Мэри понимала, что мама не виновата, раз не видела, что произошло с дочерью на той горе. Девочка очень хотела показать свой дар, но ее останавливал страх: ведь последний, кого она хотела обратить на путь истины, сошел с ума. Бедный Роланд Чекринс! Он вновь пристал к ней после уроков в школе, но решился сделать это один, чтобы никто не видел, как он, в случае чего, ударит бесившую его девчонку. Мэри решила просветить его и призвать к покаянию, но он, упав на колени, начал сопротивляться. Он даже произнес: «Что это за херня!» – и закрыл свое сердце от потока благодати, исходящего через нее. Она решила воздействовать на упрямца посильнее – и тут случилось то, чего она никак не ожидала. Черкинс потерял сознание. В итоге он повредился умом, и теперь вряд ли сможет вести существование осмысленнее жизни орехового дерева. По крайне мере, так однажды проговорился их учитель по физкультуре. Даже после всего, что этот мальчик сделал ей и многим другим в школе, Мэри было жаль его. Но зачем он сопротивлялся? Отец больше не являлся ей, чтобы научить контролировать силу. Она решила учиться этому сама, но как это делать, если родители ее никуда не отпускают одну? Заводить всех в школьную подсобку? Ей так не терпелось помочь окружающим, что порой от бессилия ее начинало трясти. Раньше с ней подобного не случалось. Теперь же сила Отца, пульсацию которой она постоянно ощущала, влекла ее за собой, вытягивая детские сердце и душу, заставляя их взрослеть неестественно быстро. Может, для этого Отец ее и оставил – чтобы она свыклась с даром и более спокойно научилась воспринимать его?
– Милая, пойми нас, мы очень боимся потерять тебя, – ласково произнесла Эмма и поправила растрепанные порывом ветра волосы дочери. – Твой папа сделает безопасным наш город, и ты сможешь снова ходить, куда тебе хочется, но пока мы действительно не готовы… не готовы отпустить тебя.
– Ладно. Но только пойдем туда, куда я захочу! – упрямо ответила она.
Эмма Стоун улыбнулась несгибаемому характеру своей дочери, который та унаследовала от отца. Когда-то она полюбила его именно за способность идти за мечтой – даже до края вселенной, если потребуется. И когда он позвал ее с собой, желая показать эту мечту ей, своей лучезарной Эсмеральде, она, не раздумывая, согласилась. Позже он решил оградить ее от негативной стороны своего пути, но теперь вспомнил, что хочет пройти его вместе с женой. И если у него не все получится, их дочь точно сможет завершить дело своего отца и построить идеальное общество – насколько это возможно для человечества. Эмма думала, что слова дочери о пророческом служении связаны с тем, что девочка очень хочет помочь Генри изменить социум к лучшему. Наверное, для этого она и придумала себе столь эксцентричный образ. Эмма надеялась, что теперь, когда Генри проводит намного больше времени с семьей, Мэри успокоится, и ее взросление станет менее трудным и более… обыкновенным.
– Да, солнышко! – откликнулась Эмма, еще раз поправив упрямые, слегка вьющиеся волосы дочери. – Но завтра после встречи твой папа повезет нас в «Сады Семирамиды». Ты же помнишь?
Мэри вздохнула. Она была не против посетить этот комплекс, но только после того, как насытится атмосферой города. Однако от Генри она унаследовала практичность ума, и поэтому прекрасно понимала: сейчас проще согласиться с родителями, чем тратить силы на ненужное сопротивление. К тому же она все еще боялась, что их нынешняя семейная идиллия окажется чересчур хрупкой, и не хотела подвергать ее опасности.
На следующий день они поехали в «Сады Семирамиды», с большим отрывом лидировавшие во всех туристических рейтингах планеты. Генри Стоун был готов еще раз удостовериться, что любой рейтинг – дело вкуса. Но на подлете к аэропарковке перед ними предстал комплекс, действительно поражавший воображение. Умелые дизайнеры, архитекторы и инженеры вписали легендарный каскад многоуровневых садов в естественный рельеф местных гор. Искусная облицовка бетонных строений под песчаник и мрамор и пышное буйство разнообразной растительности вызывали неподдельное эстетическое наслаждение.
Поднимаясь с уровня на уровень, они наслаждались приятной дневной прохладой, которая была весьма кстати в сухих и жарких предместьях города Утренней Зари. Людей в садах было много. Дети то и дело погружали ладошки в потоки холодной, кристально чистой воды. В одном из резервуаров плавала рыба, которую тоже можно было трогать руками, – настоящий детский рай! Естественно, персонал комплекса внимательно следил за малышами, удерживая под контролем чрезмерную детскую любознательность. Родители тоже были готовы в любой момент одернуть своих слишком активных отпрысков, представляя сумму штрафа, который спишут с их банковских счетов за любое повреждение, нанесенное имуществу комплекса. Гостям явно нравилась эта райская атмосфера, тщательно созданная одной из крупнейших корпораций города.
Семья Стоунов поднялась на предпоследнюю террасу, где людей было уже не так много, как на обширных нижних ярусах. Водопады и фонтаны, экзотические деревья, многие из которых были искусственно выведены в селекционных центрах Сингапура и Японии, еще больше усилили эффект приобщения к древней цивилизации.
– Остался еще один этаж! – воодушевленно произнесла Мэри, потянув отца к лестнице.
– Я больше не могу! Пожалей меня, мой ангел! – смеясь, ответил Генри Стоун, но дочь не отпускала его, упорно таща за собой.
Мэри целеустремленно шла к широкой лестнице, ведущей на последний ярус величественного сооружения. Она не понимала, почему, проделав весь этот путь с самого низу, ее отец не хочет полюбоваться окрестностями с вершины садов. Тут она заметила, что многие, подходя к лестнице, почему-то разворачивались.
– Мэри, я и вправду устал, пойдем посмотрим на равнины с той красивой смотровой площадки! – указывая в сторону, произнес Генри.
– Я иду туда одна – или с тобой! – упрямо заявила девочка.
– Милая, давай посидим под фонтаном, а потом поднимемся, – вмешалась Эмма
– Я быстро сбегаю наверх и вернусь! Можно? – с надеждой в голосе спросила Мэри.
Генри выдохнул и посмотрел на лестницу, два пролета которой вели на самый верх. На самом деле, он не устал, а просто боялся подняться. Необъяснимое чувство страха сковывало его. Похоже, то же самое ощущали и другие визитеры, один за другим поворачивавшие назад у основания лестницы. Этот животный страх стерег вход наверх лучше любого мифологического чудовища. Его дочь явно не боялась. Чего она вообще могла испугаться после того, как решилась поехать ночью в полудикий парк на вершину горы? Но здесь был не дикий лес, а туристический комплекс с камерами и персоналом, поэтому, посмотрев на жену, Генри с трудом произнес:
– Туда и обратно? Хорошо! – девочка кивнула в ответ. – А мы подождем тебя…
Эти слова Мэри уже не слышала, торопясь на верхний ярус. Она поднималась так быстро и легко, будто кто-то нес ее на руках. Остановившись на последней ступеньке, она обернулась. Родители все еще смотрели ей вслед. Она помахала им рукой и ступила на вожделенный последний уровень.
– Она стала такой взрослой. Ты же тоже это замечаешь? –обеспокоенно спросила Эмма.
– Раннее созревание, – спокойно ответил Генри.
Эмма слегка нахмурилась. Материнское чутье не давало ей покоя. Сейчас, когда в семье все было хорошо, тревога, нарастающая в душе, стала еще более очевидной. Генри увидел тень страха на лице жены и, обняв ее, произнес:
– Мы просто боимся потерять то, что с такой болью нам досталось. Может быть, мы до конца не верим, что после стольких лет такое чудо произошло с нами. А Мэри… она в любом случае повзрослеет и покинет нас. Может быть, несколько раньше, чем мы рассчитываем.
– Я все понимаю, но… не будем об этом. Надеюсь, это пройдет, – они развернулись и отошли к одному из фонтанов, струи которого красиво переливались в лучах солнца.
В это время Мэри наслаждалась прогулкой наверху, под самым небом. Естественно, верхняя площадка была меньше остальных, но оказалась не менее живописной. В отличии от других этажей с аутентичными, выложенными плиткой полами, здесь под ногами росла трава. Ей сразу захотелось снять обувь, что она незамедлительно и сделала. Ее босым ногам зелень показалось мягким ковром. Шагая по ней, она забыла, что хотела посмотреть на окрестности. Мэри просто шла по этому шелковистому зеленому покрывалу.
В центре площадки возвышался могучий дуб. Дерево достигало пяти метров в поперечнике. Густая зеленая крона шелестела на ветру, призывая посидеть у подножия древнего хранителя рая. Мэри оглянулась в поисках кого-нибудь из персонала, чтобы спросить, откуда доставили столь чудесный экспонат, но никого не увидела.
«Тоже устали, что ли?» – подумала она и решила совершить круг почета.
Она приложила ладонь к коре дерева и, слушая, как шуршит она под пальцами, медленно двинулась против часовой стрелки. Полностью погрузившись в свои ощущения, она не сразу заметила на пути мальчишку лет тринадцати. Он сидел на траве, облокотившись спиной на ствол дерева. Мальчик был одет в серые поношенные штаны и некогда белую рубашку, рукава которой были закатаны до локтей. Ботинки он тоже снял и теперь пытался схватить пальцами правой ноги травинки, которые щекотали ему подошву. Длинные темно-каштановые, слегка вьющиеся волосы были собраны в аккуратный хвостик. В голубых глазах искрилась смесь любопытства и радости от встречи с незнакомкой. Он был красив, но не слащав. Несмотря на юный возраст мальчишки, мужественности в нем было не меньше, чем в Генри Стоуне. Мэри внимательнее взглянула на незнакомца, заметив многочисленные царапины на руках и ноготь, почерневший от удара.
– Мэри Стоун… – представилась она, заметив, что ее сердце наполняет восторг, похожий на тот, что она испытывала на вершине в парке Клипервесберга.
– Я знаю, кто ты. Отец сказал мне, что ты придешь сюда, – мальчик улыбнулся. Мэри заметила, что при улыбке левый уголок его рта поднимается немного выше правого.
Девочка прерывисто выдохнула и сделала несколько шагов назад. Неужели это Он? Она оглянулась и поняла: это Отец не пускал сюда остальных посетителей! Неужели это его Сын? Он выглядит так просто… но в то же время так похоже на образ, что порой всплывал у нее в голове…
– Почему ты замолчала? Это так непохоже на тебя, – мальчик вновь улыбнулся, от чего Мэри наконец-то пришла в себя.
Он пригласил ее сесть рядом с собой у подножия дерева.
– Ты давно тут сидишь? – спросила она.
– Несколько часов, может больше. Сегодня отпросился у Цезарио, – ответил мальчик.
– Цезарио?
– Я работаю у него. Делаю мебель, иногда просто что-то шлифую, – ответил он и провел рукой по воздуху, имитируя идеальную поверхность своих изделий.
– Прости, что я опоздала… – несколько виновато произнесла Мэри, глядя на траву перед собой.
– Ты пришла, когда это было нужно. Я как раз закончил размышлять о мире… о людях… об Отце, – последнее слово он произнес с особым благоговением.
– Я тоже много думаю, – она заправила непослушную прядь черных волос за ухо, чтобы та не мешала украдкой наблюдать за Сыном.
– Надеюсь, мы думаем об одном и том же, – сказал он.
– А разве ты не знаешь, о чем я думаю? – удивилась девочка.
– Мэри, ты же мне еще не разрешила этого. А вторгаться в твои мысли я не хочу.
– Мне нечего от тебя скрывать! – заявила она, вскинув на него взгляд своих янтарных глаз.
– Я знаю. К тому же Отец сказал мне, что моя человеческая природа развивается постепенно, чтобы я прочувствовал, насколько людям тяжело, – он взял Мэри за руку, отчего ее сердце стало биться быстрее. – Ты же понимаешь, о чем я?
От волнения она смогла лишь слегка кивнуть, стараясь не пропустить ни единого слова.
–– Тебе нравится здесь? – спросил он.
– Было бы здорово, если бы весь мир стал таким, – все же смогла выговорить она, проведя ногой по траве.
Сын покачал головой и грустно вздохнул.
– Этот клочок Эдемского сада так и останется песчинкой в океане человеческой злобы… – мальчик проникновенно посмотрел на Мэри. – Мир всегда будет только местом изгнания. Но даже здесь благодаря свету Отца мы сможем сделать людей счастливыми.
– А если кто-то откажется? – обеспокоенно спросила Мэри, вспомнив «пастухов» из парка и Роланда Чекринса.
– Я готов ждать их, – ответил Сын. – А ты?
– Да, но…
В этот момент он увидел в глазах Мэри Стоун силу, способную стряхнуть ржавчину с этого мира, обновив его волной божественного света. Мальчик не подал вида, что испугался этой решимости. Он прекрасно чувствовал людей – их желания, мысли, страсти и надежды. В этой девочке не было привычной человеческой слабости, но ее ревность может сломать то, что он хотел построить, – царство счастья, где его будут любить, как бога. Одно его успокаивало: раз ее выбрал Отец, то Он и удержит ее в случае угрозы. Сын продолжал пристально смотреть в ее глаза. Мэри Стоун – она же не может занять его место рядом с Отцом? Нет, не может! Но ее присутствие привнесло в жизнь Сына самое важное – он больше не чувствовал себя одиноким вершителем подвига, призванного преобразить человечество.
Отец спокойно и незаметно наблюдал за подростками, уподобившись легкому дуновению ветра. Он смотрел на них то с одной, то с другой стороны ствола величественного дерева. Да, между этими двумя вспыхнула искра, из которой обычно разгорается любовь. Это очень хорошо, потому что им предстоит совершить невозможное – сделать человечество счастливым. Конечно, их любовь может все испортить, сделав его свет не столь вожделенным для них, как сейчас. Это в планы Отца никак не входило. Мальчишка, конечно, со временем полностью увлечется идеей своей божественности, а вот с девчонкой будет посложнее. Если она влюбится в Сына, а он оттолкнет ее, – она может наделать много глупостей. Это опасно. Но столь могущественную представительницу рода человеческого, способную пропустить через себя мощный поток его силы и не превратиться в обугленную плоть, он будет ждать еще тысячи лет. К тому же она в любом случае сможет поддержать Сына до того, как он окончательно окрепнет.
– Я смогу контролировать ее до тех пор, пока она не перестанет играть решающую роль, – убеждал себя Отец, но все же решил еще раз присмотреться к девчонке.
Он понял, что необходимо ускорить процесс ее взросления, чтобы она стабильнее воспринимала его энергию. Отец погрузился в расчеты необходимого воздействия: ему необходимо наполнить, но не разбить этот священный сосуд. Результатом прогноза он остался доволен: Мэри Стоун выдержит его эксперименты. Он видел, как девчонка на полном ходу несется навстречу несбыточной идее обратить сердца всех людей к Богу. Отец как никто другой понимал, что это невозможно. Да, она очень расстроится, встретившись с непреодолимой стеной – нежеланием человека открыться лучшему. Она уже сломала одного неудачника, который попался ей под руку. Сколько еще таких будет, когда она обретет полную силу? Нужно, чтобы его Сын уравновешивал это беспощадную религиозность. Сможет ли он? Вполне, иначе Отец даже не взглянул бы в его сторону.
Пока дети мило беседовали о том, как они поменяют мир к лучшему, Отец еще несколько раз облетел их, улавливая нотки голосов, дыхание, температуру тела, чтобы распознать движения их сердец. О да, они воодушевлены и искренни, и не сомневаются, что его сила божественна. Но они еще не знают: ее не хватит, чтобы насытить всех. Она достанется лишь небольшой части. Им предстоит собрать этих разумных животных в одном месте и изрядно подсократить их популяцию.
Агрхх! Как же их много, и все они напоминают ему о тех двоих. В каждом мужчине или женщине, старике или ребенке он видел двоих, с которых все началось. Отец пытался отогнать от себя тягостные, не померкнувшие за тысячелетия воспоминания, но его простая сущность с этим не справлялась. Ему нужно было вновь переключиться на расчет всех возможных вариантов развития событий, наметить путь, по которому он поведет человечество. Этот умственный процесс доставлял ему удовольствие, но когда варианты будущего заканчивались, боль воспоминаний возвращалась вновь. Это приводило его в отчаяние. Возможно, эти двое развлекут его чем-то новым. Все же человек на это способен, и даже он не в силах этого отрицать. От навязчивых мыслей Отца отвлек резкий тон девочки:
– … но родители меня не отпускают, чтобы я проповедовала, – обиженно произнесла Мэри.
Сын мягко засмеялся, как будто все шло так, как и должно было. Девочка улыбнулась в ответ, потому что любой звук его голоса успокаивал ее.
– Ты сказала им, что они не понимают, как это важно для тебя? – она кивнула в ответ. – Со временем они поймут, только не дави на них.
– Да? Думаешь, я смогу?
– Ты же мой Пророк, огненная Мэри Стоун… просто Мэри, – Сын сжал ее руку.
Мэри думала, что Сын действительно прав, и она слишком давит на окружающих, потому и не может добиться результата. Надо быть смиреннее и спокойнее. Он научит ее этому одним своим присутствием.
– Мы с тобой должны помнить, что важно добровольное принятие света Отца. Так он глубже проходит в душу человека, – сказал Сын.
– Я поняла, – тихо согласилась Мэри. – Но иногда нужно подтолкнуть людей, иначе они так и будут стоять и ничего не делать.
– Иногда нужно, но делать это стоит очень осторожно, – задумчиво ответил Сын.
– Осторожно и вместе, – напомнила она.
Сын повернул голову. В ее глазах кружились огненные вихри, подобные вспышкам на Солнце. Он залюбовался этими яркими протуберанцами, но холодок от тени Отца вернул его обратно.
– Да, вместе, – согласился Сын. – Пойдем посмотрим на окрестности. Ты же за этим пришла сюда. А потом тебе стоит вернуться к родителям. Они уже начинают волноваться.
Дети поднялись с травы. Мэри увидела, что, несмотря на ее высокий рост, Сын несколько выше нее, хотя и младше. Они быстро подошли к краю террасы и посмотрели на стекающий вниз зеленый каскад. Люди у подножия казались просто точками.
– Я очень хочу им всем помочь! – сказала Пророк.
– Ты не представляешь, как я этого хочу! – согласился Сын.
Довольный Отец вернулся к дереву. Его дети смогут поколебать основание Вселенной, если найти для них правильную точку опоры.
Постояв еще немного рядом с Сыном, Мэри нехотя пошла обратно. Ее так хотелось еще раз прикоснуться к его руке, но она сдержалась, понимая, что это лишнее. Он стоял и смотрел вдаль, когда она в последний раз взглянула на него перед тем, как помчаться обратно к родителям.
– Милая, неужели там так красиво? – спросил Генри Стоун у вернувшейся дочери.
– Очень! – весело ответила Мэри.
– Рад, что тебе так понравилось, – Генри поцеловал дочь в макушку.
– Но, к сожалению, нам пора возвращаться! – добавила Эмма.
– Да, пора, – согласилась девочка.
Когда они летели обратно в апартаменты, Эмма спросила у дочери, где еще та хотела бы побывать. Ответ про мастерскую «Цезарио и сыновья» очень удивил их. Мэри нашла этот столярный цех в городском путеводителе и удивилась обилию восторженных отзывов: «Лучшая эксклюзивная мебель», «Сплав простоты и изящности», «Душевность и легкость на вашей кухне», – довольные клиенты не скупились на лестные эпитеты.
– Послезавтра я весь ваш, мои звездочки! – согласился Генри. – А завтра у меня очередные встречи в отделе спецопераций Министерства безопасности.
– А что вы там будете обсуждать? – спросила Мэри, рассматривая медленно плывущий внизу городской пейзаж.
– Фух… разное. Например, завтра нам будут рассказывать сказки про то, как выгодно для города привлекать наемников для стабилизации ситуации на улицах, – весело ответил он. – Но я думаю, что дроны – идеальное в наше время средство контроля.
– Нужно просто помочь людям стать лучше, а не стрелять в них! – тихо заметила Мэри.
– И кто же это будет делать? Социальные методики уже доказали свою несостоятельность. Церковь? Тоже. Бог? А кто от его лица рискнет учить людей? Никто уже никому не верит, особенно там, на дне.
Эсмеральда осуждающе посмотрела на мужа, который зачем-то поднял эту трудную и невеселую тему в присутствии дочери. Мэри сделала вид, что не расслышала, хотя очень хотела ответить, что именно она будет говорить от лица Бога.
На следующий день Генри по телефону сообщил, что они вместе идут на праздничный ужин в министерстве, который состоится после завершения официальной встречи. Недовольное лицо дочери родители предпочли не заметить. Мэри прекрасно понимала, что это официальное мероприятие очень важно для ее отца, но настроение от этого лучше не становилось. Они с мамой стали собираться. Эсмеральда делала это быстро и методично, ведь времени оставалось не так много. Для себя она приготовила бежевое, почти невесомое платье с закрытыми и плечами длиной немного ниже колен. Оно великолепно подчеркивало ее пленяющую красоту.
– Мэри, – позвала она дочь, раскладывая на кровати приготовленные для нее вещи.
Когда девочка вошла в спальню, ее уже ждал коралловый брючный костюм, похожий на тот, что был на Эмме в самолете. От внимания матери явно не ускользнуло желание дочери выглядеть похожей на нее. Мэри понравился этот наряд, и она тут же схватила костюм и розовую рубашку со строгим воротником, чтобы переодеться и примерить на себя элегантный образ для светского раута. Через пять минут девочка уже крутилась перед зеркалом рядом с мамой, стараясь разглядеть себя со всех сторон. Она двигалась грациозно, как львица саванны. Эмма удивилась, заметив эту новую юную грацию. Неужели Мэри так быстро растет? Да, костюм прибавил ей год-полтора, но откуда такая внутренняя уверенность? В любом случае, для ожидающего их мероприятия – это только плюс.
– Ты такая взрослая! – с гордостью произнесла Эмма.
– Угу, – Мэри с прищуром смотрела на свое отражение в зеркале, пытаясь увидеть черты Великого Пророка в своем облике, но ничего необычного не находила.
– Но это не значит…
– Мам, сегодня я не собираюсь ничего делать без вашего разрешения. Я не хочу, чтобы вы с папой волновались, – подтвердила свой взрослый статус юная красавица.
– Отлично.
Через час аэротакси отвезло их в министерство, прямо на парковку зала приемов, расположившегося на двадцать первом этаже. На ужин собрались представители силовых ведомств со всего мира. Генри Стоун, встретив у входа жену и дочь, вместе с ними присоединился к остальным высокопоставленным гостям. Приветствия и знакомства сменяли друг друга, сплетая привычную для официальных раутов цепочку светских связей. Для Мэри все эти чиновники были на одно лицо, но она не ничем не выдавала своего недовольства: настоящая дочь своего отца! Генри то и дело поглядывал на девочку и улыбался, поддерживая ее в этом непростом испытании. Именно так к этому относилась и сама Мэри, считая, что натренированное терпение пригодится ей для грядущих проповедей.
– Генри, Эсмеральда… – поприветствовал их худощавый высокий мужчина лет сорока пяти в квадратных очках с линзами без диоптрий.
Это был Матиас Фишер, глава отдела экономического развития Западноевропейского Альянса. Его черные, коротко подстриженные волосы прорезала пара больших залысин.
– Ах, что за принцесса! – воскликнул он. – Глория, посмотри на этот южный цветок! Вы, должно быть, так счастливы! Я вам завидую!
