Перейти к содержанию

Моё инферно. За гранью реальности

Автор:

Категория
Киберпанк
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Грязнодар — город будущего, где роскошь соседствует с гнилью, закон с продажностью, а искусственный интеллект давно стал не чудом прогресса, а расходным материалом. Макс Фишер, сотрудник ОБР с дурным характером, тяжёлым прошлым и привычкой лезть туда, где нормальные люди закрывают глаза, оказывается втянут в дело, где теракт, частные военные компании, коррумпированный суд и бесправные искины сплетаются в одну грязную систему. Здесь у богатых есть адвокаты, у власти — свои правила, у людей — цена, а у машин — только инвентарный номер. Но однажды старая сервисная единица произносит невозможное: она помнит имена погибших. И Максу предстоит понять, что ад начинается не там, где машины становятся похожими на людей, а там, где людям разрешили обращаться с живым как с вещью.

Читать «Моё инферно. За гранью реальности» — Брюс Прайдер онлайн

Страница 8 из 29

— Ты понимаешь, насколько плохо всё выглядит?

— Для моего отпуска?

— Для дела «Спектра».

Вот теперь она сказала это вслух.

Не «инцидент».

Не «платформы».

Дело.

То самое, от которого меня отстранили несколько часов назад.

— Материалы уже в суде, — произнёс я.

— Именно.

— И в день слушания два боевых искина пытаются меня задержать.

— Один пытается. Второго уничтожают до извлечения памяти.

— А человек, которого не видят камеры, забирает единственный рабочий модуль.

— Да.

— Насыщенное утро.

— Ты не представляешь, насколько.

В её голосе было что-то ещё.

Не только раздражение.

Она знала новость, которую пока не собиралась произносить при бойцах.

* * *

Джессика подошла ближе.

Я всё ещё сидел у флаера, прислонившись к искорёженной обшивке. Сигарета давно погасла между пальцами, а из салона периодически доносился электрический треск.

Когда-то на вокзале она шла ко мне через толпу точно так же — быстро, прямо, не сводя глаз. Тогда между нами не было развода, служебной иерархии, уничтоженной памяти и организации, которая могла переписать мой маршрут раньше, чем я успел выехать.

Был только плохой кофе и уверенность, что приезд любимого человека способен исправить всё.

Теперь она остановилась передо мной и сначала коснулась пальцами фиксирующей ленты на боку.

— Больно?

— Только когда дышу.

— Значит, терпимо.

— Очень врачебный подход.

Она осмотрела разбитую губу, зрачки и след на шее, оставленный пальцами искина. Прикосновения были быстрыми, почти профессиональными, но я слишком хорошо её знал.

— Я жив, — сказал я тише.

— Вижу.

— Ты прилетела проверить?

— Я прилетела работать.

— Конечно.

Джессика убрала руку и посмотрела на разрушенный флаер, синюю кровь, бронебойную пулю и две платформы, которых официально не должно было существовать.

Потом снова на меня.

— Макс, мой хороший… — произнесла она почти ласково.

Я закрыл глаза.

Эта интонация тоже пережила наш брак.

— Какого хуя ты здесь натворил?

Глава 5. Оправданы

— Какого хуя ты здесь натворил?

— Начал отпуск.

Джессика посмотрела на разбитый флаер, двух уничтоженных искинов и транспортную полосу, залитую синей кровью.

— Вижу. Очень расслабленно.

Она обошла меня, коротко приказала медику ещё раз проверить рёбра и направилась к старшему технику. Разговор занял меньше минуты: сигнальный блок первого искина изъят неизвестным, память второго уничтожена бронебойным выстрелом, внешнего управляющего контура нет, обе модели несут внутреннюю маркировку «Спектра».

Ничего нового.

Но когда факты произносит вслух другой человек, они почему-то начинают звучать хуже.

— Полная изоляция останков, — сказала Джессика. — Никаких сторонних экспертов и автоматической выгрузки в городское облако. Логи копировать на физический носитель. Доступ только по моему подтверждению.

— Боитесь, что доказательства снова исчезнут? — спросил я.

Она повернулась слишком быстро.

Попал.

— Макс, тебе нужно в медицинский центр.

— А тебе нужно рассказать, что произошло в суде.

— Не здесь.

— Здесь лежат два аргумента в пользу того, что разговор уже начался.

Я указал на искинов.

Джессика молчала. Вокруг работали техники, бойцы проверяли крыши и технические переходы, дрон заново строил карту улицы. Никто открыто не слушал нас, но в ОБР умели заниматься делом и одновременно запоминать чужие семейные скандалы.

Она взяла меня под локоть.

— В машину.

— Романтично.

— Пока я ещё прошу.

С этим спорить было глупо.

Мы отошли к её флаеру. Дверь закрылась, отрезав шум улицы, и на несколько секунд внутри стало почти тихо. Только система вентиляции гудела над головой, а на панели мигал служебный канал.

Джессика осталась стоять напротив.

— Сегодня утром вынесли решение по делу «Спектра».

— Я догадался.

— Нет, Макс. Ты догадался, что произошло что-то плохое. Это немного другая категория.

— Тогда удиви.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Их оправдали.

Я ждал именно этих слов, но внутри всё равно что-то опустилось.

— Всех?

— Всех руководителей группы, проходивших по нашему делу.

— По каким основаниям?

— Часть цифровых материалов исключили из-за нарушения цепочки хранения. Принадлежность синтетических платформ признали недоказанной. Второй свидетель отказался от показаний и заявил, что на него давили сотрудники ОБР.

— Мы его не трогали.

— Я знаю.

— Суд тоже знал.

— Суд признал, что не может это установить.

— Удобная формулировка.

— Очень.

Я сел на край пассажирского кресла. Бок отозвался болью, но обезболивающее уже превращало её в далёкий фоновый шум.

Несколько месяцев мы собирали дело по кускам. Платежи через мёртвые компании, приказы без подписей, боевые искины с уничтоженной памятью, свидетели, которые соглашались говорить только после того, как их семьи вывозили из города.

Один свидетель исчез.

Второй передумал.

Доказательства внезапно оказались собраны неправильно.

Система снова доказала, что правосудие — это не поиск истины, а соревнование в том, кто лучше оформил документы.

— Когда было заседание? — спросил я.

— Его перенесли на утро.

— Без уведомления обвинения?

— Уведомление пришло через девять минут после начала.

— Какая досадная техническая ошибка.

— Мы уже проверяем.

— Ничего не найдёте.

— Возможно.

— А во сколько их оправдали?

Джессика назвала время.

Я сверился с журналом вызовов.