Злюка

– Во-первых, – шипит Язва, – я не одна из твоих девчонок, чтобы слепо лезть за тобой в любую задницу мира, а, во-вторых, я не овца на заклание, которую можно использовать втемную и пожертвовать ею, когда придет время. Советую тебе учесть это! Теперь, когда мы все выяснили, я пойду сразу за тобой, уже хотя бы потому, что от живой, от меня в тысячу раз больше пользы, чем от этой блаженной (движение головы назад в мою сторону). Она всю дорогу от черты идет и улыбается, прах ее побери!

– Ты все сказала?.. – пытаясь оставаться спокойным, уточнил Эдвардс.

– Хоть кто-то же из нас должен был сказать все! – буквально выплюнула наемница. – Раз уж ты решил играть в молчанку!

– Тогда займи свое место и не шуми! – закончил свою фразу Пройдоха.

Не дожидаясь реакции наемницы, он развернулся на сто восемьдесят градусов и вновь пошел сквозь переплетения ветвей и лиан.

Язва на секунду обернулась, обожгла Экуппу взглядом и двинулась вслед за Эдвардсом, даже не думая возвращаться на прежнее место.

Если Экуппа как-то на данный демарш и отреагировала, то для меня это осталось неизвестным. Девушка просто шла вслед за остальными, беззаботно и неразборчиво напевая себе под нос какую-то песенку.

Спустя некоторое время, в глаз Экуппе что-то попало, и девушка протерла его тыльной стороной ладони. Но вскоре ситуация повторилась. Оказалось, что Язва, достав нож, который я раньше у нее не видел, стала обрубать и обрезать особо шершавые лианы и колючие ветки. Сок от некоторых особенно мясистых лиан и попадал на лицо девушки.

Экуппа ускорилась и тронула наемницу за локоть.

– Эдвардс же просил ничего такого не делать, – тихо, чтобы не услышал Пройдоха, – сказала девушка.

Язва только ожгла девчонку ледяным взглядом и рубанула по очередной лиане.

Я увидел, как сузились глаза Экуппы. Не понравилось ей такое отношение. Еще бы, это ей не у меня в памяти копаться, смотреть сериалы да читать книги, это реальный мир.

Но девчонка стерпела. А что, собственно, ей оставалось делать? Раз приняла решение быть самостоятельной и самой справляться со всеми неприятностями, то нужно как-то следовать выбранному пути. Не ввязываться же ей теперь в перепалку без повода, и не ябедничать Эдвардсу. Взрослые и самостоятельные так не поступают…

А что делают взрослые, когда их ноги внезапно отказываются отрываться от земли, потому что их на ней что-то надежно удерживает?

А взрослые поступают по принципу «бей или беги»! Причем выбор делается мозгом независимо от желания самого человека.

Экуппа, взглянув на то, что удерживает ее ногу, решила бежать. Физически убежать от опасности девушка естественно не смогла, зато она смогла проделать элегантный финт ушами: теперь выбор бить или бежать предстояло сделать уже мне.

Естественно, я ударил! Какое-то ярко-зеленое подобие удава, источая слизь, медленно, но верно забиралось вверх по моей ноге. Двигалось оно по спирали и накидывало на мою ногу уже третий виток. При этом, на его тупом ползущем вверх конце стала прорезаться четырехлепестковая пасть.

Бахнув по ней кулаком, я негромко, но так, чтобы меня услышали, окликнул своих союзников. Пока они разворачивались и пытались понять, почему это я танцую дерганое танго в паре с чем-то похожим на пучок лиан, я изо всех сил пытался не дать этой пасти раскрыться.

Она все же распахнулась и даже попыталась ухватить меня за руку, но делала она это уже в полете, так как за мгновение до этого Эдвардс дважды махнул своим клинком, отрубая условные голову и хвост неизвестной ползучей твари.

Кусок тела пресмыкающегося, оставшийся у меня на ноге, даже не думал отпадать. Наоборот, на срезе снова начала формироваться пасть!

Если честно, я слегка струхнул, решив, что с обратной стороны этого обрубка сейчас происходит то же самое. Поэтому принялся в ускоренном темпе пытаться снять с себя непрошеного гостя. Поначалу все шло сравнительно неплохо, и я практически полностью освободился. Но на последнем витке у твари начали прямо на моих глазах отрастать сочащиеся слизью присоски, которыми она тотчас цеплялась за одежду, а то и за кожу.

Сообразив, что оторвать эту зверюгу от себя можно только с куском штанов или даже плоти, я собрался вновь просить о помощи. Осмотревшись вокруг, я понял, что в данный момент ждать ее просто неоткуда!

Эдвардс, словно футболист на тренировке, отпинывал от себя небольшие агрессивные комки, одновременно отбиваясь клинком от длинного змееподобного существа. Толщиной оно было почти что с пятилитровую баклажку и, кажется, продолжало расширяться.

Пройдоха свирепо бил по чудищу клинком, правда, только плашмя, используя кинжал, как дубину, не нанося врагу урона, а просто отмахиваясь от него. Видимо, Эдвардс примерно в тот же момент, что и я, сообразил – все отрубленные от монстра части начинают жить самостоятельной жизнью. Причем целью их существования, очевидно, является прекращение существования нашего…

Язва же, оказывается, нашла-таки второй конец этой гигантской змеи, и все это время пыталась удержать его в одном месте, пришпилив к земле при помощи своих стилетов. Поначалу у нее это очень даже неплохо получалось, однако, эта ползучая тварь (это я про змею, а не про наемницу), расширяясь, перестала быть пригвожденной и вновь обрела подвижность и стремительность. Наемница всем телом навалилась на монстра, держась за рукояти воткнутых в него стилетов и оплетя ногами его условную шею.

Получалось, что я, по сравнению с товарищами, еще и неплохо так устроился!

Придя к выводу, что помощи со стороны пока не предвидится, я сразу же нашел выход из своей ситуации – повернулся к ближайшему дереву и начал бить по нему ногой в стиле молодого ван Дамма.

Каждый раз всю силу удара принимала на себя именно та зараза, что все еще опутывала мою ногу. Второй ее конец я все еще сжимал в руках. Постепенно хвост моего персонального монстра, попавший под раздачу, начал плющиться и сам по себе отвалился, не подавая при этом признаков жизни. Воодушевленный этим открытием, я бросил второй конец монстра на землю и хорошенько по нему потоптался. Причем, мой экземпляр пытался стать не шире, а длиннее, и ему эта затея почти удалась. Он тоже очень быстро начал менять форму, потом, подобно ящерице, отбрасывающей хвост, избавился от покалеченной части тела и попытался смыться.

Я не дал ему такой возможности. Всласть потоптавшись по нему, я принялся помогать товарищам. Физически это сделать я не мог, потому как был мал, слаб и легок, но зато я смог поделиться опытом с Эдвардсом.

– Его можно сплющить! – подсказал я Пройдохе. – Тогда он умрет.

– Как… ты… себе… это… представляешь?!. – не без сарказма в голосе и с заметными паузами поинтересовался он. – Эта… тварь… уже… шире… меня!

Вообще-то я очень даже легко мог себе это представить, правда, почти уверен, что асфальтоукладчик здесь еще не изобретен. А если, все-таки, каким-то чудом его аналог и существует в этом мире, то в джунгли его затащить уж точно никому в голову не пришло.

– Чем-нибудь тяжелым и, желательно, круглым, – как смог, объяснил я свои фантазии товарищу.

Вопреки ожиданиям, Эдвардс не послал меня куда подальше, а, задумавшись на несколько секунд, заявил, что я уже недаром тут у него под ногами путаюсь!

С этими словами он особенно удачно огрел монстра кинжалом и бросился от него наутек.

– Язва! – крикнул он наемнице набегу. – Как только я скажу «Давай!», тебе нужно будет отпустить свой конец монстра, подобрать мой клинок и начать заряжать его на такое максимальное рубящее проникновение, какое ты только в силах обеспечить.

– Хорошо! – простонала ему в ответ позеленевшая наемница, которую уже заметно подташнивало от их со змеей импровизированного родео.

Пройдоха же тем временем отбросил в сторону Язвы свой кинжал и полез на ближайшее стоящее слегка на отшибе дерево.

К слову сказать, в нижней своей части оно было без веток.

Эдвардс вскарабкался по нему, как взаправдашний кот – в один миг! Его зеленый змий тоже проявил завидную резвость и, извиваясь, последовал за жертвой к самой кроне дерева.

– Давай! – закричал сверху Пройдоха!

Наемница с громким вздохом облегчения буквально слетела с монстра, еще в полете пряча в складки одежды свои стилеты. Перекатившись по земле, она взяла в руки кинжал Эдвардса и начала любовно поглаживать его по лезвию, тихо что-то приговаривая.

Пройдоха же за это время успел добраться до первых веток, расположенных практически на самом верху и застыл там, дожидаясь преследователя.

Змея, будто понимая, что деться жертве уже некуда, с ленивым изяществом забиралась все выше и выше…

– Готова?! – крикнул Эдвардс наемнице.

– Да! – ответила та.

– Бросай мне, как приземлюсь! – скомандовал Пройдоха и прыгнул вниз.

Его ноги еще только начинали касаться земли, а рукоятка кинжала уже плотно лежала в ладони. Короткий взмах сверху вниз, и дерево скользящим движением заваливается набок. Эдвардс движется параллельно направления падения дерева. Еще один взмах и от ствола отделяется крона. Круглый ствол, обвитый нашей толстенной змеей, плашмя падает на землю.

– Быстрее! – кричит нам Пройдоха. – Сам могу не справиться!

Мы бросаемся ему на помощь, и втроем катаем ствол туда-сюда насколько позволяют растущие рядом деревья.

– Да нет же! – снова кричит Эдвардс. – Становитесь на него, а то веса не хватает, чтобы расплющить заразу!

Мы все же справились.

Все с ног до головы измазанные полупрозрачным зеленоватым соком мы сидели на спасительном бревне и пытались прийти в себя.

– Про такое я не слышал, – признался Эдвардс, – но многие говорили и писали, что местную зелень лучше не обижать без веской на то причины. Так что впредь (долгий взгляд на Язву) лианы не режем!

Наемнице хватило ума промолчать.

Потом мы двинулись в путь. Нашли небольшой ручей и, как смогли, быстро привели там себя в порядок.

А практически сразу за ним и обнаружилась та полянка, на которой я лежу теперь, вспоминая перед неминуемой смертью недавно пережитые эмоции.

***

– Па-а-а-а-а-береги-и-и-сь! – едва слышу я за разъяренным писком громоподобный голос Пройдохи.

Из последних сил поворачиваюсь набок, умудряюсь краешком глаза увидеть вернувшегося товарища, и невольно улыбаюсь, стараясь, впрочем, не разжимать губ – видимо, смерть на какое-то время откладывается!

Глава II. Горе от ума

Эдвардс – ну, чисто копия Шварценеггера из фильма «Коммандос» тащит на плече тот самый ствол дерева, которым мы плющили змею, доносит его до поляны, сбрасывает с плеча и с отраженным на лице чувством глубочайшего удовлетворения смотрит на то, как мрут раздавленные мыши.

Как только бревно перестает катиться, Пройдоха пинает его ногой, и смертельная жатва набирает новые обороты. Меня он уже выдернул из-под пищаще-грызущей серой массы, отряхнул и отбросил себе за спину в то место, где живых мышей уже не осталось. Через несколько секунд ко мне в гости прилетела и наемница. Если я приземлился на задницу, то она красно-серое покрытие земли пропахала прямо лицом. Собственно, после этого Язва и отползла в ближайшие кусты, чтобы попытаться вывернуть себя наизнанку.

Вначале я тактично отвернулся, но с другой стороны зрелище было еще печальнее. Пришлось, за неимением лучшего, присмотреться к себе.

Все тело жгло от сотен укусов. Раны ныли и начинали чесаться. На глаз было непонятно, чьей крови на мне больше: моей или мышиной.

В прошлой жизни я слегка побаивался вида собственной крови. Чужой мог хоть водопад просмотреть без всяких эмоций, а вот своя, родимая, покидающая организм всегда вызывала ощутимое беспокойство.

Здесь и сейчас кровь была не совсем моя, но факт уменьшения ее объема в теле провоцировал некоторую озабоченность ситуацией.

Я посмотрел в сторону наемницы. Та с завидной целеустремленностью пыталась логически завершить свои желудочные спазмы.

Пожалуй, если она себе сейчас помочь не может, то мне и подавно здесь ловить нечего.

– Эдвардс! – позвал я. – Меня тут покусали немного.

– Да, – весело отозвался тот, – мне тоже на слово не поверили, что я невкусный. Потерпи немного, еще чуть-чуть и я тут закончу, а потом уже займемся групповым лечением. Как там Язва, жить будет?

– Сейчас уточню, – отозвался я и, осторожно шагая, направился к кустам.

Не могу сказать, насколько все плохо было у наемницы. С уверенностью можно было утверждать только то, что физические мучения беспокоили ее меньше психологической травмы.

Просто стоять рядом и смотреть на ее потуги показалось мне глупым занятием. Однако чем ей помочь я не знал. Вспомнив, как в такие моменты поступают девушки, я решил соответствовать ситуации, подошел к наемнице и убрал ей волосы за спину, придерживая их, чтобы не свесились назад.

– В подружки мне набиваешься? – зло спросила Язва в коротких перерывах между позывами.

– Да иди ты козе пуп царапать! – возмутился я любимой присказкой деда. – В гробу увидеть такую подружку – заветная мечта любого адекватного человека!

Но Язва меня уже не слышала – ей было не до этого. У нее, наконец-таки, получилось совершить маленькое чудо – опорожнить и без того пустой желудок. Причем, в тот самый момент, когда я отпустил волосы…

Помог, так сказать!

Тем временем Эдвардс закончил геноцид мышиного племени и, поскальзываясь почти на каждом шагу, приблизился к нашей шумной компании.

– Экстренная помощь кому-нибудь нужна? – уточнил он, сбрасывая со спины рюкзак.

– Нет! – сделав самые честные в мире глаза, ответил я. – Сыграть в ящик пока никто не собирается.

– Тогда я сейчас активирую некоторые ингредиенты, смешаю их и получу универсальное лекарство от всех физических болезней, кроме старости и смерти!

Сказав это, он тут же принялся за дело.

Чтобы хоть как-то отвлечься от болезненных ощущений и от того, что я с головы до ног покрыт всякой гадостью, я начал наблюдать за действиями Пройдохи.

Он достал небольшую чашку и пачку толстостенных стеклянных ампул. Разбивая ампулы друг о друга, Эдвардс ссыпал их содержимое в чашку. Один раз ампулы не разбились, и он сквозь зубы чертыхнулся.

– Глаза пекут, – пояснил Эдвардс, видя, что я заинтересовался его приготовлениями, – не рассмотрел, что взял не ту склянку. Их, понимаешь ли, можно расколоть, только ударив о конкретную одну единственную напарницу. Иначе, результат в лучшем случае будет нулевой.

– Дорого, наверное, обошлись? – поинтересовался я, проникнувшись сложностью приготовления. – С большой земли привез?

– Не то слово! – подтвердил Пройдоха. – Половину состояния отвалил за две порции. Обычно они стоят гораздо дешевле, но тут стекло волшебное, оно не давало Дару испариться в нашем проклятом месте. К тому же, получившееся снадобье будет обладать не только лечебными свойствами, но еще и профилактическими – станет работать на опережение.

– Это как? – не понял до конца, но уже немного обрадовался я.

– Даст иммунитет к ядам и придаст коже необычную прочность вкупе с ускоренной регенерацией, – отозвалась из-за спины Язва, – правда, все это ненадолго.

– Ну, будет же и вторая порция, – возразил я.

– Она только на самый крайний случай! – сказал, как отрезал, Эдвардс. – Очень хочется верить, что того времени, которое будет действовать снадобье, нам хватит, чтобы миновать самые опасные участки.

– Хочется верить, что мы обойдет стороной такие участки, – усмехнулась наемница, аккуратно подходя к нам.

– Золотые слова! – согласился Эдвардс. – Что ж, почти готово!

С этими словами он достал последнюю склянку и прислонил ее к одной из множества своих кровоточащих ран. Кровь словно прожгла дыру в волшебном стекле, и Пройдоха вылил всю жидкость из склянки в чашку, откуда тут же повалил густой пар.

– Все окунаем в чашку указательный палец правой руки и ждем! – приказал Эдвардс, сам показывая пример.

Мы сгрудились вокруг снадобья, стараясь не касаться друг друга, хотя, были абсолютно одинаково грязными.

Как я ни прислушивался к ощущениям, все равно, ничего особенного не уловил, зато на секунду мое сознание раздвоилось – Экуппа выбралась из своего убежища.

– Вот это совсем другое дело! – искренне обрадовалась она. – Теперь я верю, что твое неосмотрительное решение лезть сюда вслед за двумя авантюристами, не обязательно нас погубит! Да извинят меня эти двое, но часть их порции я возьму себе. Мне это сейчас нужнее!

– Только не слишком уж жадничай, – попросил я, – им ведь тоже хочется выжить.