Страница 2 из 4
Тем временем мне в голову летел кинжал, но я не замечал этого. Он ударил меня в нос. Лезвие отскочило, едва соприкоснувшись с кожей. Я непробиваем. Никто не может меня ранить, кроме меня самого.
Выйдя из оцепенения, я понял, что передо мной до сих пор стоит противник. Тот самый, чей друг так нелепо погиб от ранения в ногу. Он ничего не понял: в меня полетел второй кинжал. Я отбил его рукой и занёс меч, но остановился и прорычал:
– Уматывай отсюда.
Наверное, мой взгляд был страшен, потому что это подействовало. Он неуверенно взглянул за моё плечо, туда, где до сих пор бился Лэрн, и попятился. Я поздравил себя с победой, потому что впервые за долгое время смог мирно всё уладить.
Но сейчас не время удовлетворённо разглядывать дверь! Вернее, пустой проём – здесь же странные обычаи. Лэрн до сих пор сражается, ему нужна моя помощь. Я обернулся и увидел, как пятится волноглазый наёмник – это с ним я разговаривал, когда всё началось. Лэрн проткнул бегущего. Кровь пролилась на пол. Волнистые глаза застыли. Они потеряли хитрый блеск, стали выпученными и страшными.
Мы стояли в тишине – я и Лэрн. Вдвоём. На полу лежали тела, кровь блестела красной лужей. Пару столов были перевёрнуты. К счастью, каким-то образом никто не задел лампы, а то мог бы начаться пожар.
Владелец таверны вышел из-за стойки и принялся наводить порядок. Его угнетённый, но не печальный вид говорил о том, что подобное тут не редкость. Откуда только новые посетители берутся, если старые мрут как мухи?
Шорох владельца оживил заведение.
– Фух, – выдохнул я и принялся заворачивать меч обратно в тряпки.
Лэрн же свой убирать не торопился. Он застыл посреди разгромлённой им таверны.
– Что с твоим мечом? – спросил он.
Я смутился.
– Это… я недавно купил его. Решил проверить, прочный ли, вот и погнул. Теперь без ножен… Завернул в одежду. Денег почти нет, так что новый купить не в состоянии, – признался я. – Ты не должен был убивать всех этих людей. Пусть они напали на тебя, но они всё же могут что-то чувствовать… Все допускают ошибки. Да, они неправы, но надо просто быть выше их. А за что тебя разыскивают?
Лэрн не ответил. Вместо этого он мгновенно очутился прямо передо мной. Сверкнул клинок. Секунда! Я вышел из ступора и отразил удар погнутым мечом. Тряпки пришли в негодность, обидно… Да какое это имеет значение?
– Ты что творишь? – крикнул я.
И не успел добавить: «Я на твоей стороне, больной на голову!»
Лэрн бил, я отражал. В начале успешно, но пятый удар попал в цель. В мою грудь.
Лэрн остановился и уставился на место удара. Его лицо выражало что-то странное, похожее на смесь надежды и удивления. Он больше не атаковал, и я тоже опустил клинок. На лице Лэрна отразилось торжество.
– Я так и знал! – просиял он.
На моей груди не оказалось ни капли крови. Как обычно. Я почему-то смутился и принялся бормотать: да, иногда так случается… толстая кожа… не надо удивляться… По правде говоря, я сгорал от стыда за то, что родился таким.
Тут случилось неожиданное. Лэрн убрал меч в ножны, подошёл и… обнял меня, как лучшего друга.
– Я так давно искал тебя, – сказал он.
– Э-э-э… Мы были раньше знакомы? – осторожно спросил я.
Потому что не мог припомнить у себя приятелей, оставляющих за собой горы трупов.
Объятия сдавливали грудь так сильно, что я не мог дышать.
– Нет. – Лэрн наконец отпустил меня и теперь восторженно смотрел мне в лицо. – Мы не знакомы. Но ты такой же, как я.
Я тоже так думал. Лэрна преследовали и старались изжить. Он убивал. Может быть, он не хотел, чтобы всё так сложилось. Но мне почему-то показалось, что Лэрн имеет в виду что-то большее, чем схожий образ жизни.
Тем временем он снова достал меч. Я напрягся. Неужели после таких проникновенных слов он всё же хочет меня прикончить? От него чего угодно можно ждать! Но Лэрн прошёл мимо меня и наклонился к ближайшему наёмнику. Он срезал что-то с пояса своей жертвы.
– Что ты делаешь? – обалдел я.
– Собираю кошельки, – ответил Лэрн как о чём-то естественном.
Он явно не стыдился своих действий.
– Но это же воровство! – воскликнул я.
– Я называю это «военный трофей», – поморщился Лэрн. – Мы выиграли битву, теперь их вещи принадлежат нам.
Я многословно заспорил с ним, но нарвался на полное безразличие.
Раздались шаги. Случайный прохожий зашёл, посмотрел на беспорядок и пошёл своей дорогой.
– Послушай, всё равно они мертвецы, – раздражённо напомнил Лэрн, – зачем им деньги?
– У них могут быть семьи! Они лишились кормильца, у них горе, эти деньги им очень нужны!
– Если так хочешь, можешь найти их семьи и помочь им. Но сомневаюсь, что получишь благодарность, – пожал плечами Лэрн. – Ведь ты устроил тут резню…
Значит, это я тут устроил?! Что ответить на такое?
Собрав все кошельки, Лэрн сел за стол и с тихим звяканьем принялся пересчитывать крохотные статуэтки, большинство из которых были серебряными.
– Лэрн, – позвал я.
– Что? – откликнулся он.
– Куда ты теперь? Мы не можем оставаться на острове.
Лэрн улыбнулся.
– Хочешь пойти со мной?
Я смутился и объяснил:
– Похоже, теперь меня тоже будут разыскивать. Вдвоём будет легче справиться, если на нас нападут.
– Я всегда справляюсь один, – заявил Лэрн, – и пока жив. Но если хочешь, можем путешествовать вместе. Я долго искал кого-то не такого, как они. – Он обвёл рукой помещение.
Признаться, мне льстило, что Лэрн считал меня особенным. Понятно ведь, почему. Я был сильнее обычного человека, раны на мне заживали быстрее, а кожу почти нельзя было разрезать. Эта ненормальность всегда казалась мне проклятием. И вдруг появился человек, который ценил именно это.
– Знаешь, грустно жить среди людей, которые ниже тебя. Они инстинктивно боятся нас, они не равны нам, – продолжил Лэрн. – Поэтому я рад, что встретил тебя.
Я стоял в растерянности. Вот это самомнение! Но, если посмотреть объективно, только что Лэрн один положил целую толпу наёмников. Кто ещё способен на такое?
– Я тоже рад, очень, – выдавил я.
Это была правда. Я действительно радовался, ведь после долгих скитаний встретил человека, который смотрел на меня без страха. Я перестал чувствовать себя изгоем.
– Что ж, пойдём, – сказал Лэрн.
Он сложил в сумку собранные кошельки, только швырнул один на стойку в качестве компенсации. Я взял в руки свой погнутый меч и пошёл вслед за Лэрном.
Глава 2. Провалиться сквозь крышу
Лес сменился степью, и я не видел ей конца. Деревьев и кустов здесь почти не было, разве что иногда встречалась пара гигантских тёмных силуэтов, сливающихся с ночью. Трава под ногами была мокрой от дождя. Мои сапоги хлюпали и скрипели.
Мы с Лэрном были знакомы уже три часа, и я привыкал к перебранкам.
– Давай же! – требовал я.
– Нет.
– Надо торопиться!
– Отстань.
– Мы должны немедленно…
– Я развлёк тебя сегодня, так дай мне выспаться.
Я заставлял Лэрна немедленно покинуть остров, потому что нас наверняка будут преследовать. Но мой друг отличался бесстрашием на грани бессовестности: он не собирался удирать оттуда, где натворил дел.
Ливень уже закончился. Хлюпая глиной и грязью, мы подошли к огромному дереву. Оно высилось посреди открытого пространства призрачной иглой: ночь забрала краски листьев и скрыла от взгляда верхушку. Лэрн в прыжке зацепился за нижнюю ветку – да до неё метра три! – подтянулся и лёг, прислонившись к стволу. Я стоял внизу и что-то кричал ему. Потом плюнул и стал рвать лопухи для лежанки.
Во сне я видел своё первое убийство.
Мне было лет семь. Дул ветер. У меня воздушный змей появился позже, чем у остальных, и теперь я чувствовал, что имею что-то общее с другими детьми. Пёстрая дешёвая бумага игрушки радовала меня. Я бежал по неровному холму, едва не спотыкаясь. Взбудораженный ребёнок…
Эти старшие ребята праздно шатались по горке, на которую я поднялся. Походка с претензией на мощь, сгорбленные спины. Змей летел-летел, упал и дал одному из них по макушке.
– Что это за чертовщина?! – воскликнул подросток, потирая ушиб. – Ты совсем малявка? Эти змеи, – сказал он, поднимая игрушку, – портят небо! Они слишком пёстрые! Лучше бы были чёрными…
Его злоба так резко ворвалась в моё радостное настроение, что я невольно почувствовал гнев.
– Нет, лучше б ты был чёрным! – сердито сказал я.
Я ляпнул первое, что пришло в голову. Кто знал, что отношение к расе зависит от цвета кожи?
– Ах так? Да я тебе сейчас фиолетовую рожу сделаю! – разозлился парень.
От его толчка я кубарем полетел с горки.
– Ты даже со змеем не справился… Куда уж тебе знать, что ездить со склона нужно на заднице, – рассмеялся другой подросток.
Я поднялся и, сдерживая слёзы, принялся отряхиваться, но внезапно вспомнил о змее. Он до сих пор был в заложниках, такой важный, такой ценный! Я подбежал к задирам. Один из них ковырял раму змея. Я постарался выхватить… Змей порвался. Раздался смех.
– Как вы смеете! – прокричал я.
– Что – мы? Ты сам всё сломал.
Замах… Тщетный. Один ловко поймал меня за нос, а двое других воспользовались этим и скрутили руки. Как больно! Тот парень, которому прилетело по голове, наклонился передо мной и показал порванную игрушку.
– Давай в тебе такую дыру сделаю? – усмехнулся он.
Я жалок. Я беспомощен. Что я могу? Только лить слёзы и злиться. Не такой как они. Не такой как все. Мне часто говорили… Неадекватный. Неконтролируемый. Точно!
Я отвёл назад голову и со всего размаха долбанул врага лбом!
Раздался хруст. Жертва упала на спину. Голова парня превратилась в фарш.
Друзья погибшего отпустили меня и бросились к нему. Я навсегда запомнил выразительные глаза одного из них и то, как он схватил за плечи труп с кровавым лицом.
Что за чудовище сотворило такое? Неужели это был я? Внутри засел ужас. Только что этот человек жил, не очень хорошо, наверное, но хоть как-то, а теперь вместо его головы было кровавое месиво. Почему я не могу вести себя как нормальные люди? Всё, что происходило дальше, стало моим наказанием за то, что родился таким.
Я продолжал жить там же. Раз я был маленьким, меня пощадили, но отторгли. Люди, завидев меня, переходили на другую сторону дороги, и не было у меня друзей, родители замолкали, когда я входил в комнату. Иногда люди нападали со спины. Так было, пока меня не заказали наёмному убийце. И его я тоже убил.
После этого стало понятно, что я должен покинуть родной остров.
***
Утреннее свечение небес заставило меня раскрыть сонные глаза. Я лежал в холодной луже, а рядом плавали лопухи, сорванные для лежанки. Да уж. Быть вечно продрогшим – это образ жизни.
Я посмотрел наверх и увидел на фоне неба, как Лэрн сидел на мощной ветке гигантского дерева и безмятежно жевал листик. Расслабленная поза, счастливая улыбка… Если бы незнакомец посмотрел на него сейчас, то никогда бы не поверил, что этот человек может без угрызений совести зарезать кого-либо. Обычный мужчина, только волосы синие.
Каким-то чудом вокруг не собралась толпа стражников с алебардами. Жизнь на этом острове действительно не ценили. А где она ценится? Мир устроен не так, чтобы предотвратить преступление. Он лишь обрекает на муки того, кто его совершил.
Ни с того ни с сего Лэрн спросил:
– Ты знаешь, почему небо светится?
Этот философский вопрос застал меня врасплох. Все задавали его родителям в детстве, но сейчас, от взрослого человека, он звучал странно. Видимо, где-то в глубине души Лэрн был мечтателем. Мало кто задумывался о таких вещах. Всех волновало не небо, а то, чем они будут питаться.
– Да разве ж кто-то это знает? – удивился я.
Мой новый друг улыбнулся очень самоуверенно и даже насмешливо. На его лице часто возникало такое выражение.
– А я знаю. Я был там, на небе.
Это были странные слова, и я решил было, что он бредит. Но Лэрн сразу уточнил:
– Вернее, на верхних островах. Знаешь, там очень холодно, всё светится и обитают драконы. Прямо как в легендах.
