Злюка

Я даже заморгал от удивления, но быстро сообразил, что они просто, как по команде, подняли надкрылья, явно собираясь взлетать.

Как часто бывает, в памяти абсолютно не вовремя всплыла информация о том, что эти надкрылья называются элитрами. А запомнил я этот термин в свое время потому, что на уроке биологии чрезвычайно, на мой взгляд, остроумно пошутил про э-литры пива, после которых жукам запрещено летать, и они вынуждены ходить пешком…

В общем, пока я вспоминал свои первые провалы на стезе юмора, десяток разгневанных мстителей поднялись в воздух и с громким гулом понеслись в атаку.

Но сегодня определенно был не день жука! Потому что в тот далекий год из детства я не только признался окружающим в отсутствии остроумия, но и стал чемпионом летнего лагеря по бадминтону! Причем, вне возрастных категорий…

Секунды мне хватило, чтобы отыскать взглядом толстую сухую, но еще крепкую на вид палку и вооружиться ей на манер ракетки.

В этот миг жуки приблизились к нам, но не атаковали, а резким маневром начали уходить вверх.

Язва застыла в недоумении, а вот я догадался, что эти дроны-самоучки собираются отбомбиться.

– Назад! – крикнул я наемнице, а сам, наоборот, буквально нырнул вперед, а потом подпрыгнул и от всей души треснул свободным концом палки по последнему в строю жуку!

Раздался приятный уху стук, и сбитый мститель, кувыркаясь, спикировал по наклонной прямо на выжженную землю Черты.

Девятка его соратников тем временем полетела назад в сторону взлетной полосы, а им на смену уже поднималось в воздух следующее звено бомбардировщиков. Причем половина жуков сразу же отделилась и почему-то по большой дуге, направилась в мою сторону, а остальные в точности повторили маневр своих предшественников, атакуя Язву.

Та на вид была абсолютно невредима, скорее всего, вовремя отреагировала на мое предостережение и не получила никакого ущерба, что бы там жуки ни делали. А еще она держала в каждой руке по стилету.

Пользуясь тем, что мои персональные бомбардировщики еще далеко, я решил понаблюдать за тем, как наемница будет воевать с насекомыми при помощи ножей. Ждать пришлось недолго. Как только пятерка жуков приблизилась на расстояние прицельного бомбометания и начала свой маневр, выставляя на обозрение пять толстых брюшек, Язва метнула свои стилеты, уклоняясь после этого от тоненьких струек ядовито желтой жидкости, выпущенных тремя оставшимися в строю насекомыми.

И снова отстрелявшиеся жуки пошли на посадку, подбитые же, упали неподалеку и лежали на боку, придавленные тяжестью пронзивших их стилетов. Язва буквально перетекла к ним и, одновременно наступив на головы жуков, вернула себе клинки. Наполовину расплющенные насекомые продолжали шевелиться, но, определенно, опасными уже не были.

Дальше наблюдать за профессиональными действиями соратницы стало некогда, потому что настал мой черед отражать налет вражеской авиации.

Оказалось, что жуки мгновенно учатся на ошибках своих товарищей: эта партия отбомбилась метрах в четырех над землей вне досягаемости моей импровизированной ракетки. Все, что я смог сделать, это уклониться от пяти струй. Хотя и это у меня вышло не слишком удачно. Один заряд токсичной жидкости попал мне на рукав рубахи. Покосившись на одежду, я не увидел дыры на пораженном месте, да и боли я тоже не чувствовал. Возможно, эти жуки не так уж и опасны. Но, все равно, нужно думать, как с ними справиться, с учетом того, что просто так сбивать себя они уже не дадут ни мне, ни наемнице.

Идея пришла в голову уже после третьего налета, от которого я скрылся под ближайшим раскидистым деревом, умудрившись сбить одного жука, попытавшегося достать меня в укрытии. А вот Язву несколько секунд спустя жуки попытались обойти со спины, чтобы отрезать ей путь к отступлению. При этом они вынуждены были снизиться, что бы достичь большей точности и кучности бомбометания, за что двое из них тут же поплатились. Счет стал 4:2 в пользу наемницы. Теперь, продолжая выражаться спортивным языком, мяч был на моей половине поля.

Видя, что следующая моя персональная эскадрилья еще только готовится подняться в воздух, я быстро, но внимательно осмотрел их плацдарм. На земле появились два бугорка на подобие тех, что остаются после выбравшихся на поверхность кротов. Из них неспешно появлялись новые жуки. Это значило, что скоро между налетами вообще не будет перерыва. И даже, если та дрянь, которой они пытаются нас залить, не слишком токсична, в любом случае рано или поздно ее количество перейдет в качество, и нам несдобровать.

Нужно было попытаться привести в себя Эдвардса, или оттащить его под прикрытие деревьев. Там у нас будет хоть какое-то преимущество в обороне.

– Язва! – крикнул я. – Ты не знаешь, что с Пройдохой? Его можно растормошить?

– Без понятия! – ответила наемница. – Но делать что-то нужно. Они нас травят. Я не понимаю, что это за яд, но чувствую, как организм с ним борется, хотя он попадал только на одежду.

Получается, что все еще хуже, чем я уже начал думать.

Дождавшись очередного залпа от пузатых жуков, и уйдя от него прыжком с последующим кувырком, я метнулся к Эдвардсу. Выхватив из-под его головы рюкзак, я бросил его около ног, а потом и положил их сверху рюкзака. Затем начал быстро-быстро тереть уши Пройдохи.

Видимого эффекта я не достиг, потому что в это раз атакующие насекомые на стали разделяться, а все ринулись в мою сторону. Пришлось бегать, выписывая зигзаги и, то и дело, прыгая из стороны в сторону.

Наемница тем временем тоже вооружилась длинной веткой, но не пустила ее в бой, а принялась сгребать с ее помощью ближайший костяк с самой границы Черты.

Потом Язва стала методично метать кости какого-то довольно крупного животного в тех жуков, что еще преследовали меня.

Нельзя не отдать ей должное: если бы в этом мире существовала игра в городки, наемница, несомненно, стала в ней неоспоримым чемпионом. Ни одни снаряд не пролетел мимо! И я из обороны перешел в нападение, начав плющить головы валяющимся на земле оглушенным жукам. Я бы давил их полностью, но опасался, что яд из брюшка жука может брызнуть мне на ногу, поэтому приходилось терять время, нацеливаясь именно на контрольный в голову.

Следует ли говорить, что вся следующая партия пузанов полетела орошать наемницу?!

Я же, пользуясь случаем, снова бросился к Эдвардсу и продолжил тереть ему уши с такой интенсивностью, будто хотел их поджечь.

Наконец, Пройдоха застонал и открыл глаза.

– На нас напали большие черные жуки – гадят сверху каким-то желтым ядом! – сразу выпалил я, – что делать?!

Взгляд Эдвардса прояснился, а лицо приняло адекватное выражение.

– Как в любом сражении, – сказал он, поморщившись, – убить главного.

– Где его найти? – уточнил я, уже осматривая местность, хотя и не понимая, что нужно искать.

– Он должен всех видеть, но крыльев у него нет, значит, прячется где-то на пригорке. А если неопытный, то может и не прятаться, – ответил Эдвардс, скидывая ноги с рюкзака.

Язва тем временем, отбежала от нас метров на тридцать, уводя за собой стайку насекомых. Вследствие этого, получилось так, что очередная атакующая волна жуков вынуждена была подняться в воздух до возвращения предыдущей. И пока эти карапузы журавлиным клином летели в нашу сторону, я своим зорким оком успел заметить на почти опустевшей земле кое-что интересное. Однако наблюдение сразу же пришлось прервать, чтобы не получить прямо на голову порцию желтого яда.

– Не спеши, – услышал я, вдруг, голос Эдвардса, – дай им подлететь вплотную к себе.

Я не знал, что он собирается делать, но как-то уже привык верить этому дельному мужику, поэтому, у меня даже мысли не возникло проигнорировать его просьбу. Встав, как вкопанный, с неизменной палкой в руке я с какой-то даже надменностью посмотрел в сторону приближающейся опасности. К моему изумлению жуки, подлетев ко мне, зависли на одном месте, как бы ожидая ни то команды, ни то моих дальнейших действий.

Тут из-за моего плеча вылетела небольшая мелкоячеистая сеть, накрывшая все звено летунов.

Пользуясь тем, что враг временно потерял превосходство в небе, я стремглав бросился к тому месту, где до этого увидел заинтересовавший меня предмет. А если быть до конца точным, то предметы. Из дальней норы уже прекратили лезть жуки, но наружу из нее торчали как бы две антеннки…

Стоило мне приблизиться, они сразу стали укорачиваться; главарь явно собирался спрятаться назад в свой бункер. Пришлось растянуться в прыжке и, плашмя грохнувшись рядом с норой, всадить в нее палку. Ответный хруст из-под земли, был, как музыка для моих ушей, потому что хрустела явно не палка…

Возвращавшиеся назад со стороны Язвы жуки в этот миг внезапно утратили строй и, несколько секунд спустя, опустились на землю, начав в нее закапываться. Наемница, пошатываясь, подбежала к тому месту, где проходили эти земляные работы, и принялась работать своими стилетами со скоростью швейной машинки.

Секунда сменяла секунду, а Язва все не прекращала своих возвратно-поступательных движений, хотя зная ее мастерство и численность мишеней, было понятно, что ни одного живого жука там уже нет.

Оставив палку в норе, я поднялся на ноги и, отряхивая на ходу одежду, направился к Язве, чтобы уже на месте рассмотреть, что же она там так усердно дырявит.

Эдвардс оказался там раньше. Он стоял между мной и наемницей, держась от нее на солидном расстоянии. В правой руке он на манер авоськи держал сеть с копошащимися в ней жуками, а левую протягивал в мою сторону в жесте, требующем остановки.

– Яд начал действовать, – прокомментировал он поведение Язвы, – сначала галлюцинации, потом либо беспробудный сон на несколько дней, либо максимально высокий жизненный тонус.

– Зависит от полученной дозы яда? – догадался я.

– Да, – согласился Пройдоха, – и от индивидуальных особенностей организма.

– Она сейчас с кем-то сражается, как думаешь? – спросил я Эдвардса, глядя на непрекращающиеся манипуляции наемницы.

– Ну, она сейчас определенно не на детском празднике мыльные пузыри лопает! – хмыкнул, он. – Если поднимется на ноги, мне придется ее обезоружить и связать.

– До этого не дойдет, – внезапно произнесла Язва, одним легким плавным движением поднимаясь на ноги с коленей и пряча оружие в потайные ножны, – мой организм легко справляется с ядами. Да не тупи же ты, Женька, побежали! Они же нас затопчут!

– Что?! – в изумлении спрашиваю я, глядя на Язву, но вместо нее на меня с мольбой смотрит Славик.

– Побежали! Они нас на больничку отправят! – кричит он, хватая меня за руку и пытаясь тащить за собой.

– Нет! – упрямо мотаю я не вполне ясной головой. – Я буду биться!

Тогда он проходит мне в ноги, забрасывает себе на плечо и бежит. Бежит он медленно, и толпа человек в двадцать стремительно нас нагоняет.

И хотя моя кровь буквально кипит от адреналина, я каким-то чудом понимаю, что друг прав, и что из-за меня он сейчас может серьезно пострадать.

– До меня дошло, – кричу я ему почти что на ухо, – опускай, я побегу.

Стоило мне спешиться, а Славику побежать без груза, как мы меньше, чем за минуту оторвались от погони.

Мой дружище остановился первым и, быстро восстанавив дыхание, предложил постоять и подождать, вдруг, кто-то из толпы все же добежит до нас.

Но эти уроды были настроены на беспредел, а не на игру в догонялки.

– Стыдно, – признался я.

– За что? – удивился Славка.

– И за то, что убежал, и за то, что тебя чуть не подставил…

– Дурак ты, Женька, и не лечишься! – улыбнулся Славик. – Ты хоть понимаешь, что две причины для твоего стыда друг друга взаимоисключают?

– Все равно, глупо получается, – гну я свою линию, – столько лет заниматься единоборствами, чтобы сбежать при первой же конфликтной ситуации!

– С толпой, – уточнил Славик.

– Что? – не понял я.

– Конфликтной ситуации с толпой! Тебя бы смели и не заметили! Я вот точно помню, что говорил наш тренер до того, как я ушел от вас на легкую атлетику: «Я учу вас технике в надежде на то, что вам никогда не придется ее применять!». Ты только что оправдал надежды тренера!

– Издеваешься? – буркнул я, но уголки губ уже неудержимо начали тянуться к ушам.

– Ничуть! – улыбнулся в ответ Славик. – Просто я в очередной раз доказал, что умнее тебя!

– Потому что решил убежать? – подначил я друга.

– Нет, – яростно замотал он головой, – потому что я только что доказал тебе, что мой уход в легкую атлетику оказался для нас сегодня гораздо полезнее твоего умения разбить нос одному человеку!

– Ты берега-то не путай! – моему возмущению нет предела. – Я трех-четырех точно успел бы вырубить!

– Максимум полтора человека! – начал торговаться Славик.

– Ты, чей друг? – вспомнил я бородатый анекдот. – Мой, или медведя?!

– Твой-твой! – успокоил меня друг. – Ты бы вырубил минимум шесть уродов!

– И парочку дебилов! – добавил я, пользуясь случаем.

– Не меньше! – поддакнул Славик.

Я похлопал его по плечу, тем самым показывая без слов, как особенно он мне дорог в данный момент.

Да, именно в этот вечер я раз и навсегда уяснил, что порой приходится переступать через себя, проявляя гибкость или, хотя бы, не проявляя тупость. А еще, я хотя бы приблизительно понял, как важна бывает дружба…

– Ух, Женек, а ведь ты тоже грезишь наяву! – вдруг, сказал я сам себе, и Славик пошел рябью, тая в воздухе вместе со всем, что нас окружало.

И снова я в белой комнате.

Да, уж по какому месту я не успел еще соскучиться, так именно по этому. Получается, что яд подействовал и на меня. Язва справилась с ним очень даже быстро, но она не показатель; я ведь даже не знаю, какую порцию получила наемница. К тому же, она крупнее меня теперешнего, да и с ядами, вроде бы, на ты. Хотя эту информацию я получил перед самым приступом. Не факт, что это мне не привиделось.

В любом случае, раз я здесь, то Экуппа сейчас снаружи.

– Эй! Хозяйка! – шутливо крикнул я, постучав кулаком по стене комнаты. – Я уже пришел в себя и готов дальше нести вахту!

– У меня все под контролем, – раздался у меня прямо в голове сухой спокойный голос Экуппы, – считай, что у тебя заслуженный оплачиваемый отпуск! Я могу вернуть тебя сторонним наблюдателем в любой твое яркое и более-менее детальное воспоминание: курорты, походы, соревнования, адюльтеры. Подумай и прими решение – я тут же тебя перенесу.

– Ты ведь понимаешь, что неверное применила термин «адюльтер»? – спросил я, адресуя вопрос в белое пространстве перед собой.

Ответа не последовало. Конечно, она все знала. Точнее, она знала все, что было известно мне. И теперь она просто играет в какие-то свои игры, думая, что умнее всех на этом свете.

Что ж, в ее возрасте я тоже, бывало, так подумывал. Правда, потом на жизненном пути все чаще стали появляться люди, которые, походя, серьезно колебали подобные убеждения.

Экуппа сейчас находится в таких суровых условиях, что подобное может случиться в любую секунду. Тогда появится шанс, что она передумает отправлять меня в отпуск.

Нет, предложи она мне его при других обстоятельствах и на других условиях, я бы с огромным удовольствием окунулся бы в омут памяти, но не так вот, когда меня пытаются перегнуть через колено!

Подойдя вплотную к стене, я коварно и не без самодовольства улыбнулся. Девчонка, определенно, хотела аккуратно, но верно вывести меня из состояния душевного равновесия. Очевидно, она ждет от меня агрессии, напора и движения напролом, и готова к этому. Но я-то помню, что настоящие герои всегда идут в обход, так не буду же и я выделяться из их стройных рядов.

Итак, раньше тут, вместо стены, я видел в основном только то, что она сама хотела мне показать. Но кто сказал, что это работает только так и никак иначе? Я все еще нахожусь в теле девчонки, да, на задворках сознания, или даже где-то по соседству с ним. В общем, я здесь дома, пускай и поневоле и на несколько птичьих правах.

Прижав обе ладони к стене, я глубоко вздохнул, выбросил все мысли из головы, закрыл глаза, коснулся лбом холодной поверхности несуществующей по сути преграды, от всей своей спокойной души пожелал увидеть то, что происходит снаружи, а потом резко открыл глаза!

Маленькая компания перемещается по зарослям почти что бегом. Впереди маячит спина Эдвардса, закрывающая собой практически половину обзора. Наемницы не видно вовсе, она, должно быть, замыкает нашу миниколонну.

Постепенно я понимаю, что не слышу ничего, что происходит вокруг. Ругаюсь про себя, повторяю ритуал со стеной, только уже желаю видеть и слышать. Вот теперь полный эффект присутствия. Эдвардс прет напролом, как ледокол, расчищая проход для остальных. При всем при этом, его практически не слышно. В одной руке у него кинжал, немного напоминающий мачете, но ветки и лианы он отодвигает свободной рукой. Экуппа следует его примеру. Ее дыхание и шаги я слышу отчетливее всего, но они не заглушают тихой ругани наемницы, доносящейся из-за спины.

Эдвардс, не останавливаясь, оглядывается назад и тихо шикает на Язву, требуя от нее ничего не срывать или обламывать без его команды. Наемница не отвечает, только продолжает ругаться.

Видимо, пока меня не было, что-то у них тут случилось. Жалко, что мне доступно наблюдение только от первого лица; возможно, внешний вид Язвы мог бы объяснить ее поведение.

Внезапно Экуппу ведет немного влево, и справа ее обходит наемница. Практически уткнувшись носом в загривок Эдвардсу, она начинает что-то тихо и зло выговаривать Пройдохе.

Тот сбавляет шаг, останавливается, оборачивается и кладет свободную руку на плечо наемнице.

– Я знаю о местах по обе стороны от Черты так много, – едва слышу я его тихий и обманчиво спокойный голос, – что рассказов о местных опасностях хватило бы на два десятка вечерних посиделок у костра. Если же слушаться меня и активнее шевелить ногами, то мы минуем известные мне места примерно за пару часов. Так есть ли смысл терять время на то, чтобы лишний раз напугать вас тем, чего проще избежать, пока не наступила ночь?!