Глава 2
Всего час спустя обстановка переменилась – теперь она ничем не напоминала тот рабочий порядок, перемешанный с шуточками и смешками, который царил здесь первые недели. Не напоминала и лазарет для одного больного с одним заботливым врачом. Стояла тишина. Потрёпанные деревья вокруг напоминали меня самого. Но птицы на них опять объявились, старые знакомые, и сейчас рассматривали заново человечка внизу, будто говоря – не-ет, это кто-то новенький, такого мы не видели! Такую.
Я сидел на пороге жилого модуля и отдыхал на солнце, разглядывая мокрую растительную разруху на площадке лагеря. Отдыхал – после всего произошедшего. С каждой минутой чувствовал себя всё лучше. Только хотелось посидеть спокойно, подышать, не двигаться. Тело будто бы стало в два раза объёмнее, но в три раза легче – как после долгой горячей ванны. Разве что порой возвращались единичные спазмы, немного кружилась голова, да и слабость не оставляла.
Ничего, всё пройдёт. Кроме кое-чего одного. Что продолжало наматываться в моих мыслях.
Господин охотник изволили пребывать в рабочем модуле, оставив меня в непривычном одиночестве. Конечно, ведь теперь я – неугодное ему существо. Теперь я нарушаю некие планы и перспективы, знать о которых у меня нос не дорос.
Ваша вина! Для вас люди – это либо публика, либо обслуживающий персонал! Но, к счастью, я не буду относиться ни к тому, ни к другому!
Я не мог себя заставить подумать о своём наставнике с прежним уважением и симпатией. Что-то навсегда перечеркнулось. Стоило мне достать из памяти какой-нибудь хороший момент – когда он учил меня, когда заслонял собой от квазиантропов, когда отвечал на мои личные вопросы – это всё тут же перекрывалось фразой, сказанной с бездушной улыбкой. «То, что считаю нужным, я сделал».
Может, он потому и выбрал только одного кандидата? Пришёл в мою школу, как в магазин! А зачем ему заморачиваться с выбором и поисками, если он переделает под себя любой носок? «Какого чёрта ещё я должен искать?» Конечно… Где ещё найти такого услужливого и податливого ученика, который будет следить за каждым твоим словом и стоять навытяжку? Да я же ему в рот смотрел, чувствовал малейшую перемену настроения! Я даже начал верить в свою уникальность, по которой его чутьё меня обнаружило во всём Мегаполисе! А оказалось, ему просто удобный аксессуар нужен для удачных фотосъёмок и «робот, который бьёт без промаха и мгновенно выполняет любое указание».
Я бесконечно рад тому, что приобрёл женский пол. Рада. Что приобрела. Потому что теперь я точно защищена от влияния своего потенциального работодателя. А ведь мне и родителям словно застило глаза… И в итоге я бесконтрольно детерминируюсь в лесу, потому что он «решил, что так надо», потому что «чем-то приходится жертвовать ради результата».
Чем-то… «Чем-то» – это мной.
Господи, ну зачем он это сделал? Всё было так прекрасно! Зачем?! Какая извилина подсказала ему этот бред?
Какая разница? Теперь наши дорожки уж точно разошлись – сойдутся только в суде! Я наверняка прямо завтра отправлюсь домой! А зачем ему тратить время – он же человек дела.
Неужели он думал, что, если я стану парнем, то спокойно взгляну на случившееся?
Какая разница! Всё случилось так, как случилось!.. Все мои сомнения и дурацкие метания разрешены!
Но я этого так не оставлю! Не сомневайтесь!
Грохнула дверь, что-то покатилось с металлическим звоном – Мичлав вышел из рабочего модуля. Я ощутил невероятный прилив дополнительных мощностей – сейчас-то наступит момент истины! Но стоило охотнику появиться в поле зрения, как намерение моё сдулось – мужчина был мрачен так, что вряд ли к нему посмел бы сунуться даже собрат по весовой категории. Чёрные брови проложили тень на пол-лица… В морщине между ними можно было бы расколоть орех. Мне стало страшновато – всегда фривольный взгляд был ледяным, а вечная улыбка исчезла. Последнее особенно заметно…
На всякий случай я отвернулся.
Открыв одну из крышек на стене рабочего модуля, он проверил там что-то и в два шага скрылся в навигационной.
И что теперь? Нет, мой испуг не настолько силён, чтобы покорно дожидаться своей участи!
– Наставник, когда я уезжаю?
Мичлав, развалившийся на стуле перед мониторами, едва ли покосился за плечо.
– Куда ещё? – поинтересовался он раздражённо.
– Домой, – не позволяя себе струхнуть, заявил я.
Охотник отвернулся и вздохнул. Так глубоко, хрипло и терпеливо, что у меня едва не порвались барабанные перепонки.
– Так…
Мне показалось, сейчас полетит дубина.
– Малыш. Иди погуляй.
– Я… я что, останусь здесь?
– Не ясно тебе, щенок?! Вышел!!
– ВышЛА! – бросила гордо. И вышла.
Господи, как же трясёт!.. Даже не могу понять – это от слабости или от гнева? Никогда не злился (не злилась!) столько часов подряд. Ужасно. Надо успокоиться.
Комнатка жилого модуля, лишь недавно казавшаяся надёжным убежищем, теперь виделась ненавистной тюрьмой, где я провёл (провела!!) целую неделю, не поднимаясь на ноги. Пришла пора вернуть себе человеческий облик. И начать думать о себе в правильном роде.
Перво-наперво я сменила бельё на койке – приземляться туда после всего им пережитого? Нет, даже с учётом его гигиенических свойств. Затем подпитала силы поздним жидким завтраком. И, прихватив полотенце (пистолет тоже), на цыпочках спустилась по ступенькам наружу. Начальника не было ни видно, ни слышно. И я направилась к источнику.
Почва под ногами оказалась вовсе не топкой, а лишь немного влажной. Странно – после такого-то количества дождей. Видимая и невидимая живность вокруг радовалась окончанию шторма и музицировала всеми физически доступными средствами. Солнце светило тёплое. Растительность дышала множеством запахов, которые, возможно, я продолжала остро чувствовать на гормональной почве.
У источника смелость моя попропала. Нерешительно раздевшись, я заглянула в маленькую окружность тихой воды, наливавшейся из-под камней. Отражение вроде было прежним. Тело – в общих чертах тоже. Почти. Например, проклюнулась грудь… По ней часто словно пробегала болезненная паутинка, сигнализируя об активном росте. Жировой ткани скоро начнёт прибавляться. Но пока я не сильно изменился. Изменилась.
И всё равно, первое умывание превратилось в священнодействие. Ледяная вода охладила наконец мою злость. Дрожа под яркими солнечными лучами и взглядами пситтак, я навела чистоту, облачилась пока в прежнюю одежду, осторожно расчесала волосы. Они заметно отросли за прошедший месяц. Сегодня ведь шёл двадцать пятый день рейда…
А потом направилась обратно в лагерь, заворожённая сама собой и тишиной, воцарившейся наконец в голове. Джунгли тоже отряхивались и приводили себя в порядок после пережитого. Но моя буря, в отличие от циклона, ещё не совсем окончилась – на подступах к лагерю слабость подкосила, и я потеряла сознание…
…Открыла глаза уже в жилом модуле, на своей любимой койке. Поняв, что произошло, с опаской покосилась вправо. Мичлав сидел по соседству, на своей половине территории. Опершись мощными локтями о колени, задумчиво потирая широкий почерневший подбородок, глядя мрачно. Встречаться с ним глазами мне не хотелось.
– Ну и куда ты попёрся в твоём состоянии? – протянул он без особого интереса. – А? Чего ты там лопочешь? «ПопёрЛАСЬ»? Ну попёрлась. К воде? Ну поздравляю, повезло хоть башка осталась целой.
Я села на постели и оглядела себя. Хорошо, что чистую одежду догадалась не надевать…
– Давай переодевайся, и больше не вставать, – ногой подтолкнув к себе аптечку, охотник достал из неё упаковку витаминных инъекций.
Я схватилась было за рубашку, но вовремя опомнилась и опустила её обратно. Поймав мой затравленный взгляд, мужчина сперва не понял его значения.
– Господин Мичлав, не могли бы вы выйти?.. Минут на пять… – осипшим голосом промямлила я, словно передо мной вновь находился абсолютно чужой человек.
Со вздохом, в котором слышалась пара нецензурных слов, тот кинул медикаменты обратно в аптечный ящик, поднялся и освободил помещение.
Потянулись часы неопределённости. Остаток этого дня я пролежала в тишине, продолжая размышлять над ситуацией. Ну, в джунглях тишина – относительное понятие. Дверь в модуль можно было оставить открытой и в неё залетали звуки тропического оркестра вместе с ароматным влажным воздухом. И на солнечные отблески так приятно было смотреть.
После бури всегда хорошо.
Но во мне-то она не прекратилась. Вышеописанное умиротворение я испытывала лишь иногда. Но стоило снаружи донестись отзвукам кое-чьего присутствия… Гнев вспыхивал в груди с такой быстротой и силой, что даже сжимались кулаки и скрипели зубы! Я пыталась себя образумить, прежний мирный голосок агена внутри шептал мне, что в суде всё разрешится, что сейчас не стоит так сильно волноваться, что в конце концов я от этого человека даже завишу, но… Но это разжигало ярость ещё сильнее. Мирный голосок призывал вспомнить, какие добрые до сего момента были отношения, как мне нравился мой наставник, как втайне я связывала с ним горделивые карьерные надежды. И это взрывало гнев до самых небес!
Вскоре мои родители и школа узнают, что случилось, и вы пыль замучаетесь глотать!..
Вот только интересно, почему, собственно, при соблюдении всех условий я приобрела женский пол? Непонятно… Если он говорит правду – топливо действительно было брошено инженерами, и детерминация произошла бы в любом случае – я ведь всё равно сделалась бы девочкой. Ха! А вот если бы он не плёл интриги и отвёз бы меня в больницу, там я бы выбрала мужской пол – уж я-то знаю! Вот это ирония!
Правда, неизвестно, удалось бы врачам слепить из меня желаемое или нет. Ведь смена климата наверняка создала в крови дикий хаос с ферментами. Они и могли вызвать такую неразбериху. Хорошо хоть истинный характер моего наставника открылся вовремя. Иначе было бы очень горько терять возможность стать квазиантропным охотником. А сейчас – уже не жаль.
Он объявился на пороге только поздним вечером. Слыша его приближение, я уткнулась носом в стену и замерла, чувствуя, как в душе вспыхивает огонь. А вообще ситуация была неловкая.
Войдя, он какое-то время молча смотрел на меня. Краем глаза вижу, что руки в боки, и смотрит под углом, будто примеряясь к новому объекту на своей территории.
– Ну что? Ты как? – наконец проговорил он с ленивой усмешкой.
Я молчала. Развязным шагом подступив к своей койке, он шумно опустился на неё, и затылок мой почувствовал на себе тяжёлый взгляд.
– Вроде всё заканчивается, а, малыш? Как ощущения?
– Вас это не должно более волновать, господин Мичлав, – едва удерживая гнев, процедила я, не оборачиваясь.
– У… Это почему же?
Леока, держи себя в руках! Те слова, что крутятся в твоей голове, произносить не стоит!
– Извольте сказать, когда я смогу отправиться домой.
– Так, ну с башкой у тебя по-прежнему не в порядке. Давай-ка протестируемся напоследок, хотя, мнится мне, всё основное у тебя уже миновало.
Он потянулся к аптечке, а я подскочила, как ужаленная.
– Я сама! – проговорила в ответ на его недоумение.
Ну уж нет, сегодняшний укол с витаминами – это было последнее, что я от него претерпела! Теперь, слава небесам, силы ко мне вернулись!
Хмыкнув, мужчина бросил диагност через комнату. Я еле поймала этот маленький аппарат, потому что картинка перед глазами по-прежнему немного качалась. Анализ на моём пальце пошёл своим ходом, а Мичлав, скрестив руки на груди, устроился для продолжения наблюдений.
Насмешливый взгляд резал, как ножом… Брось, Леока, это твоя собственная злость, которая никак не уймётся!
– Что, никак не уймёшься? – вдруг вопросил охотник.
Обычно, в случае чтения мыслей меня всегда брала оторопь. Но на этот раз гнев правил бал безраздельно.
– Уймусь?! – голос мой дрожал. – Вы глубоко ошибаетесь, рассчитывая, что я возьму и уймусь! Я уймусь тогда только, когда суд…
Прервав речь шумным вздохом, Мичлав устало закрыл глаза ладонью и горько посмеялся:
– Ну всё, началось! Был нормальный человек, а теперь моча в голову ударила. Хотя, конечно, чего я ждал… Детка, а я ведь так и знал, что не надо соглашаться на эту грёбаную Инсулию! Тут повсюду сплошная психушка – во всём. Да и с женщинами мне тут не особо везло. Вот и теперь.
Меня аж по позвоночнику резануло!
– Точнее, везло, но не так, как хотелось бы. Короче! Что там у тебя?
Диагност как раз пискнул о завершении процесса. Сперва я пролистала результаты сама – между прочим, первый раз за весь период детерминации.
– Давай сюда, парень, – Мичлав протянул здоровенную ладонь. – Тьфу, какой теперь парень?.. Парень остался в прошлом. Как мне тебя звать, а?
– У меня есть имя, – очень тянуло сформулировать погрубее.
– Давай показывай, что там у тебя – сказал же. Или мне самому подойти?
Оппонент тоже не горел желанием любезничать. Диагност поспешно перелетел расстояние между койками, возвращаясь к формальному владельцу.
– Так… Ну поздравляю, похоже, мы со всем справились, и теперь ты – здоровая девчонка.
Мы. Со всем. Справились…
– Но витамины придётся поколоть. Закончим с этим и спать.
Опять вздыхая, он снова полез в аптечку.
– Господин Мичлав, я вынуждена повторить свой вопрос! – в неприятном изумлении я следила за его действиями. – Когда…
– Завтра это обсудим, сейчас у меня башка раскалывается от твоего сегодняшнего подарочка.
От моего подарочка?!
– Спать охота, поболтаем завтра на свежие головы. По крайней мере, моя голова точно посвежеет. Ну?
– Дайте шприц, я сама всё сделаю.
– У, как серьёзно… Ну ладно, сама так сама.
Протянув мне шприц (издевательски, двумя пальцами), он подтолкнул ногой также и аптечку. Выпроставшись из-под одеяла, я принялась за дело, надеясь под вражеским взглядом не ударить в грязь лицом. Тем более, что руки всё дрожали.
– Чёрт бы меня подрал… – наблюдая с ироничным интересом, протянул охотник. – «Сама», «вынуждена»… Ещё сутки назад я себе такого поворота и представить не мог.
Я бросила на него непримиримый взгляд.
– Вам некого в этом винить, кроме самого себя.
– Н-да, что верно, то верно, – оскалился он.
Мне было жутко некомфортно оставаться с ним в одной комнате. Не только из-за внезапно возникших половых различий, которые я и осознать-то ещё не успела. А больше от собственной злости. Но если и в самом начале рейда тесное соседство с чужим человеком доставляло неудобства, то теперь этот человек стал не просто чужим.
В общем, эту ночь я почти не спала. Думала о будущем. Жаждала справедливости.
К тому же процесс детерминации всё продолжался. На ней одной ничего не заканчивается. После завершения определения пола человек вступает в переходный период. Он активно растёт, видоизменяется внешне. А гормоны продолжают отлаживать организм по своим правилам. Это этап взросления, нестабильный и непростой, но его не избежать. Длится от года до двух лет с момента детерминации, проходит с переменным успехом и у всех по-разному. Мы многое проходили на эту тему в школе, но сейчас голову занимало абсолютно другое…
Зачем-то мне хотелось подняться обязательно раньше Мичлава – раз уж всё равно не спится, хоть раз его опередить! Но, как назло, под самое утро, измучившись от мстительных мыслей и остаточных болей, я уснула.
