– АХ! Джейк! Ты... Я... Ох! Бо--оже!!!
Я молчал, я не мог ни о чем думать или говорить, я наслаждался, упивался ей до безумия, ее стонами, ее криками, ее впивающимися коготками, которые периодически пытались уцепиться за воздух.
– Люблю тебя, так люблю… – шептал я ей в шею, когда она ударялась в экстазе затылком о металлическое дверное полотно, а я вбивал ее сочные ягодицы все быстрее, теряя ощущение реальности и пространства, не осознавая, что сейчас соседние этажи вызовут полицию, ибо половина парадной, наверняка уже была в курсе нашего оглушительного соития.
– Джейкоб!!!
– Алексия...
Я не мог насытиться, не мог остановиться, продолжая находиться в ней так глубоко, до боли, то заводя ее ноги за пояс, то опуская на пол, но не поворачивая спиной, а смотря в горящие глаза, наполненные похотью, и на губы, с которых так сладко срывалось мое имя, которое меняло тональность и громкость, и которое я заглушал яростными поцелуями, вбирая в себя все ее стенания, всю ее невидимую боль, которую я тоже чувствовал.
– Почему ты здесь?
Тихо спросил я, притягивая к себе ближе, успокаивая и гладя и без того ластящуюся покорную кошечку.
– Потому что не могу иначе… я пыталась, Джейк. Я десять лет пыталась, но так и не смогла.
Ее голос дрогнул, и я провел большим пальцем по влажной щеке. Я отнес ее в спальню, бережно уложил на подушки и навис сверху, смотря на грустную плачущую девушку, начиная медленно ее раздевать.
Я прильнул к ее опухшим почти бордовым губам, собирая с них соленую влагу, двигаясь ниже по подбородку, слегка его прикусывая, дальше по шее к солнечному сплетению и животу, пересчитывая поцелуями ее проявляющиеся ребра. И ее прекрасное лицо наконец озарила улыбка, а я сам едва сдерживал слезы.
– Ласковая моя, необыкновенная… моя шелковистая девочка. Моя Сатин.
– Сатин же он… – сбивчиво шепчет.
– Нет, Сатин – это она, это ты, моя королева самой сладкой медовой соты, можно я съем тебя?
Саша рассмеялась и привстала на локтях, когда я укусил ее острую тазовую кость.
– Так ты приехала ко мне навсегда?
Саша не ответила, а упала на холодную простынь, избавляя меня от остатков одежды, завлекая в свои пленительные сети, из которых я выпутываться не хотел, да и просто не мог. Вопрос пришлось отложить.
Глава 4. Я люблю тебя с первого взгляда...
Я эгоистично спрашивал, еще не осознавая до конца, что, а главное КОГО, она бросила ради меня. В то мгновение были лишь мы и смятые, мокрые насквозь простыни, которые мы увлажняли всю ночь напролет.
– Алексия? – я размеренно, плавно раскачивался над ней, глубоко проникая внутрь, удерживаясь за ее плечи исподнизу, сжимая их в тиски локтями, и вдавливая ее хрупкое тело своим весом словно многотонным прессом.
– Да… ммм... Джейк? – томно и тихо отвечала она, рисуя острыми коготками круговые рисунки на моих лопатках, проходясь по еще не поджившим царапинам, двигая бедрами мне навстречу, крепко обхватывая мой пояс в кольцо.
Мой пах ныл тупой такой приятной болью, удерживая меня все время на грани, когда ее внутренние стенки начали сжиматься, вторя каждому моему движению.
– Ты специально это делаешь?
– Ммм… даа--аа… – промурлыкала киска, и сжала меня из всех своих сил, заставляя моментально закончить прямо в нее, и я сбился со счета, уже в который раз подряд.
Тихо рыча, я обессиленно рухнул на сверхдовольную Сашу.
– Ты что-то спросить хотел, кажется?
В спальне было нечем дышать, в ней царили невыносимая духота, запах пота и бесконечного горячего секса. Стекла высоких окон запотели, и по ним друг за другом бежали маленькие капли, ровно как по моему позвоночнику и вискам. Голова уже начинала кружиться от этой безбрежной неги и приятной истомы, в которых я погряз словно в топком скрывающем с головой болоте, уже не в силах выбраться.
Я обтирал свой влажный лоб о ее и без того мокрые волосы и попытался проговорить осипшими склеившимися от жажды и обезвоживания связками.
– Я хотел спросить… ммм… – я запнулся, я все еще вздрагивал и поджимал губы, тупо скалясь от того, как я был счастлив и изнеможен прямо сейчас.
Но собрав последние силы, я поднялся на руках и снова спросил.
– Ты останешься со мной, Саш?
Но она молчала, продолжая игнорировать мою последнюю реплику, и я насторожился.
– Саша. Ответь на вопрос.
– Я не знаю… я...
Да бл@дь!!!
– В смысле не знаю?! Ты издеваешься, мать твою, надо мной?! Саша! Ты преодолеваешь пол мира только для того, чтобы потрахаться и снова исчезнуть?! – я вскочил с оскверненной постели с мыслью о том, что я спалю эту квартиру и кровать к х@ям и уеду куда-нибудь в Гималаи, лишь эта сука меня не нашла.
– Джейк, это не так… да что с тобой?! Ты же мне даже...
– С меня хватит этих гребаных качелей, Алексия! Накатался!!! – резко отрезал я и вылетел из парилки.
Оглушительно хлопая дверью в ванную, включил ошпаривающую тело воду, меняя резко на ледяную, принимая контрастный душ, пытаясь причинить себе боль намеренно, чтобы унять ту смертельно опасную бурю, что разразилась и бушевала сейчас внутри и кипела во вздувающихся венах. Я ударил кулаком в темно-серую стену, распрямляя его охеревшие от происходящего костяшки.
Черт! Самое поганое – это то, что я готов быть кем угодно, лишь бы быть рядом… я подсел на нее так сильно, что не представляю своей жизни без того, что произошло сегодня.
Я был даже готов бежать голым следом за ней по лестничной клетке, на тот случай, если она все же ушла... но на этой мысли, в туманное помещение вошла моя зависимость, мой наркотик, мой навечный плен. Она подлезла под мою вытянутую руку и обняла мою шею, повисая на ней и непринужденно заглядывая в мое напряженное лицо виноватыми, ластящимися кошачьими глазками. А я скрипел зубами, до хруста сжимая крошащуюся челюсть, смотря на эту маленькую стерву... суку, которая вскружила мне голову, снося к херам мои мозги.
– Ты! Психопат! Ты может дашь мне договорить?
Я поставил огромные, по сравнению с ее маленькой головой, ладони по обеим сторонам ее такого красивого лица и нагнулся к ней ближе.
– Я весь во внимании.
– Я хотела сказать, что я не знаю, через что нам придется пройти... НО я люблю тебя, Джейкоб... – она мягко поцеловала меня в расслабляющиеся, до этого плотно сжатые губы и обняла мое лицо, направляя прямо навстречу своим глазам цвета спелой вишни, – Я буду с тобой вопреки... всегда… клянусь тебе…
И с этими словами я затащил ее к себе под теплые ласковые струи воды, бережно обнимая, обхватывая едва ли не в два раза ее хрупкое, прелестное тело, наслаждаясь ее красотой, ее чистотой…
Для меня она идеальна, и мне плевать, что говорят или думают другие.
*************************************
Саша.
Следуя за аппетитнейшим ароматом, я вышла на кухню, где у плиты что-то колдовал, мой любимый мужчина. Такой соблазнительный сейчас в облегающей его мускулистое тело спортивной майке и простых джинсах.
Мой... только мой...
Я максимально тихо подкралась и обняла его могучий торс сзади, и Джейк замер... так обычно вздрагиваешь, когда слишком долго живешь один, и любое постороннее присутствие кажется тебе полтергейстом.
– Привет, киска.
– Привет... котик... что на завтрак? – промурлыкала я уже в его губы, слегка прикусывая.
– Ты хотела сказать, на ужин? – прижал меня крепче за ягодицы сексуальный повар с деревянной лопаткой в руке.
– Ужин?!
Выскальзывая из объятий и усаживаясь за стол, я еще раз взглянула на часы... я думала, было десять утра, а оказалось десять вечера.
– Ты проспала целый день и вечер.
Я старалась не вспоминать сегодняшнюю ночь, но сейчас неизбежно мысли о ней заставили меня закинуть ногу на ногу и с силой сжать бедра, унимая колющую боль и нарастающий жар между ними.
Джейк хитро улыбался и, стоя облокотившись о кухонный гарнитур, скрещивая руки на груди, рассматривал мою едва запахнутую рубашку на голое тело, которую я "случайно" расправила немного свободнее.
– А что делал ты?
– Тоже спал? – сероглазый волчище гипнотизировал меня, не отрываясь, заставляя поерзать на стуле и едва не застонать от этого движения.
Но вдруг, он стал серьезным... выключил электрическую плиту, накрыл крышкой что-то очень ароматное и сел напротив, задавая очередной наводящий вопрос.
– Почему ты решилась, Саша? Я не спрашиваю пока что о нашем будущем, хотя имею уже совершенно точное представление о нем... но почему?
Я убрала руки под стол и нервно затеребила края его сатиновой, такой приятной, как и он сам, к телу рубашке. Сейчас я сдавала экзамен ледяному инвестору, циничному и расчетливому стальному гиганту.
– Я прочла твое письмо...
*************************************
Месяц назад. 10 ноября.
Прощальный поцелуй. Дверь за ним молчаливо закрылась, и я швыранула все, что было на проклятом столе на пол, роняя свою голову в сомкнутые предплечья.
– Трусиха!
Всю свою жизнь я жила по чьей-то указке. И мне насточертело засовывать свои мнение и интересы себе же в задницу настолько, что я была готова сорваться вслед за мужчиной, которого представляла последние десять лет на месте своего мужа. Я гнала от себя мысли о нем, я корила себя за похоть и запретное влечение. Но СЕЙЧАС я была на низком старте.
«Нам нельзя...» - смахнула я влажные подтеки по щекам, словно дворниками, и направилась на выход, домой, к семье...
Волей случая мои неуклюжие ноги запутались друг в друге и поехали по раскиданным по полу бумагам.
– Ваа-аа!!!
Я звонко и унизительно плюхнулась на пятую точку. Злая и плачущая я стукнула пол, больно ударяясь о белоснежный конверт, на котором было написано бегущим размашистым торопливым почерком - "Сатин".
Дрожащими пальцами я вскрыла его, доставая наружу и читая расплывающийся за обжигающей веки пеленой текст, размывая его соленым мелким дождем.
Ты спустилась из райского сада,
Меня пленила твоя чистота.
Я полюбил тебя с первого взгляда
И не забуду тебя никогда.
Все рассыпалось каменной солью,
Все, что знал до тебя о любви,
Отзвалось опаляющей болью,
И сгорело в холодной крови.
Я не знал, что умею смеяться,
Что могу над землею парить,
Что я буду вот так улыбаться,
И с тобой до утра говорить.
Не хочу без тебя просыпаться,
Не могу я ласкать не любя,
Всю я ночь хочу целоваться,
Глубоко проникая в тебя.
Хочу слышать я стоны забвения,
Растворять их средь колющих льдин,
В глазах видеть свое отражение,
Ты - мой самый нежнейший сатин.
Я хочу, чтобы ты была рядом,
Чтобы знала, что я для тебя.
Я люблю тебя с первого взгляда,
Я не забуду тебя никогда.
