв, усадил на пассажирское сидение.
Он открыл в машине окна, включил подогрев сидений и выдал мне бутылку с минералкой, предварительно свернув крышку. Сам уселся за руль.
В салоне пахло кожей, Костиком и ещё чем-то неуловимым. Я пригрелась. После выпитой воды и влажных салфеток на лицо стало полегче, и сознание прояснилось.
Я повернулась к Костику, чтобы извиниться, но он перебил меня.
– Не пугайся. Всё нормально. Это как катарсис. Бывает. Ты долго держала в себе эмоции, и сейчас этот коктейль взорвался. Всё уже хорошо. Пей! – сказал он при этом, указывая на бутылочку с водой.
– Кость, извини. Я на самом деле не виню тебя ни в чём, – помолчав, произнесла я.
– Я понимаю. Не переживай, – он замолчал и, отвернувшись, долго смотрел в окно.
Тихо журчал двигатель. Апрельский шаловливый ветерок, залетая в салон, шевелил мои волосы. Неподалёку громко засмеялся ребёнок.
Мир не обрушился. Жизнь летела дальше, и город дышал своими важными маленькими делами.
– Значит, у меня растёт сын, – проговорил Константин.
– Он мой, – вяло возразила я.
– Твой, – согласился Костик и, повернувшись ко мне всем телом, сказал сурово, – не начинай, Ева!
Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.
– Ты хорошо держалась, Ева. И ты в самом начале нашего разговора предложила мне познакомиться с сыном. Потом я выразил сомнения, и тебя сорвало… на моей просьбе о встрече, – Костя барабанил пальцами по рулю, пытливо разглядывая моё лицо своими чёрными глазами.
Провалы в бездну, а не глаза!
– Ты рассказала мальчику обо мне, и он знает, что я его отец. Только по этой причине ты взорвалась. Я понял, не нервничай!
Он, что? Реально думает, будто я сейчас начну бузить? Да я руки толком поднять не могу!
Закрыла глаза и судорожно вздохнула.
Я ведь знала, что встреча будет. Даже подготовилась. Фотографии собрала. Что же меня так растащило…
– Ева, не плачь, пожалуйста, не рви себе сердце! Лучше расскажи про нашего мальчика. Что он любит? Чем занимается? Как он жил все эти годы? Я очень хочу знать, я должен знать, – говорил Костик, вытирая мои неизвестно отчего хлынувшие слёзы.
Полезла за телефоном и, раскрыв нужную папку, отдала аппарат Костику.
Он взял и, глянув на экран, побелел. Первый раз видела такое в жизни. Реально все краски спали с лица, обнажая его суть. Сразу стали страшными запавшие глаза.
Что с ним? Или что он там кроме Ярослава увидел?
Одиннадцатая глава
– Кость? – я тронула его кончиками пальцев за руку.
– Он такой большой уже! – повернул Костя ко мне потрясённое лицо.
Вот сейчас я видела перед собой настоящего Константина Игоревича Жукова. Без прикрас, масок и без налёта обаяния и харизмы.
Можно наблюдать редчайшее явление.
Он выглядит старше и жёстче, чем обычно. Сразу ясно, что совсем не мальчик передо мной. И в то же время выражение почти детского изумления в глазах бесценно.
Так, вот ты какой, ёжик ершистый.
Я знаю это выражение похожих глаз. Видела его не раз. И я знаю, что оно означает.
Костик растерян и обескуражен. Столкнулся с неизведанным.
Волна ненужной и непрошеной нежности накрывала меня, и я поспешила опустить глаза, чтобы спрятать этот порыв. Лишнее это.
– Кость, ему седьмого марта исполнилось девять лет. Конечно, он уже не маленький, – пожала я плечами.
– Седьмого? – Костик улыбнулся.
Так нежно и открыто, что сердце моё дрогнуло, и я почти потянулась рукой, чтобы прикоснуться, погладить его по волосам.
Вовремя остановилась и отвела взгляд.
– У меня восьмого августа, – с улыбкой в голосе проговорил Костик.
Он помолчал, затем тронул меня за руку, а когда я, удивляясь, приподняв брови, повернулась к нему, то торжественно сказал:
– Спасибо тебе, Ева! Ты подарила мне надежду и чудо!
Затем взял мою руку в свои ладони и, склонившись, с чувством поцеловал. Затих, дыша мне в ладонь.
Я не выдержала и всё-таки прикоснулась другой рукой к его жёстким и упругим волосам. Пригладила. И, пропустив между пальцами, провела рукой вдоль головы, ероша, а следом приглаживая шелковистые пряди.
Костик издал странный, стонущее-рычащий звук и потёрся о мою ладонь.
Котик…
А мне вдруг стало так легко!
Будто гора упала с плеч.
И что я нервничала? Константин Игоревич Жуков не обидит своего сына!
Я тихонько, всхлипнув, засмеялась.
– Не плачь, Ева! Не плачь, я всё исправлю! – прохрипел Константин.
– Ты полчаса назад не верил мне. Экспертизу хотел, – напомнила, улыбаясь.
– Да какая тут экспертиза! Всё на лице! Особенно в глазах, – усмехнулся Костя и разогнулся единым гибким движением.
Красив, зараза!
– Я скачаю себе фотографии? – скорее для порядка спросил Костик, уже вновь в образе обаятельного засранца.
Быстро он адаптируется. Крепкий орешек.
– Качай. Там ещё видео есть. Я подобрала для тебя. Посмотри, в отдельной папке лежит, – предложила, сделав очередной глоток воды из бутылки.
Мне, в отличие от него, нужно гораздо больше времени на перестройку.
Константин шустро скинул с моего телефона себе несколько файлов. Причём, судя по количеству движений, кидал он всё подряд, не особо разбирая.
– Как его зовут! Ох, что это я? Было же в деле, Ярослав. Где он сейчас и можно я к нему приеду? Как лучше? Я хочу прямо сейчас, если можно, – засыпал меня вопросами Константин.
Повернул ко мне на мгновение голову, отрываясь от таскания к себе моих папочек. Очень искренне улыбнулся, отзываясь теплом в моей душе. И попросил:
– Поехали сейчас, а?
– В данный момент он, – я посмотрела на время, – сейчас он едет на автобусе из Раменок к метро Университет. Через сорок минут у него занятия на Шаболовке. Поехали, если хочешь.
Пожала плечами и засобиралась выбираться из автомобиля.
Сколько я тут у Костика? Полчаса? А обустроилась уже, чуть ли не корни пустила в обогреваемое сидение. И платочки, и вода. И, о ужас! Расстёгнутые пуговицы блузки. Плащ.
– Ты куда? – изумился Костик, когда я взялась за дверку машины.
– Кость, мне неудобно будет завтра добираться до работы без машины. Поэтому…
– Поэтому я подгоню тебе с утра такси к подъезду, – перебил он меня.
Я вдохнула воздух, чтобы высказать, что я думаю о людях, не интересующихся моим мнением, но Костик и тут опередил меня.
– Ева, пожалуйста, не упрямься. Ты перенервничала и не стоит сейчас садиться за руль, ты лучше знаешь дорогу, и мне хочется, прежде чем встретится, послушать о Ярославе. Позволь довезти тебя, – заговорил он и продолжил просящим тоном. – Я боюсь один. Сопроводи меня, Ева!
– Ярослав парень с характером. И о тебе он знает уже год. Я вчера выяснила, что Ярик спрашивал о тебе у Петра Васильевича и затем, покопавшись в интернете, самостоятельно нашёл о информацию, – рассказывала я, естественно, согласившись с предложением Кости.
Я помолчала, собираясь с мыслями. Не представляю, как отреагирует мой Ярослав. Но Константин взрослее и он должен быть гибче.
– Ярослав знает, что ты сильно обидел меня, Костя, и что ты запретил мне говорить с тобой. А ещё он отцом зовёт Петра Васильевича и сильно скучает о нём. Они были близки. По-настоящему. Много времени проводили вместе. Много разговаривали. Поэтому не рассчитывай на тёплый приём, – я посмотрела на закаменевшее лицо и вздохнула.
