Важно, чтобы они сейчас были заняты делом, а у меня был занят рот.
Служанки – может няньки – всплескивают руками и начинают суетиться в правильном направлении. У них ловко получается и меня переодеть – чувствуется, что дело это привычное, меня вертят как куклу, снимая сначала ночнушку, потом надевая похожую, но более прозрачную. Юбку тонкую, потом юбку плотнее на лямках, потом тунику, пояс, воротник какой-то, подобие чулочно-носочных изделий – а нет, это сапожки, оказывается, мягкие, в них полагается ходить. Переплетают косы, украшают волосы лентами и висюльками и торжественно подводят к столу, на котором уже стоят самые разные плошки. С очень даже съедобными и вкусными кусочками. Местами вполне знакомыми…
Я мрачно жую и думаю.
Все происходящее совершенно не похоже на галлюцинации или сон.
Зато похоже, что сомнительная гипотеза переселения душ – ну или сознания – нашла свое подтверждение. В моем лице. Как и существования других миров. И, провалившись в колодец в своем мире, может даже погибнув там, я в виде сознания переместилась в почти идентичную девицу в этом мире. Которая в то же время погибла здесь, отравившись ягодами.
То, что этому поспособствовали, я не исключаю. Тетка, которую я не видела, но слышала, шипела довольно неоднозначно.
Погибнуть не погибла. Это плюс. Отравилась с непонятными последствиями и может всю жизнь буду жить с мраморным лицом и телом – спасибо, рассмотрела, пока переодевали – это минус.
Я – принцесса. Это, однозначно, плюс. Уход, питание, одежда, защита – все мне обеспечено.
Жертва интриг и принципа династических браков – это пока минус. Я еще в этой ситуации не освоилась, а мне придется скоро плыть куда-то… к кому-то.
Никто не подозревает и не чувствует во мне самозванку и другую душу… Пока плюс. С другой стороны, это может быть еще и потому, что опыта у них нет: про другие миры и перемещения здесь не знают. А значит и как вернуть меня домой, если вообще у меня есть куда возвращаться – я про тело – не знают…
До меня слегка доходит.
Потому я медленно, предельно аккуратно откладываю ложку, и говорю, сдерживаясь из последних сил:
– Выйдите из комнаты. Сейчас.
Видимо мой тон не оставляет сомнений – надо валить. И служанок как ветром сдувает.
А я открываю рот и позволяю себе, наконец, заорать.
Да не сносить мне абажура
Т – температура на понижение.
И – интенсивное движение.
Р – расслабление.
Протокол, которому учат в МЧС на случай панических атак и приступов тревоги.
Пару моих пациентов приводило в чувство еще и пощечина, но, во-первых, не сказать, что это меня характеризует с хорошей стороны. А, во-вторых, у меня с лицом и так сейчас проблемы, чтобы еще отпечаток ладони добавлять.
Я подлетаю к окну и глубоко вдыхаю прохладный воздух. А потом умываюсь водой из кувшина, лью на лицо. И быстро-быстро приседаю, прохлопываю все тело – благо, одежда здесь довольно свободная и не стесняющая движений. После чего сажусь снова на стул-кресло и медленно начинаю дышать «по квадрату».
На четыре счета вдох. Задержка дыхания. Медленный выдох тоже на четыре. Задержка…
Возвращение в здесь и сейчас приходит вместе с болезненным осознанием, что я в полной заднице. Но теперь я хотя бы сосредоточена на реальности, а не на собственной панике.
Так. Успокоилась. Можно вычеркивать первый пункт из мысленного списка действий.
Следующими будет понять, что я такое и где нахожусь.
Что за судьбу уготовили местные родственнички.
Есть ли противоядие от «мраморной кожи». И может еще каких последствий яда.
Ну и разобраться, реально ли отсюда выбраться – или придется принять тот факт, что я больше не питерский травматолог с неудавшейся личной жизнью, двумя подругами и семьей в области, а юная принцесса в патриархальном, похоже, мире.
В любом случае, чтобы все это провернуть, придется выйти из этой комнаты.
– Заходите! – говорю достаточно громко, чтобы подслушивающие под дверью няньки – иначе как бы они влетели так быстро? – выполнили указание.
А я вхожу во вкус… Может стать местным диктатором?
– Барыня гулять изволит, – сообщаю им с широкой улыбкой. Не понимают, кажется. Слово "барыня"? – Пройтись хочу, а то сижу здесь и света белого не вижу.
– Но… – няньки явно в замешательстве. И в ужасе. Переглядываются, – Ваше лицо…
– Это заразно? – уточняю.
– Боязно как-то, что все смотреть будут, – формулирует та, что постарше на вид. Эх, и не спросишь же, как ее зовут – явно много лет принцессе прислуживают. – И слабость ваша не позволяет, наверное…
Какая же ты была по характеру, Ирмэль, чтобы не шокировать местных первое время переменами в характере?
Милая?
Вредная?
Тихая?
Активная?
Мне кажется, я в любом случае не угадаю. Наобум придется.
– В голове так дурно… – прикладываю руку ко лбу, а сама наблюдаю за служанками, – Яд этот… совсем все смешалось в мыслях… Вас то узнаю – то не узнаю. Пройтись бы по знакомым родным местам, чтобы вспомнить. Воздуха родного вдохнуть, чтобы ясно перед глазами стало. Людей посмотреть, чтобы и они видели – жива принцесса, некого им оплакивать…
Что ж.
Даже если Ирмэль не так разговаривала, все равно тон и обороты им привычны. Снова начинают суетиться в верном направлении, причитая, какая я пригожая, но красоту пока прикрыть надо бы. Прикрывают. Широкой безрукавкой до пят, а на голову натягивают… ну что-то похожее на прямоугольный абажур, который крепят лентами под подбородком.
На абажуре, как раз на уровне моего лица, висюльки. Чтобы мрамор в глаза не бросался, наверное.
Видно зато из под него замечательно.
– Под руку веди, а то пошатывает еще, – сообщаю намеренно слабым голосом.
Куда идти-то не знаю.
И мы выдвигаемся.
По другому и не назовешь.
Я во всех этих тряпках с лампой на голове, рядом – нянька. Сзади другая. Впереди – страж с коротким мечом на боку. Он, оказывается, тоже стоял у моих дверей, выходящих в довольно широкий коридор. Стоял и слушал все мои вопли…
Ладно.
У меня из кабинета и не так орали.
Идем мы долго. Потому что медленно. Да и сам замок довольно большой и – что радует – чистый и вполне ухоженный. Богатый, полагаю.
Кто попадается мне на пути – кланяются. И женщины, и мужчины. И смотрят настороженно и с некоторым замешательством, но не прямо, искоса. Не сказала бы, что выглядят зареванными или радостными от вида своей принцессы.
Может я и в этом мире была "циничная стерва"?
Или таких принцесс у «батюшки» – целая толпа, минус одну бы не заметили?
Я стараюсь запомнить все.
Как одеты люди, сколько пролетов мы проходим, о чем и какими фразами кто шепчется, что несут на подносах и в руках. Так увлекаюсь этим занятием, что пропускаю момент выхода на улицу. Во внутренний двор.
И первое, что чувствую – запахи. Слишком много незнакомых, еще больше – неприятных. И с крыльца чуть не падаю, несмотря на всю поддержку – но меня подхватывают, и я всего лишь наступаю в что-то мягкое и…
Черт. Навоз.
И тут же слышу сумасшедшее лошадиное ржание. Поворачиваю голову и понимаю – на меня несется какая-то адская колесница. А мой стражник бросается ей наперерез.
Неизвестные вводные
Хорошо, что мне не пришлось демонстрировать чудеса отечественной травматологии немедля. И так все нервничают по моему поводу, если я еще людей начну лечить прикосновениями, так и до вызова местных экзорцистов недалеко.
Стражник оказывается парнем не только смелым, но и крепким, и ловким.
Коня на скаку останавливает, меня в сторону пихает. И уже не слишком важно, что мои носки – сапожки полностью в навозе, а истеричные няньки – в неадеквате.
Столкновение с лошадью было бы более проблематичным.
И снова суета.
Кто-то кого-то отчитывает, орут друг на друга, меня в разные стороны тащат, возница повозки, на которой всякие тюки лежат – это я от неожиданности за колесницу из ада приняла – падает на колени передо мной и пытается головой пробить землю…
А потом все затихает и замирает. Как будто разом выключили звук и движение.
– Дочь, – заявляет недовольным и знакомым голосом тот, из-за которого все и замерли, – Не преждевременна ли твоя прогулка?
А король-то у нас огонь.
Может не как мужчина, в котором я была бы заинтересована…
Но совсем не тот образ, что сложился у меня в голове при слове «батюшка». Ничего округлого, никакой бороды, живота, строгих, но любящих глаз.
Ястреб. И по характеру, и по носу, и по взгляду. Почти седой, высокий и жилистый. И, в отличие от толпы в разноцветных тряпках, весь в черном.
Меч еще этот, длиннее, чем у моего стража…
– Как-то не лежалось, – говорю внезапно осипшим голосом. Страшненько мне.
– Так может еще раз попробуешь? – предлагает довольно сухо.
– Вот после свежего воздуха и спаться будет лучше… – невольно сглатываю.
Мне казалось, что обладательница шипящего голоса – главный отрицательный персонаж этой истории. Но папенька у нас ой как не прост… С таким не забалуешь. И от брака навязанного не откажешься. Только через собственный труп…
Неужели Ирмэль это все и пыталась проделать? Избежать таким образом замужества?
Вдруг "мой" князь – кривой, косой и никакой?
Король – ну раз я принцесса, он же король? Или здесь по другому должности называются? – подходит вдруг близко-близко, а потом берет меня за подбородок как лошадей берут… ну или я челюстно-лицевую травму осматриваю.
Равнодушно, уверенно и аккуратно.
Чуть морщится, глядя на мое лицо – бусинки "абажура" же распались, явив меня во все красе – а потом говорит тихо, только мне, и будто угрожающе:
– С самого детства от тебя хлопоты и неприятности, Ирмэль. Не будь твоей мачехи, я бы вовсе не мог совладать. Ни со старшими, ни с младшими таких проблем не было, а все твоя строптивость и уверенность, что спущу тебе с рук. Не будет этого больше. Сейчас ты прикроешь свое лицо и поприветствуешь Менно, как свата , а потом безропотно в свои покои пойдешь и будешь там сидеть, пока пиры идут, да лодки свадебные готовят. Князь Менно мне должен, даже если заметит что – не выдаст брату, что ты отравилась и теперь навечно печать на тебе унизительная…
Вот что здесь унизительного? Ну прожилки, ну некрасиво это… Или что-то они да значат?
– Так может не в покоях сидеть, а знахарку искать? – вношу дельное предложение. Промолчала бы – уж очень суров мужик- но он здесь все решает. И с последствиями отравления может решить.
– А-то ты не знаешь, что знахарка тебе не поможет, если вдруг у нее не завалялось чешуи дракона, – цедит, – Вот выйдешь замуж и будете с Констансом разбираться с этими вопросами, а с меня хватит.
Он отпускает подбородок и отступает.
Одним щелчком пальцев умудряется отправить прочь стенающего возницу – надеюсь того не накажут – и движением брови поблагодарить моего стража, который аж краснеет весь от восторга.
И отодвигается, может чтобы я увидела целую процессию из белых лошадей и бравых всадников на них, которые вьезжают в толстостенную арку.
А они красавчики.
Мне вообще показалось, что мужики здесь имеют впечатляющую внешность, в отличие от довольно таки обычных женщин.
Тот, кто едет во главе, прям идеален.
Он соскакивает с коня и направляется уверенно в нашу сторону. Кланяется – но без подобострастия – обменивается приветственными репликами с «отцом», который называет его "Князь Менно", а потом обращается ко мне:
– Какая приятная неожиданность, что вы среди встречающих, принцесса.
Кстати, не он первый говорит обо мне как бы в третьем лице. Это принято?
Но больше меня волнует, что отвечать.
