Он задумчиво почесал подбородок.
– Не пугай нашу гостью, – хлопнул по плечу Стэнли Себастьян, – подумает ещё, что с неврастениками летит. На самом деле, на крупных кораблях ситуация с психологией гораздо напряжённее. Там всегда есть угнетатели и угнетаемые.
– На фимидианских кораблях? – Удивилась Майя.
– На любых. – Взял слово Андрей и, сев рядом со Стэнли, указал тому на пилотское кресло. Часовая стрелка упёрлась в цифру четыре. Стэнли пересел в рубку, но, пощёлкав по нескольким кнопкам, обернулся к компании.
– Всегда есть офицерский состав и рядовые спеэры, – продолжил Андрей, – везде подчинённые и начальники. Даже капитан, вроде властитель всего и вся несёт на себе тяжёлую ношу ответственности. Любая неприятность с кораблём может обернуться для него крахом карьеры и судом. А самый последний стюард, механик или терминальщик постоянно находится под жёстким прессингом: пойди туда, убери это, зачистить палубу, уберись в кубрике, у тебя есть час на всё. Не удивительно, что, выходя в порт, эспеи пускаются во все тяжкие, ведь они получают долгожданную свободу.
– Не верится. – Покачала головой Майя, но Стэнли вдруг уловил в уголках её глаз хитроватую улыбку.
– Но оно и к лучшему. – Вновь осторожно добавил он. – Дисциплина не позволяет кораблям падать. Слова нашего декана. Если бы в космосе к технике и исполнению своих обязанностей относились так же, как на автомобильных дорогах, каждый день приходили бы новости об очередной катастрофе.
– А у вас дисциплина не слишком соблюдается? Ведь работаете на себя?
– Это только так кажется. – Погрустнел Себастьян и, наклонившись к Майе, указал пальцем через плечо и заговорщицки прошептал: – Он нас совсем загонял.
– Эй, я всё слышал! – Вновь повернулся к ним Стэнли. – Список работ мы всегда вместе обсуждали. Перед кем отчитываться? Не будем же мы устраивать церемониал передачи вахты. Кстати, о дисциплине, достанешь Галадею?
– А я-то думал, когда ты напомнишь? – Вскочил Се.
Пошебуршив на кухне (благо она находилась в закутке в трёх метрах от обеденного стола), он извлёк большую бутылку тёмного вина.
– Понятно, что у вас тут с дисциплиной. – Проговорила Майя.
– На других кораблях любая алкогольная или наркотическая продукция запрещена. – Сообщил Се, расставляя стаканы.
– На нашем тоже. – С нажимом произнёс Стэнли.
Андрей рассмеялся, а Се отмахнулся и передал стаканы тёмно-багровой жидкости. Узорчатый кубок он протянул археологу.
– Майк, как всегда проспал, – пробормотал Се и поднял стакан, – за что пьём?
– За первого клиента. – Поклонился Майе Андрей.
– За первого?
– Те два года мы работали по контракту, который Стэнли и Майк заполучили благодаря своим похождениям. – Пояснил Себастьян. – Реальный первый клиент, это вы, и мне это особенно приятно.
– Взаимно. – Расплылась в улыбке Майя.
– Вздрогнем!
Наконец, госпожа Стратим в глазах экипажа превратилась в Майю. До сих пор она старательно держала себя серьёзно, весь полёт до Эльгреи просидела в кубрике со своим компьютером. Не сказать, что она выглядела старше команды, тем более что на лице не было ни морщинки, кроме тех, что стали появляться вместе с улыбками. Но в каждом движении чувствовалась отточенная уверенность в достижении поставленной цели. Она всё делала по какой-то причине, полностью отрицая такое понятие, как «женская легкомысленность». Наоборот, Стэнли иногда чувствовал себя глупым юнцом рядом с ней, точно он находился под пристальным взглядом учителя, понимающего глупые поступки подопечного.
И вот Майя растаяла. Хотя волосы, цвета бледной умбры, оставались уложенными в аккуратный пук на затылке, лицо полностью расслабилось. Чуть прищуренные тёмные глаза потеряли напряжённость, и длинные ресницы стали чаще порхать. Даже грубый полевой костюм цвета светлого хаки, как-то удобнее сел на её достаточно широких для женщины плечах. Теперь она казалась не старше их.
– А что же гостья всё слушает, а сама ни капли не рассказывает?
Себастьян глядел на Майю сквозь багровое стекло бокала.
– Рассказать вам? О чём?
– О жизни, работе. Нам ведь тоже интересно.
Майя отвела взгляд, а затем задорно вскинула его на Себастьяна.
– Похоже, мне этого не избежать.
– Вы правильно оценили сложившуюся ситуацию. Так просто вам отсюда не уйти.
– Ты. – Поправила его Майя. – Мы вроде договорились.
– Да? – Удивился Се и пересел на соседний стул к Майе, она еле заметно отодвинулась, не ожидав резкого перехода. – С ним? – Кивнул он на Стэнли. – Что-то он об этом ничего не говорил.
Стэнли пристально посмотрел на него и негромко произнёс:
– Можем поговорить об этом.
Себастьян смерил его своим обычным прищуром и, вздохнув, пересел обратно.
– Не будем говорить об этом.
Майя и Андрей одновременно рассмеялись. Се пожал плечами и выжидательно уставился на пассажирку.
– Ладно, – кивнула она, – ответьте мне тогда на один вопрос. Вам нравится работа?
– Нам? – Удивился Се и повернулся к Стэнли, тот пожал плечами и переадресовал вопрос кивком к Андрею.
– Безусловно. – Ответил Андрей. – Иначе бы давно бросили.
– Почему?
– А как же?! – Воскликнул Себастьян. – Это сплошное наслаждение красотами Вселенной, полирование пуговиц во время вахт, жизнь в своё удовольствие, экзотические порты, дикая природа разных планет и прекрасные туземки, рвущиеся в наши объятия.
– Это не описать. – Серьёзно ответил Андрей. – Работа есть работа, но не редки случаи, когда тебе она нравится. Я, честно говоря, думаю, что человек не может быть полностью счастлив, если работает против воли. Конечно, бывают моменты, когда суматоха, борьба с бюрократами, переговоры с патрулями, каждодневные проверки состояния корабля и так далее, утомляют до потери пульса. Вы сейчас на нас не смотрите, возможно, это последний рейс на «Ловце», потому и не лазим по всем проходам с резонаторами. Но, простояв всего один день в порту, начинаешь невольно глядеть наверх. Бесконечные чёрные трассы средь звёздных островов обладают своей магией, и мы не первые поддавшиеся ей.
– Последнее, что ты сказал, откуда? – Переспросил Стэнли.
– Дихтен, я его ещё в академии читал.
Майя пробарабанила пальцами по столу.
– Хорошо. У меня в принципе схоже. Своя работа всегда кажется тяжёлой, но если ты ей занимаешься, значит, она нравится. В большинстве случаев. – Внесла последнее уточнение она. – Обычно, учёные делятся на две группы: теоретики и практики. Первые предпочитают обмозговывать всё в кабинетах и большую часть времени тратят на преподавание. Я отношусь к полевым работникам, много времени провожу в разъездах, славы немного, зато есть неповторимое ощущение истории в руках, когда из грязи извлекаешь невзрачную вещицу, созданную многие века назад.
Археолог настолько увлеклась рассказом, что руками повторяла слова, и когда подняла сложенные лодочкой ладони, все невольно приподнялись со своих мест. Но ладони оказались пусты.
– Да, в этом тоже есть волшебство. Волнение первооткрывателя, секреты, ещё скрытые от других, глобальный взгляд на историю. Вот эти вещи меня и привлекают в работе.
– И часто у вас случаются экспедиции?
– Экспедиции? – Майя поморщилась. – Почти никогда. Исторического хлама на каждой планете так много, а археологов столь мало, что процесс слишком обыденный. Правильное слово – командировка. Какой-нибудь фермер находит чудную диковину, показывает участковому, потом приезжает археолог, для очистки совести немного потопчется на месте находки и уезжает обратно.
– А к чему был рассказ о копании в грязи? – Нахмурился Андрей.
– Иногда везёт. – Улыбнулась Майя. – Но только тем, кто этого очень хочет. Вот я и заведую отделом внешних партий и изредка мотаюсь по весям сектора. Если говорить о планетарной археологии, то всё скучно. История Фимиде документирована от приземления «Рамахаты» до сегодня. Но что касается межпланетных исследований, есть много скрытого и неясного. Утонувшие в джунглях города, вымершие планеты, заброшенные базы на астероидах. Есть где развернуться, были бы деньги.
Археологические партии в основном многонациональные и работают под эгидой сотрудничества крупнейших институтов скопления. Постоянных участников девять и ещё пара десятков периодически подключаются. Много студентов в горячке исторических открытий, иногда содействует Лига. Обычно общий план работ расписан на годы и включает несколько партий, работающих в разных частях космоса, и несколько команд, направленных непосредственно институтами для достижения определённых целей. У них есть базы, стоянки, лагеря. Вот мы сейчас и облетаем эти точки, надо раскидать груз по складам, кое-что доставить лично в руки. Может быть, мы так и не увидим археологов за работой.
– Жаль. – Сказал Стэнли. – А где находятся эти партии? И чем занимаются?
– Всё ещё хотите полный маршрут?
– Конечно, – поддержал Стэнли Себастьян, – должны же мы знать, куда летим. А то намеревались на Маркежен, а тут Лафарден.
– Я не виновата. – Смущённо улыбнулась Майя. – В созвездии Банда работает группа геологов. У них в распоряжении корабль, и они гоняются за каждым слухом.
– Геологи?
– Да, чтобы сделать археологию более прибыльной, в группы иногда отряжают геологов. Но это в итоге перевернуло систему. Богатые руды означают новую горнодобывающую концессию, это даёт рабочие места и большие доходы, как правительству, так и частным компаниям. Короче, геология – это бизнес. Но связи остались, и геологи постоянно извещают нас о находках, хотя и не охотно. Вот мы и пытаемся с ними состыковаться для обмена данными. Но если их там нет, задерживаться не будем. Полетим дальше.
– А следующая точка – Фриштитис?
– Да. Главный наш партнёр – Агенонский университет, громадное научно-исследовательское учреждение, занимает целый город, настоящий рай для науки. Вы бывали на Фриштитисе?
– Приходилось несколько раз. Мы в основном там загружались деструкторами. – Кивнул Стэнли. – А планета да, поражает.
– Это вы не видели Ар-це-Лезтос или Ксантию.
– А вы… ты там была? – оживился Себастьян.
– Нет, но видела занимательные фильмы, не тот бред, что идёт в новостях или в прокате, а бытовое. Всё равно поражает до печёнок.
– До печёнок? – Рассмеялся Се и в четвёртый раз пододвинул себе стаканы.
– Но в нашей «яме» всё же Фриштитис и Толиник ведущие державы? – Раздался голос от прохода. – Добрый вечер.
Майк успел к началу рассказа Майи. Волосы на затылке у него стояли дыбом, а на щеке отпечатался подушечный узор. Себастьян вздохнул и вылил остатки бутылки в пятый стакан.
– За печёнку! – Поднял стакан Се и первым осушил его.
– Фриштитис и Толиник – древнейшие планеты сектора и это видно по городам.
– Как странно, что между ними такие злобные отношения? – Продолжил Майк, расположившись по правую руку от Андрея.
– Странные. – Кивнул Стэнли, поняв, куда клонит Майк.
– А вы не знаете? – Удивилась Майя.
Вся четвёрка экипажа дружно замотала головами.
– Между ними была война.
– Фимиде тоже с Заприано воевала, а сейчас мирно торгует. С теми же фришами и мы однажды чуть не сцепились, когда они хотели сделать из нас колонию, но ведь нормально же живём.
Майя улыбнулась, а потом рассмеялась.
– Только не говорите мне, что не знаете Лагорнских саг.
– Лагорнских? – Переспросил Стэнли.
Майк и Андрей тоже состроили недоумённую гримасу.
– А они причём? – Подал голос Себастьян.
– Слава Богу. – Вздохнула Майя. – А я уж подумала, что у всех эспеев трудное детство. Лагорнион – основа для половины всех детских сценариев, театральных постановок, игровых фильмов. Три четверти детских книжек – переложение с одной единственной книги. Книга саг, напечатанная на Лагорне, была на борту «Рамахаты. У нас, кстати, будет остановка в лагере партии, у которой вторая задача – поиск Лагорны.
– А что с ней сталось?
– Исчезла. – Просто ответила Майя. – Планета была, есть печатные свидетельства, но перед эпохой возрождения исчезла.
– Но не могла же планета просто исчезнуть? – Удивился Се. – Неужели нельзя обшарить созвездие, ведь оно известно?
– Нет. – Ухмыльнулась Майя. – «Рамахата» прилетела с той стороны Мирфакской гривы. Лагорна может быть как здесь, так и по ту сторону или в недрах Гривы. Вы, если не ошибаюсь, отыскали одну завалявшуюся планету пару лет назад.
– Было дело. – Усмехнулся Стэнли.
– А всё же, – вернул разговор к теме Майк, – что в сагах говорится?
– История – дело тёмное, а во время войн документы горят быстро. Где-то четыре-пять тысяч лет назад Фриштитис и Толиник развязали целую череду войн. Вначале это была банальная борьба за лидерство в регионе, тогда кроме них имелось совсем немного заброшенных колоний. Тёмные века разрухи только вступали в права, и Дакалия уже не контролировала этот край Галактики. Потом войны разгорались по любому поводу. Спор за ресурсы, каперство, грабёж корпорациями чужих колоний, убийство государей и даже простое опасение, что соперник разработал новую технологию. Так называемый упреждающий удар.
Майя поморщилась, в горле начало першить.
– Кончилось это мощными гражданскими войнами и потерей всех колоний. С тех пор обе планеты ведут политику игнорирования друг друга, будто их не существует.
– А причём здесь сказки?
Майя подняла указательный палец.
– В ходе войн данные о прошлой жизни Фриштитиса и Толиник были уничтожены, но была причина начала конфликта. Только в саге «Альгени и Пенелопа», которую всегда считали обычным переложением истории о двух воюющих кланах и полюбивших друг друга юноше и девушке из враждующих семей, упоминается начало войны.
– А, я помню, – вставил Андрей, – слышал где-то эту историю.
– Мало кто видит главное отличие этой истории от сотни других. Обычно кланы вначале воюют, а после смерти главных героев мирятся, видя бессмысленность войны. А в этой саге наоборот, – Майя опёрлась локтями на стол и принялась выводить пальцами среди тарелок пояснения, – идеальное общество, затем появляется внешний враг, главные герои гибнут, а кланы начинают воевать. Это же нонсенс! История без начала, без разъяснения, чем является враг, его отодвигают на задний план, как неважную часть повествования. А конца нет: «и тысячи воинов сложили головы на плахе зависти и обиды». Вам не кажется странным?
Майя обвела их взглядом, но члены команды сами стали озираться.
– Мы не литераторы. – Развёл руками Се. – Но это же легенда, какая в ней логика?
