— Он ещё не подписан.
— Потому что лежит у тебя.
— Совпадение.
— И это последнее задание?
Джессика не ответила сразу.
За окном Экстра зажигала первые вывески. Музыка ещё не добралась до закусочной, но стекло уже начинало едва заметно дрожать.
— Последнее, — сказала она.
Я не поверил.
Но согласился.
* * *
Клуб назывался «Предел».
Он располагался ниже основного уровня улиц, между заброшенной станцией грузового метро и старым коллектором. Над входом висела вывеска, половина букв которой не работала. Поэтому ночью заведение называлось «Пред».
Для Экстры — вполне законченное слово.
Владелец принял меня после трёх вопросов:
— Драться умеешь?
— Да.
— Воровать будешь?
— Только по необходимости.
— Пить на смене?
— Если потребует прикрытие.
Он посмотрел на Джессику, которая играла роль посредника по найму.
— Этот мне нравится.
— Это временно, — сказала она.
Меня поставили за стойку в тот же вечер.
Сначала я разбил два бокала, перепутал сиропы и приготовил напиток, после которого клиент минуту молчал, а затем попросил рецепт, чтобы никогда его не повторять.
К полуночи стало легче.
Люди редко замечали вкус после третьего заказа. Зато охотно рассказывали бармену всё, что не решались сказать друзьям, супругам и следователям.
Я слушал.
Запоминал лица.
Учился различать сделки, знакомства и ловушки.
За стойкой быстро понимаешь: алкоголь не заставляет говорить правду. Он просто снижает цену последствий.
Через две недели я знал постоянных клиентов.
Через месяц — поставщиков.
Через два — какие камеры принадлежат клубу, какие полиции, а какие неизвестным людям, способным отключить обе системы.
Человека с фотографии я не увидел ни разу.
Он существовал только в слухах.
Кто-то называл его куратором городской безопасности. Кто-то — сенатским псом. Несколько работников клуба знали псевдоним, но произносили его только после того, как проверяли, закрыта ли дверь.
Мистер Икс.
Я смеялся над именем, пока не заметил, что никто вокруг не смеётся.
В Экстре страх редко выглядел как паника.
Обычно он выглядел как профессиональная вежливость.
В конце третьего месяца в журнале бронирований появилась новая запись:
КОМНАТА 4.
ГОСТЬ: МИСТЕР ИКС.
ОСОБЫЕ УСЛОВИЯ: ПОЛНАЯ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ.
Я перечитал её дважды.
Потом закрыл журнал и посмотрел на часы.
До начала смены оставалось сорок минут.
До первой ошибки — гораздо меньше.
Глава 13. Мистер Икс
За месяц до первого дня отпуска.
Запись появилась в журнале бронирований во вторник:
КОМНАТА 4.
ГОСТЬ: МИСТЕР ИКС.
ОСОБЫЕ УСЛОВИЯ: ПОЛНАЯ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ.
Я перечитал её дважды и позвонил Джессике из туалета для персонала. Там глушители клуба работали хуже всего, а запах отбивал у случайных слушателей желание задерживаться.
— Он здесь.
— Уверен?
— Если это не он, то у нас в городе два влиятельных идиота с одинаково плохим псевдонимом.
— Наблюдай. Не вмешивайся без прямой угрозы жизни.
— Ты сейчас разговариваешь с человеком, работающим в Экстре.
— Именно поэтому повторяю.
Три месяца я наливал чужие напитки, вытирал стойку и изображал человека без биографии. За это время научился открывать бутылки быстрее большинства барменов, замечать драки раньше охраны и по походке клиента определять, прячет он оружие или просто очень гордится собой.
Для Экстры это считалось квалификацией.
Официально меня звали Макс, и я пришёл в «Предел» после неудачной службы в другом городе. Неофициально я всё ещё числился в ОБР, хотя рапорт об увольнении лежал у Джессики на столе.
Она назвала это последним заданием.
Люди, решившие уйти из системы, особенно любят доказывать себе, что хлопнут дверью сразу после ещё одной работы.
* * *
Мистер Икс приехал после полуночи.
Флаер остановился на служебной площадке, куда не пускали даже богатых клиентов. Сначала вышли двое охранников, затем мужчина лет пятидесяти с лицом, которое я видел на официальных трансляциях, но не мог вспомнить где именно.
Такие лица делались по одному государственному шаблону: умеренно доброжелательные, умеренно строгие и совершенно не приспособленные к ответственности.
В доступных мне материалах настоящее имя было закрыто. Должность тоже. Я знал только, что речь шла об одном из кураторов городской безопасности — человеке с доступом к внутренним расследованиям, служебным каналам и тем спискам, в которых неудобные дела превращались в технические ошибки.
За ним тянулся след повреждённых искинов.
Не уничтоженных в бою и не списанных производителем. Их находили в частных комнатах, клубах и гостиницах: сломанные конечности, удалённые блоки памяти, сорванная идентификация. В нескольких случаях рядом исчезали люди, обслуживавшие те же встречи.
Доказательств не было.
Точнее, они появлялись, но никогда не успевали стать доказательствами.
Мужчина не посмотрел на персонал.
Люди вроде него не смотрят на мебель.
Охранники проводили босса до четвёртой комнаты, затем вернулись в общий зал и заказали выпивку. Один сел спиной к коридору. Второй демонстративно увлёкся танцовщицей на сцене.
Они не охраняли дверь.
Они старались не знать, что происходит за ней.
Администратор передал мне заказ: бутылка старого виски, лёд, два бокала и сопровождение из клубного каталога.
— Кого выбрали? — спросил я.
— Нику и Л-17.
Нику я знал. Она работала в «Пределе» дольше меня, копила на переезд из Экстры и каждый вечер говорила, что это последняя неделя. В клубах подобные обещания заменяли пенсионный план.
Л-17 была синтетической моделью сопровождения. Человеческое лицо, нейропластик под кожей, программная вежливость и контракт, в котором право отказа считалось дополнительной функцией.
Владелец клуба за неё не доплатил.
Ника прочитала имя брони и побледнела.
— Я не пойду.
Администратор даже не повысил голос.
— Заказ оплачен.
— Верни деньги.
— Уже проведено через закрытый счёт.
— Мне плевать.
— Тогда штраф, блокировка профиля и долг за комнату.
Ника посмотрела на меня. Не как на оперативника — она не знала, кто я. Просто как на мужчину за стойкой, который мог хотя бы подтвердить, что услышал слово «нет».
Я подтвердил.
— Она отказалась.
Администратор поморщился.
— Макс, не лезь.
