Даша Авиш "Сказ о берендее. Тайна Алатырь-камня"

– Здорово! А ты можешь меня взять? Ну хоть разочек? А то надоело по кустам ныкаться. Да и не всегда выходит. Мне кажется, батя догадался о таких моих вылазках. Уже не впервой даёт поручения прямиком перед тем, как уйти на сбор.

– Я бы рад тебя взять, знаешь же. Но у меня самого там птичьи права, и могут за такое выгнать. Тогда мы вообще ничего не узнаем. Поэтому прости, но нет, взять не могу. Потерпи ещё две зимы. А на третью, когда тебе исполнится двенадцать, ты пройдёшь своё имянаречение. Тогда с дозволения старших присоединишься к нам на собраниях.

Вот уже год он вторил мне одно и то же. Я немного завидовал Драгошу, что он уже стал полноправным мужем в общине. Но мне нравилось его слушать и мечтать о будущем, когда я стану взрослым.

– А что обсуждали в этот раз, расскажешь? О чём речь шла?

Вид мой был, наверное, очень жалостливым, потому что друг качнул головой в знак согласия и начал повествование.

Как оказалось, в недавнем походе на вурдалаков пострадал один хлопчик молодой. По описанию я понял, о ком шла речь. Мы лично не были знакомы, но мне довелось его видеть на тренировках. Совсем недавно, ещё года не прошло, как он вырос из новобранцев и пополнил отряд наших деревенских вояк. Увы, его неопытность сыграла с ним злую шутку. По дороге в лес они проходили мимо тернового куста. Парень не заметил, как одна из колючек вонзилась в его кожу, продрав её. В итоге на теле образовалась небольшая, но глубокая рана, которую никто не заметил. Во время битвы, в этот порез попала слюна Вурдалака. Поначалу на это не обратили внимание, но когда отряд поразил умертвия и готовил костры для их сожжения, юноша уже был без сознания. Его тело бил жар, он начал бредить. Едва удалось спасти. Хорошо, что мой батя и Межко быстро подоспели. В деревню было нести страшно. Если бы не справились, мог бы кто и пострадать от нововоплотившегося вурдалака. А так, три луны в лесу на холодной земле, да без сна колдун и лекарь боролись за его жизнь и душу. Не давали ему обернуться тварью. Благодаря их усилиям, беда миновала, парня спасли. Теперь он дома отлёживается.

– Вот почему отца так долго не было! А мне он сказал, что отправлялся к Булатной горе за Морионом.

– Не обижайся на него, общинным сбором было решено держать это в тайне. Представляешь, что началось бы, если узнал кто об этом. Хорошо, если мо?лодца просто начали сторониться. А то и на костёр могут поднять, в страхе, что тот однажды обернётся нечистью. А пока мы молчим, у юноши есть шанс на нормальную жизнь. Межко, как знахарь, заверил, что тот здоров, ему только нужно набраться сил. А ты знаешь, многие из деревни в этом мало сведущи, пропустят всё хорошее мимо ушей и будут шарахаться, да выживать бедолагу, который ценой своей жизни их же спасал. На собрании из-за этого даже не стали озвучивать его имя. И тебе сто?ит держать в тайне всё, что ты узнал от меня.

В ответ на это я только кивнул. Кому как не мне об этом знать. Три года назад мне уже довелось быть свидетелем того, как перепуганная толпа жаждала избавиться от ребёнка – меня. Что уж говорить о взрослом крепком ратнике. Воспоминания накрыли меня с головой, неприятные события прошлого потянули за собой подобно зыбкой трясине. Настроение мгновенно переменилось. Я больше не был весел, меня охватила не то грусть, не то досада. И видимо, эти эмоции отпечатались на моём лице, так как Драгош всё понял.

– Ты всё ещё расстраиваешься из-за того раза?

– А ты как думаешь? Чтобы ты испытывал, если бы все вокруг хотели скормить тебя нежити?

– Прям уж все, скажешь тоже. Отец Шадр, Межко и я, мы все всегда были и всегда будем на твоей стороне!

– Ага, только твой отец не шибко доволен этим. Я слышал, как он злится и ругает тебя за то, что ты со мной водишься. Я боюсь, что в один момент ты просто исчезнешь из моей жизни, что тебя не будет рядом.

– Этого не произойдёт, не бойся. И, кстати, насчёт этого. У меня давно зреет одна идея. Думаю, пора её осуществить, – друг заговорщически посмотрел на меня.

– Что за идея? Ну, чего ухмыляешься? Не расскажешь мне?

– Узнаешь. Приходи на закате, на холм возле реки Веи. Только принеси бурдюк с квасом.

За разговором мы не заметили, как подошли к калитке моего дома. Драгош, по обыкновению, проводил меня, прежде чем отправиться к себе. Ответив кивком головы на его предложение о встрече, я поторопился в хату к отцу. Нужно поскорее выполнить все поручения на день, чтобы вечером выяснить, что задумал друг.

***

Солнце уже спрятало свои палящие лучи, оставив на время мягкое тепло своего круга. Оно уже перестало отражаться в зеркальной поверхности реки, осев на чёрных шпилях деревьев. Со стороны леса начал надвигаться белый плотный туман. Я заворожённо любовался природой и той безмятежностью, которую она сейчас олицетворяла, пока не заслышал шаги. Драгош торопливо шёл ко мне.

– Долго ждёшь?

– Не знаю, – пожал плечами я, радуясь, что он, наконец, пришёл, – я был поглощён удивительной картиной заката. Правда красиво? Здесь так тихо и спокойно, будто по земле не разгуливает нежить и не ведутся битвы.

– Правда. Отчасти, поэтому я выбрал именно это место.

– Так теперь ты мне расскажешь, что удумал? Зачем мы здесь?

– Хочу, чтобы ты стал моим братом.

– Как это? – вытаращился я на него, ошарашенный его признанием.

– Нужно просто совершить один несложный обряд. Я о нём как-то на собрании узнал. Точнее, подслушал, как шептались некоторые парни. Так делают некоторые вояки: кто-то перед битвой, а кто-то после. На днях уточнил все тонкости таинства у Шадра и взял с него обещание не рассказывать тебе. Хотел порадовать тебя. Надеюсь, ты не против.

Его слова распустились солнечным цветком благости в моей груди. Я так расчувствовался, что готов был расплакаться от восторга. Однако взял себя в руки, чтобы поскорее приступить к церемонии.

– Не против? Да что ты говоришь? Я переполнен счастьем! И что бы там ни было, я готов пройти через любые испытания! – пыл, с которым я говорил, вызвал на лице Драгоша искреннюю улыбку.

– Ритуал на удивление прост, хотя у него вполне серьёзный исход. Не волнуйся, просто делай то, что я тебе скажу.

И я повиновался. Друг достал свой небольшой кинжал, что висел на поясе. Лёгким движением он провёл вдоль линий жизни сначала по моей руке, затем по своей. Клинок оставил небольшие надрезы в виде какой-то мне неизвестной руны. Орудие было новеньким и отлично заточенным, так что боли я практически не ощутил, лишь небольшое пощипывание в ране. Кажется, острие было смочено в каком-то зелье. Затем он соединил наши ладони в рукопожатии так, чтобы надрезы соприкоснулись. Обвязал запястья пеньковой верёвкой и велел напоить его принесённым квасом. Сам же покормил меня караваем, что лежал у него в котомке. В конце мы разрезали путы, что сдерживали наши руки, и сожгли их. Пепел втёрли в ладони друг у друга, где слегка кровили порезы. Когда ритуал был завершён, мне почудилось, что сверкнула тоненькая ниточка, словно от руки к руке вела.

– Теперь мы настоящие братья! – гордо сказал Драгош, – отныне никто не сможет воспрепятствовать нашей дружбе. Ты спокойно сможешь входить в мой дом как в свой.

– А отец твой не будет против?

– Я ему сегодня расскажу. Наверное, он будет сильно сердиться, но отменить обряд не сможет. Не беспокойся, он смирится, вот увидишь. А теперь давай отметим это событие остатками кваса с караваем!

Мы просидели на берегу до самых сумерек смеясь и разговаривая. И не было в моей жизни момента счастливее этого. Брат. У меня теперь есть настоящий брат! Я не мог поверить в ту благость, что на меня сегодня буквально свалилась. Это, наверное, сложно понять человеку, имеющему семью. У меня же не было никого, кроме Шадра, что взял за меня ответственность, заменил мне родителя, едва я успел родиться. Но он скорее отец для всей деревни, который печётся о довольстве каждого, нежели мой. Таков долг волхва и старейшины – заботиться обо всех жителях. Сегодня же человек, на которого я ровнялся, кем восхищался, принял меня, сделал кровным братом. Я едва ли не впервые ощутил себя значимым для кого-то. И это чувство больше, ярче и теплее, чем полуденное ярило в безоблачный день месяца липеня. Оно окутывает, согревает и даёт твёрдую почву под ногами.

Мои виде?ния прошлого оборвались одним резким вдохом. Действительность выдрала меня из блаженного сна, из неги воспоминаний, вернув всю боль реальности, от которой не хотелось даже открывать глаза.