Хочу быть богатой и знаменитой

– Людмила Васильевна, мне негде остановиться, не подскажете, кто бы меня приютил на пару ночей.

Та кивнула:

– Отчего же не подсказать. Через дорогу стоит мой дом. Три комнаты пустуют – живите, сколько хотите.

И потекли дни. Казалось, что нескончаемый дождь так и не позволит навестить могилу внучки, именно эту причину выставила Екатерина Сергеевна в своем нежелании уехать. Только Людмила Васильевна видела, что она все больше и больше времени проводила около первой девочки, что шла на поправку.

В первое же утро гостья спросила:

– Вы упоминали о багаже, который принес мужчина. На него можно взглянуть?

– Конечно. Посмотрите в третьей палате, там и документы. Мы брали водительское удостоверение, чтобы свидетельство о смерти выписать – паспорта не нашли, я его положила назад, вместе со свидетельством. Даже не смотрела, что там еще есть.

– Спасибо.

Еще дней через пять Екатерина Сергеевна пригласила доктора для серьезного разговора:

– Людмила Васильевна, – начала она, потирая пальцы, – я хочу совершить преступление.

Доктор в удивлении смотрела на собеседницу и не знала, какой рассказ ее ждет, а та продолжала:

– Уже не один день общаюсь и наблюдаю за этой девочкой. У нее есть профессия, за плечами университет. Юридический факультет – это могу сказать с абсолютной точностью, как и ее специализацию, она цивилист. То, что попала к вам из какой-то немыслимой ситуации и ей требуется помощь – это понятно. Девочка не больна психически, вам это, полагаю, как доктору с многолетним стажем, тоже хорошо известно.

Людмила Васильевна открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыла услышав:

– Пожалуйста, не перебивайте, мне было очень трудно насмелиться, но я все тщательно взвесила и решила. Мою непутевую девочку из могилы не поднять, – тут голос задрожал, из глаз полились слезы. Все, что могла сделать добрая женщина, это сесть рядом и, утешая, обнять за плечи.

Екатерина Сергеевна вздохнула, посмотрела в окно, развернулась к доктору, взяла ее за руки и сказала:

– Люда, я хочу забрать этого ребенка к себе. Она будет нормально жить по документам моей внучки.

– Екатерина Сергеевна, Катюша, не горячись, надо все хорошенько взвесить, просчитать и продумать. Не все так просто.

И две немолодые женщины стали строить судьбу новоявленной Натальи Михайловны Рощиной.

ГЛАВА 5

А женщина стояла у окна и твердила:

– Хочу быть богатой и знаменитой! Хочу быть богатой и знаменитой! Хочу быть богатой и знаменитой!

Утро в орготделе выдалось суматошным. Готовили переговоры с китайской фирмой. Таня пребывала совсем не в радужном настроении, просматривала весь сценарий пребывания гостей, начиная со встречи в аэропорту и заканчивая проводами там же. Отель, размещение, машины, подготовка конференц-зала, культурная программа, питание, сувениры и дресс-код принимающей стороны – последнее для нее было самым неприятным.

Китайцы будут здесь три дня. Значит, целых три дня она должна выглядеть как… , короче выглядеть. Прощайте широкие любимые штаны, которые состоят в основном из карманов и карманчиков, маечку тоже придется менять на топ, как и ласковую безразмерную толстовку на офисный пиджак. И бейсболка тоже прощай. На целых три дня.

Родной шкодный голос прошептал на ушко:

– Тош, чего у тебя все такое мрачное с утра? Ты даже меня ничем не звезданула. Чувствую себя прямо брошенным каким-то.

Эмик-братик смотрел на Таню поверх дымчатых очков и прикидывал, как бы той настроение подправить. Если этим не заняться, Бог ее бедовую головушку знает, куда мысли могут повернуть. Когда Тошка в таком сосредоточенно – задумчивом настроении – это опасно, это значит жди беды. Тоша должна быть деятельной, шумной, тощенькие пальчики должны порхать над клавой, шариковая ручка – заткнута под бейсболкой где-то в волосах, девочке в этот момент нужно под нос песенку мурлыкать или нескладушки собственного сочинения бубнить или «рвать и метать, рвать и метать!». А вот когда она с утра пораньше – завтрак на стол, всякие там спасибо-пожалуйста, на вопросы только «да» и «нет» – это прямо дрожь пробирает. Работа после такого у него не идет. Тут душа ждет неприятностей. И они обязательно придут, ведь их кто-то ждет.

– Тош, а Тош?

Девушка замерла с листком бумаги в руках:

– Эмик, у тебя такое бывает?

– Какое?

– Вот как предчувствие?

– Тошка, какое, блин, предчувствие? Сроду ты этим не страдала! – Обеспокоенность в голосе молодого человека уже была ощутимой.

– Знаешь, а у меня как будто с утра, что-то сердце не на месте. Вот чего-то должно случиться. А что? Кто бы сказал или маякнул хоть как-то. Бумажки эти идиотские перебираю, а у самой мысль какая-то вертится в голове, а поймать, ну вот хоть рухни мир, – не могу. Понимаю, что-то важное пропустила, а вот в котором месте? Как будто что-то мелькнуло и пропало, а я без этого «чего-то» дальше жить спокойно не могу.

– О как! Тош, ты влюбилась, – Эмик прошептал трагически последнее слово, вжал голову в плечи и напрягся, ожидая, что сейчас оно, которое торнадо под именем Тоша его и настигнет. Ан нет, только посмотрела на братика как-то удивленно, пожала плечиком.

– Нет, не в кого.

В кабинет вошла Регина Александровна:

– Привет, народ! Давайте-ка все прогоним по встрече с китайцами, Тош, ты все проверила?

– Ага. Все. Вроде бы. Пойду, водички в чайничек наберу.

Девочка вышла из кабинета, а начальница как-то обеспокоилась:

– Эмик, что-то случилось?

Тот мотнул головой:

– Предчувствие. Тошка со вчерашнего вечера сама не своя. А утром, так полный пипец. Боюсь я ее и за нее, когда она такая. Последний раз, когда так задумалась, заведующую детдома под статью подвела, а мы по скорому оттуда свинтили.

Начальница с опаской глянула на входную дверь:

– Ладно, Господь милует, может и обойдется все. Давай потрудимся немножко на благо компании и наших премиальных. Найди-ка мне сайт китайских партнеров, надо их корпоративные цвета посмотреть.

Регина раскладывала по порядку страницы плана встречи, когда зашуршала дверь, впуская девушку с чайником в руках.

– Тоша, глянь сайт у китайцев и скажи, что там у них в компании в оргкультуре, какие примочки-заморочки.

Яркое пятно бейсболки метнулось от стола к столу:

– Эмик, ты не тот сайт открыл!

– Как не тот? Вот смотри, все иероглифы правильно набрал. Хочешь, на английском проверим. Я и в прошлый раз…, – тут Эмик немного растерялся. Он уже этот сайт посещал, а на поверку оказалось, что был и другой. Похожий, очень похожий, но не этот. Под ложечкой как-то противно засосало. Надо еще раз проверить. Попробуем иначе. Сайт открылся. Да что ж за байда такая! Пока он сам не разобрался, никому об этих близнецах знать не надо. Только Тоша это дело уловила.

– Нет, Эмик! Погоди! – Стояла, внимательно глядела на экран, листая сайт страницу за страницей. И… неожиданно для всех заголосила как по покойнику:

– Ой-ой-ой! Вот я – дуура! Ой, Регина Александровна, я не к тем китайцам приготовилааась!

Начальница от таких воплей, сжав пальцами виски, пыталась прийти в себя:

– Не к тем, это как? А к каким ты «приготовилась»?

– К другим совсем, – Таня тихонько присела на кончик стула и слезы покатились по щекам.

– Я контракт загубила, – девушка уже рыдала в голос.

Регина отодвинулась от бумаг, собираясь бежать за соседний стол, сгребать Тошку в охапку и начать успокаивать, а потом уже выяснять, почему китайцы, к «которым она приготовилась», оказались не те.

Двери снова зашуршали:

– Тоша, детка, что случилось? Твои слезы слышны у входа, – в кабинет входил стройный мужчина невысокого роста, длинные густые черные волосы без единой сединки, собраны в низкий хвост, прихвачены кожаным шнурком. Лицо очень гармоничное, с тонким хищным носом и широко распахнутыми синими глазами, опушенными черными, густыми, прямыми ресницами. Классический серый костюм и черная водолазка под горло.

– Деда, я контракт загубила. Я не к тем китайцам приготовилась, – истерика набирала обороты. Девушка упала головой на стол, продолжала реветь и причитать о том, что ее не только уволят, а еще и прибьют, и поделом, зачем она такая на свете никчемная дура. Она всем жизнь только портит. Дальше пошел длинный список всех, кто в этом попорченном сообществе, по ее мнению, значится.

– Эмик, ты забыл капли для глаз, – мужчина был спокоен и на эмоции внучки никак внешне не среагировал.

– Спасибо. У нас тут…

– Вижу.

Качая головой, подошел к девочке:

– Тоша, ты уже достаточно поплакала, держи платок. Все – все, успокаивайся уже, – провел рукой по золотистой макушке и похлопал тихонько по тонкой спинке.

Уреванное создание подняло голову, швыркая носом пробормотало:

– Лучше пойду, умоюсь, а то, наверное, страшная такая.

Мужчина великодушно согласился:

– Ну да, сопливая особа никогда не привлечет внимания достойного мужчины.

– Деда!

– А что деда? Деда опять прав. Иди уже и правда, умойся, придешь, будем с твоими китайцами разбираться.

Хрупкая фигурка скользнула из кабинета, братик тенью скользнул следом, а начальница отдела, проследив траекторию их движения, встала у стола и в размышлении потирала лоб:

– Леонид Александрович, мне неудобно…

Он махнул рукой:

– Регина, мы уже говорили об этом, но я повторюсь. Понимаешь, в чем суть, это я взял на себя обязательства перед собою за судьбу этих детей. Заметь, я далеко не юноша, и своей семьи у меня никогда не было. Любимая женщина выбрала не меня, и у меня не хватило духу настаивая, разбить пару, это было бы бесчестно. Всю жизнь наблюдал за ней, и мне было достаточно того, что она была счастлива. Она давно покинула этот мир. И когда я узнал об этом, понял, что остался совсем один, то жизнь просто потеряла краски.

Мужчина подошел к окну, постоял, помолчав минуту, потом развернулся:

– На склоне лет небо смилостивилось надо мной и подарило этих детей. Я буду делать все по своему разумению доброго, чтобы они выросли достойными людьми и мне на пороге жизни можно было сказать, что частичка моей души останется в них, в этих детях. Поэтому сейчас и здесь все удобно.

Он провел ладонью по голове, приглаживая и так идеально причесанные волосы. В голосе прорезались нотки деловитости:

– У меня сегодня в университете не присутственный день. Перевода книги осталось не так много, поэтому будем искать причину слез МОЕЙ девочки. Тем более, Регина Александровна, я – этнический китаец, и мне, как носителю языка и культуры, будет проще со всем разобраться.

Тем временем Таня, размазывая слезы по зареванному личику, быстрым шагом, как ей казалось, шла в дамскую комнату. На самом деле она неслась как метеор и, не вписавшись в поворот, влетела прямо в чью-то фигуру. Фигура охнула, схватила сопливую, зареванную спортсменку в охапку. Падение обоих было неминуемо, но сильные руки сумели ее затормозить, а мужское тело, как оказалось, крепко держалось на ногах. Девушка немножко постояла в кольце чьих-то рук, потерлась носом о пиджак, еще секундочку постояла, прижавшись щекой к груди, прерывисто вздохнула и выдала:

– Сердце функционирует превосходно, немножко частит, но я так думаю – это от неожиданной встречи.

Шмыгнула носом, посмотрела вверх, на лицо спасителя, вывернулась из нечаянных объятий и продолжила без пауз:

– Впредь, постарайтесь держаться своей полосы движения, потому как оно у нас тут в достаточной степени интенсивное. Надеюсь, вы не пострадали? Спасибо, со мною тоже все в порядке. Всего наилучшего, – и побежала дальше. Вошла в дамскую комнату и поняла, что уже не ревет. Отражение в зеркале в первую очередь показало ей язык и скорчило рожицу. Потом вздохнуло и проворчало:

– Красотка, чего уж тут скромничать, отворотясь не наглядишься, -открыла воду и начала умываться.

Эмик, наблюдавший весь забег со стороны, остался караулить неугомонного воробья, спрятавшись за колонной.

Генеральный директор компании ждал своих старших сыновей. Опаздывают что-то сорванцы.

Палец коснулся клавиши старенького интеркома:

– Полина Платоновна, как подъедут мальчики, организуйте нам чаек с плюшками и старЫх пригласите.

– Хорошо, чай через три минуты будет, и Саша с Алешей уже прибыли.

Буквально одновременно с этой фразой открылась дверь, в кабинет вошел высокий, молодой, интересный мужчина, очень похожий на отца.

– Привет, пап! – отец и сын обменялись рукопожатием, обнялись, хлопнув друг друга по спине. Видно было, что старший доволен тем, что увидел и рад сыну. Очень рад.

– Привет, Саша, как добрались? – отец оглядывал своего первенца с особой придирчивой нежностью. Заметил синеву под глазами, на себе поймал внимательный усталый взгляд. Сын тоже был рад отцу и видел, как сдал он за последние полгода.

– Над Веной поштормило немного, Алешку укачало. А так – все нормально.

Отец удивился:

– А что это у тебя с пиджаком? Весь пятнистый. Домой не заезжали что ли? Переодеться не успели? Так тут не к спеху.

– Заезжали, переоделись, умылись, позавтракали, Ромку потискали, по спортзалу погоняли.

Перевел глаза на свой костюм:

– Ты про пиджак и пятна на нем? А ты разве не в курсе? Всех, кто не в той полосе у тебя по коридору движется, хорошенькие, шустро бегающие девочки в слезах, соплями мажут.

– Кто кого тут соплями мажет? Привет, пап, – копия первого сына стояла перед отцом. Церемония приветствия в точности повторилась.

– Пока ты с тетей Ирэной обнимался, я поднимался по лестнице, выхожу из-за поворота, а в меня на всем скаку влетает девчушка. Монтажные штаны, бейсболка задом наперед, ревет в три ручья. Как с ног не сбила – до сих пор не пойму, едва успел в охапку схватить. Она сопливым носом об меня потерлась и выдала, что сердце у меня функционирует превосходно, немножко частит, но она так думает – это от неожиданной встречи, впредь, говорит она с важным видом, постарайтесь держаться своей полосы движения, потому, как оно у нас тут в достаточной степени интенсивное.

– Да пап, тут у тебя не скучно, – все улыбались, рассказ, пожалуй, позабавил всех.