Грань

– Да. Мне к тёте.

– Туда не надо ходить.

– Почему? – что-то всё это мне не понравилось.

– Нельзя. Нам всем взрослые крепко-накрепко запретили в ту сторону, даже, по ягоды и грибы соваться.

– А я пойду, – дух противоречия во мне возобладал над здравым смыслом.

У меня всегда так. Стоит мне что-то запретить, как я бунтовать начинаю. И в армии, сколько нарядов за это отстоял. Натура такая. Ничего не поделаешь. Понимая, что следовало бы послушаться девочку, собрав всю волю в кулак, я, всё-таки, шагнул, потом, ещё раз и ещё… Каждый шаг давался всё легче, страхи и тревоги остались где-то позади, и я вошёл в лес. Пройдя несколько шагов, оглянулся и ничего не понял. Там, где должна была ещё быть видна деревня, смыкались стеной деревья, словно прошёл, уже, не меньше двух километров. Стало неуютно. И до этого было не комфортно, но, сейчас, вообще, словно железной щёткой по всем внутренностям.

Тёмный лес с обеих сторон дороги, словно, дышал тревогой. Шевелились заросли папоротника, неожиданно трещали кусты, скрипели деревья и тревожно, где-то в чаще, застонала какая-то птица. Эх, сюда бы оружие какое-нибудь. Хоть бы травмат. Да и перцовый баллончик бы не помешал. Говорят, на собак действует. А, раз с собаками справляется, то, наверное, и против волков или медведей, тоже, поможет. И угораздило меня с голыми руками в путь пуститься. Из всего оружия в сумке, только, туристический перочинный ножик с вилкой и ложкой. Случись, что, с таким оружием я от диких зверей не отобьюсь. Хоть бы палку найти потяжелее.

Я принялся внимательно шарить взглядом по сторонам, отыскивая себе подходящую дубинку. Как назло, ничего подходящего. Один сухостой, годящийся, разве, на растопку. Вон, вроде, что-то есть. Я шагнул с дороги в придорожную траву, и куст, до этого стоящий смирно, зашевелился. Ну, вот, дождался. Сейчас вылезет зверь какой-нибудь, и мне настанет быстрый и бесславный конец. Зря, только, ногу лечил, мучился. Схватив с земли первую попавшуюся ветку, я выставил её перед собой, медленно отходя назад к дороге. Честно, ожидал чего угодно. Кабана, волка, медведя, да, хоть, льва с тигром. Но, то, что я увидел, показалось мне продолжением моего кошмарного сна.

Куст покачнулся, стал расти в размерах, удлиняться, ветки зашевелились, превращаясь в клубок змей, тянущийся ко мне. Вначале, мне показалось, что кто-то рядом со мной истошно заорал. Потом, я понял, что ору, всё-таки, я. Махнув веткой, выскочил на дорогу и припустил изо всех сил. Бежал, пока в груди не заболело, и спазм в лёгких перекрыл дыхание, заставляя судорожно вдыхать воздух со стоном и хрипами. Согнувшись пополам, я согнулся пополам, выплёвывая съеденный на автовокзале пирожок и пытаясь устоять на дрожащих ногах.

Движение сзади я заметил слишком поздно. Только, когда на дорогу упала тень от чего-то большого, я насторожился и начал медленно поворачиваться. Это была кобра. И, если я правильно помню передачи «Энималс», которые видел когда-то краем глаза, королевская кобра. Только, очень-очень большая. Туловище, длиной метров десять и обхватом с хорошее бревно. Раздувшийся капюшон, которым вполне можно было покрыть садовую беседку средних размеров, колыхался на высоте трёх метров, а кошмарная морда уставилась на меня немигающими глазами, выпуская из пасти чёрный раздвоенный язык.

И, вот тут, случилось всё, как в моём сне. Ноги прилипли к дороге и отказывались меня слушаться, тело закаменело, а крик, зарождающийся где-то в животе, застрял в горле и, так и не вырвался наружу. Я смотрел, как кошмарная пасть раскрывалась всё шире, обнажая, воистину, исполинские клыки, и чёрный раздвоенный язык приближался ко мне всё ближе и ближе. И, самое обидное, что ничего не мог поделать. А в голове, сквозь звон пробивался настойчивый шёпот: «Вот, мы и снова вместе. Я же сказал, что никуда ты от меня не денешься».

Так же, как и во сне, я рванулся, потом, ещё раз, и ещё, ощущая, как ослабевают невидимые путы, сковывающие меня. Наконец, при очередном рывке я, вдруг, почувствовал свободу и взмахнул руками, словно отталкивая от себя монстра. Воздух, неожиданно, пошёл рябью, раздался звук удара, и монстра отбросило от меня так, словно это была обычная гадюка. Змеюка отлетела на несколько метров, подняла голову, ошалело ею помотала, снова распустила опавший капюшон и бросилась на меня. Похоже, сейчас без сантиментов и демонстративного нависания. Просто, атака, от которой не увернуться. Внезапно, перед самой её мордой вспыхнуло пламя, охватив всю кошмарную голову, а монстр несолидно заверещал, свиваясь кольцами и уменьшаясь в размерах. Наконец, сократившись до размеров обычной гадюки, он юркнул в траву и исчез.

– Ты, племяш, чего вернулся? – раздался за спиной тёткин голос. – Я, же, тебя домой отправила.

– Тётя? – я обернулся и увидел Зою, угрожающе расставившую руки в сторону.

– Чего вернулся? – повторила она. – Ногу вылечили, а больше, тебе здесь и делать нечего.

– Не знаю. Проснулся утром и понял, что город чужой, и я должен вернуться сюда.

– А, тебе ничего ночью не снилось необычного?

– Как же? Снилось. Туман снился, дуб расколотый, и голос.

– Ну, тогда, всё понятно.

– Что именно?

– Поехали домой. Там всё расскажу, раз ты уже в этом деле по уши завяз.

– Откуда ты здесь?

– Почуяла, что ты где-то рядом и в беде. Вот и поехала навстречу.

Лошадь с телегой оказалась неподалёку. Вообще, в этом лесу с пространством творится что-то странное. Мы прошли-то, всего метров десять, и, вот она, стоит себе, нас ждёт, травку щипает. А два шага назад её и видно не было. И, ведь, поворота никакого не было. Дорога прямая. Так же и в самом начале, когда, через несколько шагов, я уже не мог рассмотреть деревню. Хотя, тут и без этого пространства всё странное. Ну, хорошо, доедем, я всё из тётки вытрясу.

С тёткой ехать было спокойнее. Пропало чувство тревоги и опасности, преследующее меня всю дорогу. Даже, лес стал казаться не таким страшным. Кусты уже не шевелились, деревья не скрипели, и, даже, птица перестала тревожно стонать. Телега, с грохотом подпрыгивая на ухабах, бодро катила вперёд. Тётка, насупившись, сидела на передке и, что-то ворча себе под нос, время от времени шлёпала лошадь по бокам вожжами. Кобыла воспринимала всё это философски, немного ускоряясь, но, тут же, опять возвращаясь к прежнему ритму.

Наконец, повеяло сыростью от близкой реки, и мы подъехали к тёткиному дому. Она махнула мне рукой, наказывая идти в дом, а сама принялась распрягать лошадь. Я прошёл через сени в комнату и остановился, услышав чавканье из-за печки. И кто это может быть? Насколько я помню, тётка жила одна. Я осторожно, на цыпочках, прокрался до угла и резко выглянул из-за него. Косматый мужичок, неуловимо похожий на того Банника, что парил меня не так давно, сидел над бочкой и с аппетитом, прямо руками, ел квашеную капусту. Увидев Меня, он так и замер с открытым ртом, выпученными глазами и рукой, застывшей у самого рта. Да, я и сам, честно говоря, растерялся от такой картины.

– Ты, пакостник, что тут забыл? – ворвалась в дом тётка. – Опять мою капусту таскаешь?

– Да я, только, с краешку, – пропищал тоненьким голосом мужичок.

Что-то, тут мужики все писклявые. Ну, разве, кроме Деда. У того голос нормальный был.

– А ну, сгинь!

Тётка сделала вид, что собирается схватить ухват. Мужичок, внезапно, пошёл рябью, а, потом, вскочил на свои маленькие кривые ножки и опрометью кинулся куда-то за печь.

– А ты, что встал? – повернулась она ко мне. – Сумку скидовай и за стол садись. Чай пить будем. И, под него, разговоры говорить.

– А этот? – кивнул я на бочонок с капустой. – Так и будет за печкой сидеть?

– Там ему и место, – Зоя погрозила кулаком в сторону печи, и оттуда донёсся сдавленный писк.

Я кинул сумку под кровать и уселся на широкую лавку. Самовар, уже, был горячим, хотя, пока она за мной в лес моталась, должен был остыть. Или, нет? Не разбираюсь я в деревенской кухне. Тётка присела напротив, сдёрнула полотенце с подноса, на котором стояли сахарница, молочник и стопка чашек, поставила розетки с черничным и земляничным вареньем и налила нам обоим чай.

– Ну, что, племянничек, поговорим?

– Давно пора. А то, я ничего не понимаю.

– Оно и немудрено.

– А, кто это на меня напал там, на дороге?

– Гнида-то то? Вредная тварь. Он, похоже, тебя в прошлый раз отметил, когда ты к реке спускался. Улучил момент, когда я в доме, а Дед в лодке, и, как только ты за ограду вышел, спору свою тебе подцепил. Отсюда и кошмар твой ночной. Там он, только, твоим страхом питался, а тут, как ты на дороге появился, решил тобой полностью полакомиться.

– Так, это, он меня сюда позвал? То-то, меня сюда, как магнитом тянуло.

– Нет. Такой силы он не имеет. Но, каждую ночь качать из тебя твою жизненную энергию через страх, пока не заморит окончательно, это он может. Получается, хорошо, что ты внезапно захотел вернуться.

– А, почему, гнида. Это же, что-то из области педикулёза? А, тут, змея настоящая. Кобра, только раз в сто больше.

– Он тебе коброй показался?

– Почему показался? Кобра и есть. Королевская. С капюшоном.

– Он всем по-разному кажется. Как по мне, так, свинья с рогами. Мне другое непонятно. Показалось, или ты, действительно, его ударил?

– Как я мог ударить его? Отмахнулся только. А он сам отлетел от меня.

– Даже, так? – тётка внимательно посмотрела на меня, потом, кивнула своим мыслям, и усмехнулась. – Страж, как есть, страж. Прорвалась, всё-таки, кровь. Через поколение, но прорвалась.

Ничего не понимая, глотнул из чашки и, ошпарившись горячим чаем, закашлялся. Вытерев слёзы, выступившие из глаз, я с подозрением посмотрел на тётку. Издевается? Вроде, нет. Не похоже. Но, говорить о таких ирреальных вещах с серьёзным видом? Гнида какая-то, которая кому-то змеёй кажется, а, кому-то, свиньёй рогатой. Рассказал бы мне кто, я бы, только пальцем у виска покрутил. Но, я, же, её видел! И, не только видел. Чуть не сожрала меня эта тварь.

– Кстати, что за страж. И, вообще, что тут творится?

– Вот об этом я и хотела поговорить. Как ты думаешь, почему до моего дома не так просто доехать?

– Не знаю. Может, из-за того, что дорога странная?

– А почему дорога странная?

– Откуда мне знать?

– Всё потому, что эти места называются Приграничье.

– Что-то такое я уже слышал. Ты разговаривала ночью с дедом. Но, потом сказала мне, что это мне приснилось.

– Не приснилось.

– Зачем же ты меня обманула?

– Людям об этом знать не обязательно. Достаточно того, что они уверены, что я ведьма, считают лес страшным и боятся сюда соваться. Кстати, правильно боятся. В Приграничье людям опасно находиться.

– Что за приграничье? Граница, вроде, далеко.

– Здесь другая граница. Не та, про которую ты думаешь.

– А, какая? С Южной Африкой, что ли? Или, с Либерией?

– С Запредельем. С миром, в котором действуют совсем другие законы. Где царствует абсолютное зло, а ужас и боль, как для тебя пирожное к чаю. Враждебные для людей сущности время от времени прорываются через тонкую мембрану, которая разделяет миры и пакостят тут. Есть мелкие пакостники, типа гниды той же.

– Ничего себе мелкий пакостник!

– Ты ещё по-настоящему сильных сущностей не видел. Гнида, по сравнению с ними, так, мелочь пузатая. Иногда, так разойдутся, хоть святых выноси. Пока со всеми последствиями разберёшься, семь потов сойдёт.

– Что-то, тётя, ты мне сказки какие-то рассказываешь. Другой мир, сущности. Был бы у тебя телевизор, я бы решил, что ты фильмов ужасов насмотрелась. А, поскольку, у тебя, не только телевизора, но и книжной полки не наблюдается, даже и не знаю, что думать.

– А ты не думай. Ты слушай. И Запределье, и сущности, вполне реальные. Иногда они так грань раскачают, аж всем тошно становится. И это очень нехорошо сказывается на нашем мире.

– Чем же?

– От вибрации грани тёмная сила идёт, которая на людей влияет. Пробуждает в людях всё низменное, животное. В результате, драки, пьянство, грабежи и убийства. А мы, стражи, как раз и нужны для того, чтобы такого не происходило Граница не сплошная. Она находится там, где грань между мирами тонкая. Такие места были всегда. Вспомни сказки про заколдованный лес, в котором водится всякая нечисть от Бабы Яги до Кощея и Змея Горыныча. Так, люди в сказках этих про Приграничье и рассказывали. В меру своего понимания и фантазии, конечно. А мы, стражи, как раз и являемся теми, кто сохраняет равновесие и не даёт абсолютному злу окончательно утвердиться в этом мире.

– Поэтому, ты и живёшь здесь?

– Поэтому. Но, это не то, что у вас зовётся службой или командировкой. Это, как бы, призвание, что ли. Мы, стражи, по-другому не можем. Вот, после того, как ты тут побывал, в тебе стала кровь наша просыпаться. И ты, уже, не смог жить среди людей. Тебя сюда потянуло. Ведь, так?

– Наверное, так. Меня, действительно, потянуло сюда со страшной силой.

– Я это и имею в виду. Кстати, стражи для жителей Запределья самые злейшие враги. Навредить нам особо они не могут из-за того, что мы наделены силой, но, если представится такая возможность, не пощадят.

– И, в каких случаях может представиться такая возможность?

– Когда страж теряет свою силу. Например, если сильно заболеет. Или, как в случае с твоим отцом.

– А, что с ним не так.

– Такое редко, но бывает. В семье стража рождается обычный человек. У твоего отца не было силы. Поэтому, мы прекратили с ним всякую связь и подкинули его в интернат. Лучше было бы отдать его на воспитание в какую-нибудь семью, но, на тот момент, вариантов не было. А, откуда он, никто не должен был знать. Но, сущности Запределья, всё-таки, каким-то образом узнали о нём и до него, всё равно, сумели дотянуться.

– Ты думаешь, что авария, в которой погибли родители, была не случайной?

– Совершенно.

– И моя?

– И твоя. На тот момент у тебя не было силы, которая тебя бы защитила.

– Получается, что я, теперь, тоже под ударом?

– Могу тебя успокоить. Ты тоже страж.

– С чего ты это взяла?

– Гниду кто ударил?

– Я?

– А кто? Я не успевала.

– Но, это ты, же, его огнём!

– А до этого? Ведь, это ты его отшвырнул от себя!

– Да я до него даже не дотронулся!

– Вот именно! В тебе проснулась сила. Ты ею ударил. Правда, пока, это всё, на что ты способен. Но, это дело поправимое. Пока, ты под моей защитой, а силу мы в тебе разовьём. Уж, в этом не сомневайся. Главное, ты страж.

Я помолчал, переваривая сказанное. Верилось с трудом. Всё время было такое ощущение, что я смотрю кино, или слушаю пересказ какой-нибудь книги. И, спрашивается, как поверить во всё это человеку, выросшему в реальном мире, где самый искусный чародей – это обыкновенный фокусник, все чудеса – просто хорошо поставленные трюки, а электричество и радиоволны реальнее, чем тёмные силы и волшебство?

– И, что, страж должен, вот так, жить в одиночестве?

– Не обязательно. Это, у кого, как сложилось. Раньше у нас большая семья жила. Мать с отцом – твои дед с бабкой, две сестры моих – твои тётки, и два брата – дядья твои.

– В этом домишке?

– Нет. У нас усадьба была большая. Терем высокий, два этажа, сараи, амбары…

– А, что случилось? Где они все? И усадьба ваша где?

– Погибли. С Запределья прорыв был. Много всякой гнуси полезло. Так надавили, что, даже, грань прорвали. Вот, в этой схватке твои тётки и дядья все полегли. Дед с бабкой выдюжили, но надорвались. Долго после этого не прожили. А усадьба сгорела. Она дальше, в лесу на поляне стояла. А мне повезло. Но жить на том месте я не смогла. К реке переселилась.

– Жалко.

– Их? Конечно, жалко. Молодые ещё были. Деду только триста восемь лет исполнилось, а бабке двести девяносто шесть.