В который раз Майк подивился дальновидности Стэнли. Когда они нашли на разборке в Логде, что на внешней стороне Оргаликса, второй луны Фриштитиса, «Грива», Майк вначале не понял, что в нём Стэнли увидел. Корабля, как такового не существовало. Имелся остов с насквозь продырявленным внешним корпусом. Зато реакторы и эмиттеры двигателей находились в идеальном состоянии. Стэнли убедительно описал, что и во сколько им обойдётся, и что они получат, однако, Майк так и не смог поверить. Вот и сейчас он не мог понять, как из кучи хлама можно было сделать такую конфетку.
За четыре миллиона они получили крепкий костяк эпохи поздней Дакалийской республики и отличный движок, вместе с уцелевшей навигационной системой. Потом они по всему сектору разыскивали детали по дешёвке. Окончательная стоимость, вместе с работой докеров, обошлась им в семь миллионов. При этом Лукич признавал, что вряд ли в системе найдётся более быстрый и манёвренный скунер, даже с учётом военного флота, и всё же он оставался грузовым.
В наушниках на общей частоте отдавались переговоры рабочих и помехи работающего оборудования, но регулятор громкости отсутствовал, чтоб не было соблазна выключить. Майк, перехватываясь по лееру, поднялся на корпус и, включив ботинки, встал на него. Корабль походил на их первое судно, пакетбот «Птичку». Такая же форма семечки, две палубы: жилая с отсеками управления и трюм. Правда, корабль был длиннее и все служебные и жилые помещения располагались непривычно в задней части судна.
– Не верится. – Пробормотал Майк, когда дошёл до иллюминаторов кабины.
В наушниках затих говор.
– Эй, это кто? Повторите, что вы сказали?
– Ничего. Оговорился. – Раздался другой голос. По плечу Майка шлёпнула рука в толстой перчатке. – Переходим на седьмой канал.
– Что тебе опять не верится? – Спросил Стэнли, когда голоса в наушниках утихли.
– Ты представляешь, этому кораблю в девять раз больше лет, чем городам на нашей планете, а он блестит, как новенький.
– Тому, что блестит, от силы лет пятьдесят.
Стэнли принялся мерить шагами корпус, выискивая подлость со стороны работников. Напрасное дело, но пару нестыковок он в прошлом находил.
– Да, но двигатель в отличном состоянии.
– Перестань, его перебрали полторы тысячи лет назад на Фрише.
– Так всё равно, за шестьсот лет до высадки наших предков на Фимиде! К тому же на шпангоутах стоит клеймо восьмитысячелетней давности!
– Не принимай близко к сердцу. – Стэнли нагнулся и просветил рентгеном подозрительный пузырь, потом цокнул языком и пошёл дальше. – Демагогия. Сталь, из которой он сделан, гораздо древней строителей судна, как и камень из которого состоит Фимиде.
Ещё что-то бурча, Стэнли скрылся из виду. Майк пошёл вдоль другого борта. Это был один из вопросов, по которому они не могли друг друга понять. Майка завораживала древность корабля. Всякий раз как он оказывался рядом с ним, он чувствовал свою ничтожность. Ведь существовали раньше умные люди, строившие такие вещи, которые ныне не могли воссоздать. И куда всё делось?
Майк набрёл на врезанную в борт надпись «ГРИВ». Они вначале хотели избавиться от неё, но процедура могла принести больше вреда, чем пользы, поэтому Стэнли взялся за словарь и нашёл, что на лузитанском слово обозначало небольшую птичку, приносящую счастье. Учитывая, что предыдущая «Птичка» тоже принесла удачу, название решили оставить.
В наушниках раздался щелчок, и в шлем ворвались голоса, Стэнли перескочил на волну, на которой общались рабочие, и Майка автоматом перетащило следом. Стэнли без обиняков стал обсуждать нюансы, а подлетевший Лукич принялся показывать детали. Майк переместился по корпусу к ним, а то раз Се вместе с Лукичем проверяли электромагнитный щит, когда он замерял радиацию на дюзах. Тогда половина приборов в руках умерло, а самому пришлось проходить неприятную процедуру дезактивации, дабы избежать лучевой болезни. В этот раз Стэнли уделил внимание работе манипуляторами и быстроте срабатывания внешних механических систем, так как оставалась опасность, что антикислотное покрытие могло что-нибудь залепить. Майк остался смотреть, как короткие толстые манипуляторы, похожие на глаза-палочки улитки быстро выбирались из корпуса и крутились во все стороны.
Лукич однажды попытался расспросить, где они берут материалы и механизмы, на что Стэнли ему чётко ответил:
– Не спрашивай, иначе нам придётся искать другого бригадира.
Но и без вопросов было ясно для чего эти станины. Быстрые, легко скрывающиеся внутри корпуса, держащие большой вес, они примут на себя крупнокалиберные пушки ближней обороны. В принципе, половина торговых кораблей имели на борту более или менее мощные агрегаты для отражения атак. Лазейка в законе, которая позволяла считать корабли удалёнными территориями Фимиде, и при этом подвергающимся постоянной угрозе нападения, давала возможность вооружаться. И хотя фимидианское правительство не занималось продажей оружия, в секторе было немало мест, где его можно было приобрести. С другой стороны, в Калгаро-Сардоникском конфликте семидесятилетней давности, когда Фимиде вдруг оказалась на линии фронта, именно реквизированный на оборонные нужды торговый флот, настолько усилил военных, что позволил избежать атаки со стороны Гваждарииса.
Внутрь «Грива» Майк не пошёл. В неповоротливом скафандре при выключенном антиграве в тесных коридорах двигаться тяжело. Тем более не стоило мешать рабочим, вскрывшим стены для прокладки систем пожаротушения. Майк напоследок прикоснулся к золотистой поверхности корабля и повернул к шлюзу.
Когда Стэнли вошёл в тамбур, Майк всё ещё сидел там. Он уже переоделся в костюм, но шлем продолжал держать в руках. Стэнли откинул забрало и с натугой высвободился из куртки.
– Ладно, – Стэнли прошлёпал в широченных штанах по тамбуру и уселся напротив Майка, – давай рассказывай.
– Что? – Нахмурился Майк.
– Я так понимаю, ты уже час сидишь, уставившись в точку.
– Задумался.
– Вот и рассказывай, – хлопнул Стэнли ладонью по колену Майка, – о чём задумался. А то весь день кислый ходишь. Я понимаю, что резкий конец отпуска – крупный облом, но не настолько же, чтоб траур надевать.
– Да, – поморщился Майк, – сам не знаю.
– Как не знаешь? А кто другой может знать? Но если горевать нечего, так улыбайся.
Стэнли вдруг схватил Майка за щёки и затряс ими. Майк от неожиданности выронил шлем, и только резким ударом по рукам Стэнли сумел освободиться.
– Ты что, совсем сдурел?!
– Что, не помогло? Тогда получай!
Быстрый удар под рёбра слева, не сильно, Майк успел согнуться, но тут же попал головой под мышку Стэнли. Другой рукой он стал «натирать ранду», так это у них называлось в академии.
– А-а-а-а! – Заорал Майк. Пальцы Стэнли грозили содрать с его головы кожу.
Неловким ударом в грудь, он добился ослабления захвата и выскочил на свободу.
– Фух! – Только и мог сказать он.
Маленькая зеркальная полоска на стене отразила его неповторимую причёску, стоявшую дыбом.
– Вот теперь ты выглядишь бодро! – Заржал Стэнли и покатился со смеху на скамейке.
Майк зарычал, но Стэнли задрал ногу, не переставая ржать.
– Да чтоб тебя! – Майк обернулся к зеркальцу. Его тоже стал пробирать смех. – Боже, с каким дураком я связался.
– Понимаешь, – говорил Майк несколько минут спустя, когда они спускались по туннелям, – я же в академию пошёл только чтобы доказать ненаглядным родственникам, что могу больше, чем быть только на посылках. Но силы переоценил, на инженера завалил профильный предмет, зато сумел пробиться в штурманский состав. А потом всё так завертелось. Наверно, если бы мы тихо как все получили дипломы, то я бы так и не поднялся с планеты, стал бы управляющим в фирме и лет через десять добился партнёрства. Сейчас я даже не могу вернуться. Моё состояние больше, чем у любого из них. Представляешь?
– А что тут плохого? – Пожал плечами Стэнли. – Купи собственное дело или их компанию, будешь зло помыкать ими, хлестать кнутом и…
– Да какой из меня бизнесмен? Когда ты начинаешь с Роном обсуждать очередной контракт, меня вусмерть в сон валит. И вновь я в прострации. Тут ты ещё за жабры взял.
– Я?! – Поразился Стэнли.
– Конечно. Всё наше состояние в этом корабле. Сколько там осталось? Не более двухсот тысяч на брата, если что случится.
– Сто семьдесят. – Машинально пробормотал Стэнли. Они вошли в тамбур в виде сферической комнаты, туннель изгибался в этом колене. Ни впереди, ни сзади никого не было. – Подожди.
Они отступили к стенке с небольшими толстыми иллюминаторами. Из туннелей их увидеть больше не могли.
– Хочешь, я тебе одну штуку расскажу? – Спросил Стэнли заговорщицким шёпотом. Майк кивнул. – Ты же знаешь, мы все наши поставки держали в секрете. Даже Форна, после того как отказался покупать корабль, не знает о том, что мы его не купили, а фактически собрали заново. Так вот, я попросил Лукича оценить «Грива», примерно. Так он мне в лоб знаешь, что сказал?
Стэнли выглянул в коридор, а затем вернулся к Майку и продолжил еле слышным шёпотом.
– Он сказал, что за неделю сумеет найти покупателя за двенадцать миллионов.
У Майка на лоб брови полезли.
– За восемь месяцев мы увеличили капитал в полтора раза.
Они вышли из тамбура и побрели дальше. Майк пытался осознать услышанное, а Стэнли чуть ли не прыгал от воодушевления.
– А если, – сообщил он, поблёскивая глазами, – официально выставить на торги, то можно выручить все пятнадцать.
У Майка даже уши задвигались.
– С ума сойти.
– И я о том же. Я рассчитывал, что на финише он будет стоить больше затрат, но всего процентов на двадцать-тридцать. Ну и кто оказался дальновидней? Я или Форна?
– Да, – засмеялся Майк, – Форна локти будет кусать. Стоп!
Майк остановился посреди прохода.
– Ты что, собираешься его продать?
Стэнли почесал затылок и пошёл дальше.
– Как бы тебе так сказать, – произнёс он, когда Майк догнал его, – я не могу.
– В смысле?
– Я столько в него сил вложил. Это же корабль мечты. Было бы больше денег на второй такой же… Это ведь отличное дело, можно рыскать по системам в пределах квадранта, собирая остатки былых империй. Гораздо доходнее, чем заниматься фрахтом.
– Нам не дадут. – Покачал головой Майк. – Первый же проданный корабль, второй на стапелях, и кто-нибудь займётся тем же и начнёт перебивать цену.
– Так можно всё делать скрытно. Строить необязательно здесь, есть отличные верфи на Фрише, Калгаре, Толиник, Ромре. Собирать там, продавать тут и наоборот. Пока мы не выберемся на поточное строительство к нам никто…
– Ха, поточное строительство! Ты забыл, как мы искали в десяти системах нужный истекатель? Ты тогда был готов впасть в отчаяние, у «Грива» ведь не стандартная корма. Я не думаю, что мы сумеем найти в пределах Мирфака ещё деталей на целый корабль. Да и «Грив» мы собирали по случаю.
Стэнли серьёзно задумался, но возразить не мог.
– Любишь ты всё обламывать.
– У тебя планы как всегда выдержаны «на грани реальности». За четыре месяца стать капитаном, за два года дойти до звания судовладельца, а теперь хочешь иметь собственную верфь.
– А ведь могло бы получиться.
– Ага, а к концу жизни стать властелином Галактики. Стэнли, я же обеими руками за то, чтобы осесть на твёрдой поверхности.
– Вообще летать не хочешь?
Настала очередь Майка скукситься.
– Как тебе сказать? Никогда не стремился, но уже два года ношусь меж звёзд. Ты знаешь, в прошлом году кубок выиграл Карперен, а ведь я там раньше проводил время едва ли не больше, чем дома.
– Карперен? Никогда бы не подумал, у них же команда никакая.
– Так я про то. Жизнь идёт, этих двух лет как будто не бывало.– Майк стал загибать пальцы. – Ничего не знаешь, помыться хочется с удобством, питаться нормально. Мы ведь добровольные заключённые в четырёх стенах. Никакой личной жизни.
Они вошли в сплитер, и Стэнли отвёл его к широкому окну.
– Говори.
– В смысле? – Нахмурился Майк.
– Личная жизнь. Конец космонавту. Что с личной жизнью?
Майк облизнул пересохшие губы.
– Я, похоже, признался Лейре, что не прочь жениться.
– Ты?!
– Стэнли, я с ней уже полтора года. Нет, я не планировал, и, честно говоря, даже не думал. Как-то само вырвалось.
– Понятно. Значит, это она тебя науськала, мозги промыла.
– Да что ты говоришь! Я так и знал, что начнёшь её обвинять. Стэнли, я никогда не испытывал тяги к космосу. Единственная причина, по которой я здесь, это три лишние стопки в баре на Канну. Не влипни мы в историю, я бы стал обычным менеджером.
– Так иди! – Махнул рукой Стэнли. – Кто тебя держит? Я не помню ни одного момента, где не считался бы с вашим мнением. Мало того, в наших контрактах мы чётко прописали, что каждый может уйти в любой момент и забрать долю. Сейчас, понятное дело, мы не сможем выплатить, будешь получать процент от прибыли до полного расчёта. Что тебе мешает?
Майк жевал нижнюю губу, но слов не находилось.
– А я тебе отвечу, почему ты здесь. – Остановился Стэнли. – Пять лет в академии – не шутка. Ты должен сильно ненавидеть дядьёв, чтобы ради самоутверждения выдержать учёбу. Больше половины отчислилось. Не смогли. И что я не видел, как ты заходил в пике над Эллурией? Помнишь, мы просматривали записи журнала? Это было сделано мастерски, а для мастерства профессию надо любить. Да, есть неудобства. Ровно через неделю после начала полёта я начну мечтать о сочных куриных ножках. Вновь каждую ночь придётся упираться пятками в стенку кубрика. Ну и что. Посмотри!
Стэнли вытянул руку вперёд и указал на окно. За ним чёрное бархатное небо пестрело сотнями звёзд. Небольшой корабль технической службы медленно проплывал между двумя трубами переходов, из единственного в поле зрения мешка ангара вылетали вспышки яркого света. Верфь медленно поворачивалась вместе со станцией, и из-за края иллюминатора стала выплывать Фимиде.
– Как можно это называть тюрьмой? – Тихо пробормотал Стэнли. – Здесь единственная настоящая свобода.
Ещё полчаса они наблюдали восход их родной планеты.
– Так что ты ей сказал? – Спросил Стэнли, когда вернулись на землю в порт. Они шли от станции метро к своему доку.
– Сказал, что профессия такая и надо привыкать.
– Вот видишь, – снова принялся доказывать Стэнли, – ты сам подсознательно решил в пользу космоса. Если бы ты был ползучим тараканом, то послал бы меня куда подальше и отправился бы развлекаться с подружкой.
– Думаешь, не хотел?
– Но не послал же? Чувство долга и любовь к настоящей мужской работе у тебя сильнее желания жить в уюте и удобстве. А что Лейра? Время покажет, насколько она сильно тебя любит. Вот увидишь, её недовольство превратится в гордость. После испытаний любовь только крепнет. Тысячи человек работают во флоте, тысячи жён сидят на земле. Иногда наоборот, но это из разряда противоестественного.
– Почему?
