Страница 3 из 3
– Фурень цао ань, Ага Фей (Доброе утро, госпожа Ага Фей).
– Сколько на свете живу, а так меня никто не кликал. Тебе тоже утречка доброго. Садись, Митя, кушай. Я каши наварила, пшенная на молоке с изюмом. Анечка такую с детства любит, уплетает за обе щеки. Тебе тоже надо, а то худой очень. Что же тебя в твоей Корее совсем не кормили? Или ты уже тут у нас оголодал?
– Сиэсиэ (Благодарю вас), – Мин Янь сел и стал пристально изучать странное блюдо.
– Ешь смелее, не отравишься, – Агафья Дорофеевна постучала мужчину по плечу.
Оскорбить пожилую хозяйку было бы непозволительно, потому Мин Янь был вынужден попробовать новое блюдо. Сладкая крупа с сушеной ягодой, скорее всего, была десертом. Вероятно, здесь было принято готовить так для гостей. Мин Янь предпочел бы более пресный рис с овощами или рыбой, но нужно было уважать чужое гостеприимство.
– Кэкоу дэ (Очень вкусно), – мужчина широко улыбнулся и, сложив перед собой руки, слегка склонил голову.
– Понравилось? Вот и славно. Но ты мне с этими поклонами завязывай. Я тебе не столбовая дворянка, чтобы передо мной кланяться. Мы с Анечкой люди простые, сам видишь, – Агафья махнула рукой, намекая на простую и далеко не новую обстановку в квартире.
– Ой, а вы уже завтракаете? – на кухню, зевая, вошла Аня.
– Как видишь, кореец твой не лежебока.
– Бабушка, ну почему кореец?
– Так ты вчера сама сказала.
– Я сказала, что он может быть и китайцем, и японцем, и корейцем.
– Ну я и говорю – кореец. Разница-то невелика. Ты, Митя, не обижайся, но нам здесь что кореец, что японец – все экзотика. Да и тебе, поди, все не как дома.
– Фурень цао ань, Ань Я (Доброе утро, госпожа Ань Я), – Мин Янь встал и поклонился вошедшей девушке.
– Да что вы! Сидите, завтракайте спокойно! – Аня замахала на гостя руками.
– Вот, я тоже ему говорю: ни к чему эти поклоны, а он, видишь, какой учтивый. Не то что наши, местные, сразу видно – воспитание. Ну, раз с приветствиями закончили, давайте завтракать наконец.
Закончив с едой, Мин Янь встал и начал собирать тарелки.
– Милок, ты чего? Оставь, мы сами уберем, – удивилась Агафья Дорофеевна.
– Во фэйчан ганьшэ ни, дан во чиэнь чжэ нань дэ ньюцзы сянь, цинь джабо во чэньдуань исюмэ ицзэ джэнь. (Я в большом долгу перед вами, но не могу просто так сидеть на шее у двух женщин, прошу, позвольте мне взять на себя ряд обязанностей).
– Ань, он чего говорит-то?
– Помогать, наверное, хочет, – пожала плечами девушка.
– Нас тут две хозяйки, а мы гостя посуду мыть заставим? Нет, так не годится. Я потом Раиске как в глаза буду смотреть?
– Мин Янь, вы посидите, чай попейте, а мы с бабушкой все уберем. Вы же у нас гость, пожалуйста, сядьте, – Аня настойчиво потянула мужчину за рукав.
Спорить с хозяйками было некрасиво, и мужчина нехотя сел, притянув к себе кружку с напитком. По цвету это был чай, но вот по вкусу больше походило на дорожную пыль, собранную после проехавшей по ней повозки с чаем. Вероятно, чай здесь был слишком дорог, и его могли позволить себе лишь вельможи. Но зачем тогда пить эту жидкость такими кружками?
– Тебе, может, сахарку добавить или молока? – бабушка придвинула к гостю сахарницу и пакет молока.
Теперь стало ясно: здесь принято заглушать вкус некачественного чая разными добавками. Но после сладкой каши пить сладкий напиток у Мин Яня сил не было. Он улыбнулся и покачал головой, надеясь, что не обидит своим отказом хозяек.
– Ой, время-то сколько. Нам надо поспешить, а то мы ничего не успеем до моей смены в кафе. Мин Янь, пожалуйста, идите одеваться.
Мужчина, конечно же, ничего не знал о планах Ани, потому продолжил сидеть с кружкой в руке. Девушке пришлось изобразить жестами, что им нужно идти на улицу. Только после этого Мин Янь встал и с готовностью пошел собираться. Выходя из кухни, он не забыл поклониться и поблагодарить за завтрак, от чего женщины засмеялись и замахали на него руками.
Вскоре Аня уже вела мужчину под локоть, рассказывая о своем городке.
– У нас городок маленький, и показать-то особо нечего, это вам не столица. Но зато у нас поспокойнее и пробок нет. Я тут и родилась, и выросла. Вон там за поворотом школа, а то здание – Театр кукол. Меня бабушка туда раньше часто водила, а я боялась признаться, что мне куклы не нравятся. Они пугающие и некрасивые. Вон в том парке у нас летняя эстрада, к нам часто на гастроли из столицы приезжают. А зимой там каток заливают. Дальше больница будет, потом речка, затем церковь и старое кладбище. А если в ту сторону посмотреть, то там рынок, а за ним колледж. Живем мы здесь скромно, сам видишь. Все, кто могут, на заработки в Москву уезжают. Мои родители вот тоже уехали. Раньше приезжали каждые выходные, а теперь… Теперь только на праздники и бывают, все потому, что они больше не вместе, а бабушку расстроить боятся. Когда сюда приезжают, делают вид, что все как раньше, но я-то вижу, чувствую. Разошлись они, развела их столица, – грустно вздохнула Аня.
Делиться с шедшим рядом Мин Янем своими переживаниями было просто, а на душе становилось легче; казалось, что он понимал девушку, хотя это, конечно, было не так…
– Подруга моя, Варька, тоже в столицу подалась. И меня зазывала, да только тошно мне там. Людей много, все злые, воздух тяжелый. Да и бабушку здесь одну оставлять нехорошо. Мы с ней летом за грибами ездим. Это туда, за кладбище: две остановки – и настоящий лес. Утром пораньше встанем, народу в автобусе никого, едешь себе с удовольствием, в окошко смотришь. Над речкой еще туман стелется, в лесу птички поют, природа, не то что в городе. Когда дедуля был жив, мы и на рыбалку ходили, и Варьку с собой брали. Как солнце поднимется, жарко станет, мы с ней на отмели плескаться начнем, а дед нас из кустов рогоза ругает, что мы ему всю рыбу перепугали. Все грозился, что больше нас с собой не возьмет, а все равно брал, видимо, с нами ему веселее было. Бабушка в Москву не поедет, она родителям это сразу сказала. Здесь у нее могилки, здесь вся ее жизнь прошла. Она в нашей церкви и крестилась, и венчалась, говорит, и отпеваться здесь будет. А Москва для нее чужая, что ей там делать? Вы, наверное, тоже по дому скучаете?
Мин Янь понимал, что Ань Я рассказывает ему что-то личное, что-то о своей жизни, но как поддержать девушку, не знал.
Он заговорил – долго, ровно, будто читая то, что было выжжено в памяти.
– Я вырос в храме, куда отдали меня обучаться родители. Среди учеников я завел себе немало друзей, которые стали мне братьями. Мы постигали боевое мастерство, медитацию, различные учения и навыки. Казалось, так будет всегда. Но неожиданно на нашу страну напали. Пришедшие воины были кровожадны и безжалостны. Многие из моих братьев погибли в сражении, пытаясь защитить простых жителей. Но все оказалось напрасным: враг был сильнее. Вскоре нашу маленькую страну завоевали. Выжившим пришлось подчиниться. Но во время всеобщей смуты и хаоса была украдена нефритовая звезда из Храма Мира. Кто это сделал – неизвестно. Но без звезды равновесие стало нарушаться. Учитель собрал тех немногих учеников, кто сумел выжить, и стал готовить нас к преодолению «тысячи ступеней просветления». По ним мы должны были подняться в Храм Дракона, чтобы овладеть великими знаниями и умениями. Только став сильнее, мы могли надеяться вернуть звезду. Я никак не мог преодолеть последнюю ступень, когда появилась ты и протянула мне руку. А дальше я оказался здесь. Возможно, я лежу на пороге Храма и вижу сон. А может быть, все происходящее со мной сейчас и есть обучение? (Произнесено на китайском).
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
