– Однажды сталкивались с их устройствами. – Перебил его Стэнли. – Но это было давно и не важно.
– Понятно. – Пробормотала Майя и чуть погрустнела.
– А как вы, в смысле институт, считаете, сага историческая?
– Трудно сказать. Настолько личные аспекты истории других планет мало касаются нашего института. Да и ни одна сказка не может претендовать на достоверность. Обязательно что-нибудь будет придумано. Однако, в архивах Фриштитиса и Толиник находится порядочно документов, чтобы установить, что на протяжении двух тысяч лет, то есть всего периода войн снаряжалась не одна сотня экспедиций в самые далёкие закоулки Мирфакской ямы.
– Судьба – редкостная скотина. – Тихонько сказал Майк, но в секунду тишины его услышали все.
– Плохое мнение. – Нахмурилась Майя. – Человек, который так говорит, идёт на поводу обстоятельств.
– Мадемуазель Майя, – Майк облокотился на стол, – объясните мне тогда, как можно относиться к тому факту, что потерянные пять тысяч лет назад волшебные палочки в пятнадцати парсеках от моего дома лишают нас дипломов в выпускной день?
– А так, – придвинулась она с другой стороны, так что оказалась всего в метре от Майка, – что жизнь – это не сказка, где герой получает медаль, принц прекрасную золушку, а трудолюбивый крестьянин богатство. В реальности герой попадает на скамейку подсудимых, принц женится на стареющей принцессе другого государства ради политического благополучия страны, а всю ферму крестьянина, которую он кровью и потом строил двадцать лет, в одночасье сжигают. Нормальная жизнь – это всего лишь среднее арифметическое, но нет ни одной нормальной судьбы. Неужели ты мечтал прожить жизнь в серости? Или ты обменялся бы со своими сокурсниками, которые служат третьими помощниками младшего ничто?
Майк хмыкнул, почесал нос и отвалил от стола.
– Пожалуй, нет. Я…
– Никаких но. Хочешь трескать плюшки, не серчай на тумаки. В мире много несуразностей, и в нашу жизнь постоянно вмешиваются обстоятельства, желания других людей или злые гении. Но проигрывает только тот, кто пускает всё на самотёк, ни один человек из тех, что махнули рукой, не добились известности, почёта или богатства. Они попросту исчезли, словно их и не было.
Майя откинулась на спинку кресла и, сложив руки на животе, произнесла:
– Есть одно высказывание древнего философа: «Никто не сможет предложить тебе такую судьбу, какую желаешь ты. Только ты сам сможешь построить своё счастье». Вот и я выбрала себе дорогу и иду по ней прямым курсом, выражаясь вашей терминологией.
– В гиперпространственной метрике нет прямых путей. – Улыбнулся Стэнли.
– А в жизни они есть? – Усмехнулась в ответ Майя.
Она глянула на корабельные часы и поднялась со стула.
– Что-то я с вами засиделась, мальчики. Но вы хорошие собеседники.
– О, это мы ещё на счёт политики не говорили. – Воскликнул Се.
– Надеюсь, у вас на судне не женщина моет посуду? – Кивнула она на стол.
– Нет, – зевнул Андрей, – это делает дежурный по кухне. Поговорили бы ещё часок, и им бы стал Стэнли, но, видать, придётся мне.
– Помочь не надо? – Всё же переспросила Майя.
– Нет, – Андрей рывком поднялся на ноги, – пассажирам запрещено работать с судовым оборудованием.
Одним махом он сгрёб половину тарелок и отправился на кухню.
– Лучше я спою балладу о храбрых странниках в ночи. – Предложил Себастьян. – Надо только гитару извлечь из хранилища.
– В другой раз, – криво улыбнулась Майя, – на сегодня хватит дискуссий.
– Ловлю на слове.
Археолог слегка поклонилась и вышла в коридор. Дверь за ней с лёгким присвистом закрылась, Майк задумчиво сложил руки за головой и принялся покачиваться на стуле. Андрей полностью очистил стол и прошёлся по нему влажной тряпкой. Стэнли вытащил из-под панели запасную прозрачную пластинку защитного экрана и со всего размаха метнул в Себастьяна.
– Эй!
– Ты бы ещё всем в порту растрепал, что у нас в руках дакалийский корабль.
– Но она же не бандит какой-нибудь!
– Мы её знаем два дня. Даже Лукич думает, что это фриштийские разработки. За нами будут гоняться десяток Дули, если проболтаемся. Думаешь всегда одним местом.
Се хмыкнул и оставил без ответа.
– Майк, посадка выходит на твою вахту. Возьмёшься?
Майк кивнул:
– С одним условием: ты будешь сидеть в машинном отделении.
– Это почему?
– Чтоб не слышать твоих истошных воплей.
Теперь уже Стэнли посчитал нужным не отвечать.
Глава 5. Диез между мирами
Посадка прошла спокойно и удостоилась всего двух вздохов от Стэнли.
Не блещущие благами цивилизации и идеальным климатом миры Банда были известны, прежде всего, спокойствием в буре взаимоотношений Фриштитиса и Толиник. За пределами скопления чуть ли не каждая планета носила на себе отпечаток столкновения интересов, а вот Банда, почему-то это не затрагивало.
Маркежен всегда пользовался тесными взаимоотношениями с Фриштитисом. Лафарден же, судя по названию, основали кортолийцы. В межзвёздном классификаторе отметка пригодности планеты к проживанию находилась очень низко. Если бы агенты Лиги снизили её ещё, то Лафарден бы вошёл в список Пристлера. Это когда поселенцы рискуют со временем стать новым видом. Виной всему служили жёлтые туманы морей Лафардена богатые всей периодической таблицей элементов. Из-за них аборигены приобрели желтоватый цвет кожи и синеватые кончики ногтей.
Стоянку они обозначили четырьмя часами, аргументировав запрос на приземление: «туристы желают прогуляться». Спорная просьба, но на планете, претендующей на дружбу с Лигой, вполне нормальная. Таможня вследствие этого отсутствовала, и «туристам» требовалось всего лишь пройти проверку на выходе из порта.
Полупрозрачные облака скользили под сизым небом, громадный бледно-розовый месяц заглядывал в рубку. Спокойная безветренная погода действовала умиротворяюще. Стэнли прикидывал оптимальный маршрут для следования на Фриштитис. Так или иначе получался двойной прыжок. Раздался тихий шелест двери, а следом негромкий мотив, который Себастьян насвистывал себе под нос. Се прошёл в рубку, но сел не в своё кресло, а за второго пилота. Немного пощёлкал тумблерами, а затем открыл какую-то карту.
– Знаешь, – обратился он к Стэнли, который крутил карту звёздного района, пытаясь отыскать игольчатое ушко, сквозь которое можно проскочить, – я подумал над твоими словами и согласился.
– Над которыми? – Спросил Стэнли, не отвлекаясь от карты.
– То, что не стоит доверять ей.
– Да? – удивился Стэнли, Себастьян смотрел на него выжидательно, как всегда с лёгкой усмешкой, – я такого не говорил. Я сказал, что надо меньше трепать языком.
– Да, – почесал нос Се, – я хорошенько обдумал этот момент.
Се вернулся к мониторам. По ним ползли смутные очертания каких-то контуров.
– И что ты надумал. – Наконец спросил Стэнли.
Минутное молчание заставило его задуматься над тем, как иногда сложно строится беседа. Нет бы, ответить. Он обернулся к Се, тот увлечённо поглядывал на небольшую точку на экране, контурная сетка из прямоугольников и извилистых линий легла поверх мутных коричневатых разводов. Стэнли вздохнул.
– Что ты сделал?
– Подсадил ей «мураша». – Спокойно ответил Себастьян.
Стэнли выключил планшет. Прикрыв глаза, он сосчитал до трёх.
– А мы не говорили насчёт вторжения в чужую личную жизнь?
– Ты не заметил в её словах кое-что странное? – Оставил без ответа вопрос Се.
До Стэнли дошло, что он видит спутниковую карту Дорз, города за границей порта, и контуры его зданий.
– Она легко говорила об археологии. Для неё это знакомая сфера деятельности.
– И всё же в словах что-то такое было, да?
– Слушай, если ты хочешь что-то сказать, говори, у нас взлёт через три часа и у меня в голове другие задачи.
– Жаль. – Пробормотал Се. – Я размышлял, и мне в голову закрадывались сомнения. Летим, не знаем куда, она тычет пальцем в небо и говорит: «туда». Не верится, что планы экспедиции настолько расплывчаты. К тому же вцепилась в саги.
– Эту тему Майк поднял.
– Да, знаю. – Себастьян переключил карту, и на ней появилось большое пятно, занимающее верхнюю часть экрана, точка колебалась на краю. – Хочешь, пройдёмся по её маршруту? Я, к сожалению, ничего услышать не смог, слишком фонит, но могу сказать, что она слишком медленно двигается, чересчур медленно для рабочего похода.
Стэнли задумчиво посмотрел на него, а потом нахмурился.
– Подожди. – Стэнли вскочил с кресла, подошёл к встроенным отсекам в стену кают-компании и вытащил прибор, размером с ладонь. – Ну-ка, встань.
Они по очереди просветили друг друга сканером и, не обнаружив лишних предметов, успокоились.
– Пройдёмся. – Согласился Стэнли.
– Майк! – Дверь в машинное отделение открылась, и на руки Майку шлёпнулся сканер. – Профессиональное задание, просветить все внутренние поверхности на предмет не нашей электроники.
– А вы куда?
– Мы прогуляемся. – Сказал Стэнли, запахивая куртку, потом вернулся и добавил. – Не при Майе.
Андрей курил снаружи и хмурился, Себастьян стоял рядом.
– Внешний корпус? Зачем?
– Рон, помнишь, как нам на Хоноре подсадили жучков? Второго мы так и не обнаружили. Майе только не говори, плановая проверка.
Андрей с сомнением оглядел борт «Ловца», но когда Стэнли и Майк отошли от корабля, то увидели его фигуру, вышагивающую по броневым листам защиты.
Порт являл собой образец космодромов класса C. Неплотно подогнанные бетонные плиты с частыми опалинами и многочисленными заплатками, где даже камень не выдерживал и плавился. Края плит и редких бордюров осыпались в крошку, здание космопорта длинным низким двухэтажным корпусом отгораживало поле от города. Два крыла здания, приделанных позже, кое-где потеряли штукатурку. Где-то вдалеке скрипел трассировщик, а в туманной дымке виднелись две невысокие тени других кораблей.
Стэнли и Себастьян без проблем прошли контроль у скучающего служащего с обвислыми тонкими усами и вышли на улицу. Город перед ними ступенями спускался к морю и, изворачиваясь дугой, уходил вправо. В той стороне над припортовыми кубиками лачуг высились высотные здания. В левой стороне начинались невысокие холмы, сеточный забор по вершине первого определял край города.
– Я надеюсь, ты меня не размяться вывел? – Спросил Стэнли.
– Нет, – Себастьян достал из кармана планшетку и, сверившись с картой, указал на широкую улицу в сторону высотной застройки, – но пройтись придётся.
Бодрым шагом они пошли по следам Майи, отставая на полчаса.
– Но она двигалась в два раза медленнее нас. – Объяснял свои сомнения Се. – Часто останавливаясь, точно туристка, рассматривающая достопримечательности.
Они долго шли по главной улице, ведущей из порта в город. Она имела четыре полосы, но из-за серой пыли асфальт сливался с обочиной. Машины двигались посередине проезжей части, так как край занимали многочисленные ларьки и фургоны. Среди машин сновали люди, в лавках, сбитых из досок или пластика, сидели сотни торговцев, предлагая товар прохожим. За лавками шёл ещё один ряд, но повёрнутый обратно. Там двигалась ещё большая толпа народа, но уже вперемешку с неизвестными животными, напоминавшими по габаритам бегемотов, а по волосатости и манере ходьбы верблюдов. Они несли громадные корзины по бокам, вытягивали длинные носы и иногда прихватывали что-нибудь с прилавков, но лавочники почему-то не жаловались погонщикам. Глядя на них, Стэнли и Се решили лучше уворачиваться от машин.
Там где улица находила край в лице небольших, ютящихся друг на друге сот квадратных домиков, начиналась плотная застройка. Правда, в отличие от бедняцких кварталов, которые им довелось повидать ранее, стены, террасы и балконы не были завешаны тряпьём. Но оно и понятно, в такой пыли любая вещь быстро приобретёт серый цвет. К счастью, Майя и не думала сворачивать в лабиринт трущоб, Се и Стэнли подняли забрала, чтобы облегчить себе дыхание и двинулись вперёд.
Минут через пятнадцать, отчаянно виляя между зло пыхтящими выхлопом автомобилями, они свернули на боковую улочку и сразу сняли маски.
– Придётся их постирать. – Угрюмо пробормотал Стэнли, стряхивая пыль.
Кварталы стали чище и красивей. Вместо убогих однообразных коробок вокруг возвышались двухэтажные домики с пологими крышами. Стали попадаться дворики с корявыми деревцами. Маленькие ядовито-зелёные листочки слабо колыхались в прибрежном бризе. После пыльной улицы, небо казалось светлым и чистым. Несмотря на отсутствие облаков, оно сияло слабым кремовым цветом. Тёмно-синие и багровые стены домов скрадывали яркость неба.
Улицы с каждым шагом становились богаче. Кустики по обочине сменились тротуарами из разноцветной плитки, место корявых асбестовых телеграфных столбов заняли ажурные фонари, дома превратились в особняки и пансионаты, цветы и подёрнутые охрой деревья перегибались через гранитные заборы. Люди вновь появились на улицах, но уже меньше спешили по делам, больше гуляли в лёгких светлых рубашках, вместо лавок появились подвальные магазинчики, усатые продавцы безмолвно провожали прохожих взглядом.
Себастьян остановился на углу небольшой площади. Им встретился первый фонтан, четыре фигурки плосколобых рыб друг за другом переплёвывались струями воды. Се указал на летнее кафе на другой стороне площади. Тёмно-зелёные навесы и стульчики под деревом выглядели соблазнительно.
– Здесь она просидела сорок минут.
– Я тоже не прочь отдохнуть. За полчаса километра четыре сделали.
– Она шла больше часа.
– Может, встреча?
– Не верю я в это. – Пробормотал Себастьян.
Они пересекли площадь и попали в лабиринт узеньких, но чистеньких улочек. Местность ощутимо понижалась, иногда улицы превращались в лестницы длиной метров сто, и вскоре впереди забрезжило большое открытое пространство. Ещё пара поворотов и они выбежали на набережную. Перед ними простиралось безбрежное море.
Стэнли с непривычки заморгал, несдерживаемый ничем свет выжимал слёзы. Вокруг стало тихо-тихо. По широкой, как транзитное шоссе, набережной прохаживалось много народу, но если они и говорили, то тихо. Себастьян целеустремлённо направился наискосок, так что они подошли к парапету только спустя минут десять. На небольшой площадке, выдающейся чуть за край, с тремя скамейками спиной друг другу они остановились. Отсюда хорошо просматривался город, уступами уходящий вверх. Белые, жёлтые, красные, синие здания казались рассыпанной на берегу разноцветной галькой. Высотки: двадцати, тридцатиэтажные небоскрёбы были уже не далеко. Они тёмными монолитами стекла вонзались в ярко-жёлтое небо. С той стороны начинало темнеть.
– Она провела тут порядочно времени, а потом двинулась туда.
Се кивнул на высотки и дёрнулся к ним.
– Подожди. – Окликнул его Стэнли и уселся на скамейку лицом к морю.
– Что такое?
– Замотал. Долго мы не гуляли в таком темпе.
