В этом жесте было столько будничной уверенности, будто он ни на минуту не сомневался в её согласии. Девушка несколько секунд смотрела на раскрытую ладонь, а затем неуверенно прикоснулась к нему. Она бы всё равно ушла с этого порно-представления — неважно, одна или нет.
Когда темнота осталась позади, и в глаза ударил свет многочисленных хрустальных люстр, ощущение реальности вновь к ней вернулось. Не было больше ни обнажённых фигур, охваченных выдуманной страстью, ни спасительной тени. Только он — необыкновенно уверенный мужчина, одетый так артистично и вызывающе по мнению типичного обывателя. Теперь уже Алисса могла разглядеть его получше и оценить, как он — её несколько минут назад. Светловолосый, с серыми глазами, осанистый и прекрасно сложенный. В чертах его лица мягкое мальчишечье изящество необычайно сочеталось с небрежной жестковатостью мужчины.
«Если он улыбнётся так заискивающе и ожидающе, — подумала она, — то мне сразу станет ясно, что он один из тех слащавых мальчиков, которые используют своё обаяние для поиска новой жертвы».
– И как? — поинтересовался незнакомец с лёгкой иронией. — Уже успела оценить меня? И каково твоё первое впечатление?
Алисса смутилась, поняв, что все эти секунды он бесстыдно наблюдал за ней.
– Ты красавчик, — сказала она первое, что пришло в голову. — Впрочем, уверена, ты это и так знаешь.
Он приподнял брови, будто был позабавлен её откровенностью.
– Я имел в виду не это, но спасибо, что поделилась сокровенным. Спорю, что внутри ты немного озабочена и пытаешься понять, кто я и что собой представляю. Так?
– Это настолько очевидно?
– Для меня — да. Другая бы и не задумалась, — пожал он плечами. — И просто пошла бы, куда глаза глядят, навстречу приключениям с обаятельным незнакомцем.
– Ты хочешь сказать, что большинство девушек — дуры?
– Нет. Я хочу сказать, что большинство людей в таких ситуациях не станут анализировать, а просто последует первому порыву чувств, — спокойно заключил он. — Но это не про тебя, как я вижу. Ты слишком рациональна и стараешься руководствоваться логикой, верно? Тебе привычно держать контроль над ситуацией. Ведь только так ты чувствуешь себя в безопасности.
Его взгляд прожигал её лицо. Он словно пытался прочесть каждую её черточку.
– Ты понял это всего за несколько минут? — наконец нашлась Алисса. — Неужели ты так хорошо знаешь людей?
– Нет. Но мне кажется, что я знаю тебя, – ответил он. – Хотя это и звучит довольно самоуверенно.
– Очень самоуверенно, — согласилась она. — Почему ты ушёл со спектакля?
Ещё несколько секунд мужчина смотрел на неё, затем откинулся спиной о стену и скрестил руки на животе.
– Думаю, ты догадываешься.
– Не пытайся меня убедить, что тебе не нравятся обнажённые женщины. В это я всё равно не поверю, — предупредила Алисса. И поразилась собственной уверенности и наглости.
– Я и не собирался. Скорее, я не терплю извращения в искусстве, — признался он. — Порнография — это одно. А искусство — совершенно другое. Эти понятия не стоит смешивать. Ну а ты? Твоему смущению не было предела. Думаю, тебя это затронуло гораздо глубже, чем меня.
Алисса мотнула головой на его мягкий изучающий взгляд.
– Это всё неправильно. По сути, они занимаются любовью на публике, под взорами сотен людей. Мы же не в Древнем Риме живём, в конце концов! И не в каком-нибудь племени! Человечество пережило тысячи лет эволюции — не для того же, чтобы скатиться обратно в развитии!
Её охватил такой пыл, что она с удовольствием бы продолжила одухотворённую речь о безнравственности современного общества. Но собеседник, приблизившись, одним прикосновением руки заставил её замолчать. Алисса ощутила тёплое дыхание в волосах. Он провёл холодным пальцем по щеке, очертил контур губ, а затем безмолвно поцеловал её.
Она издала изумлённый возглас. Первое, что девушка сделала — попыталась отстраниться. В ответ мужчина положил руку на её бедро, мягко сжал и прижал к себе.
– Это ты тоже считаешь неправильным? — прошептал он ей в губы.
Этот спонтанный непрошенный поцелуй всего за секунды пробудил в девушке желание. Чувство неправильного и запретного лишь подстёгивало это желание. Искусный соблазнитель прекрасно знал, на каких струнах играть. Она не выдержала и сама потянулась к нему, не в силах противиться глубинной страсти внутри. Внезапно вереницей в голове проскочили сцены со спектакля — эти извращённые вещи, которые люди исполняли, будучи обнажёнными.
– Тише, тише, — сказал незнакомец, коснувшись её щеки. — Думаю, нам стоит остановиться. Пока.
Она замерла. Понадобились секунды, чтобы прийти в себя и осознать всё произошедшее. Второй раз за этот вечер девушке хотелось провалиться сквозь землю. Она никогда в жизни себя так не вела. Никогда и ни с кем!
– В этом нет ничего постыдного. Если кто и должен корить себя, то это я. Прости. Обычно я лучше себя контролирую. Но ты… — он снова смерил её взглядом, качнул головой и усмехнулся. — Кстати, как тебя зовут?
– Алисса.
– Я — Маркус.
Её вдруг посетило странное чувство дежавю: словно она где-то когда-то уже встречала этого человека, и что-то очень давнее, неподвластное никаким рациональным объяснениям, соединяло их. Самое интересное, что ему даже не приходилось объяснять этого — ведь он, кажется, чувствовал то же самое.
Глава 3. Ночь, которая изменила всё
Площадь встречала их гулкими голосами и рёвом автомобилей. На город уже опустилась прохлада. Сияние фонарей, свет вывесок и телефонных экранов освещали им путь. Они ориентировались по ним в этой тьме, словно мореплаватели — по звёздам.
– Здесь неподалёку есть одно место, — сказал Маркус. — Думаю, оно должно тебе понравиться.
Они вышли на набережную. Ветер с реки трепал волосы и окатывал запахами: тины, топливного масла и рыбы. Алисса остановилась, чтобы полюбоваться бледной лунной, отражённой в мрачных чёрных водах.
– Что я такое делаю? — не подумав, произнесла она вслух.
Девушка чувствовала: всё то разумное и рациональное, за что она цеплялась большую часть жизни, в этот миг потеряло всякий смысл. Она будто разом потеряла жизненный ориентир и опору, за которую всегда держалась. Алисса Сторм всегда была разумной и рассудительной; она привыкла подавлять любые спорные порывы, проявляла железный самоконтроль и, конечно же, никогда не увязывалась за незнакомцами.
Маркус был рядом. Он молчал. Некоторое время она даже позволила себе верить и надеяться, что её слова остались неуслышанным. Но нет — он просто раздумывал над ответом.
– Ты идёшь против собственных правил и поддаёшься чувствам, — заметил он. — И поэтому тебе страшно. Когда следуешь правилам, исход предсказуем — почти всегда. А когда отступаешь от них, приходится быть готовым к чему-то новому и необычному. Именно из-за страха большинство людей живут по проверенному алгоритму и никогда не отступают от него… и отказываются от множества интересных и волнующих вещей в жизни.
– Так вот, значит, что меня ждёт впереди? — поинтересовалась она, уставившись на него снизу вверх с насмешливой улыбкой. — Нечто интересное и волнующее?
– Возможно. Ты не узнаешь, пока не попробуешь.
Она прищурилась. Ей захотелось подразнить его.
– А вдруг ты — маньяк? Откуда мне знать? — невинно поинтересовалась она.
– Маньяк, который расхаживает по местным театрам и соблазняет красивых женщин? Оригинально, — оценил Маркус. Кажется, он нисколько не обиделся. — Если ты сомневаешься, то можешь передумать, развернуться и уйти. Если ты действительно веришь, что я могу быть… м-м-м… опасен.
«Ты опасен, и ещё как», — подумала Алисса, глядя в холодные серые глаза с отражённым светом одиноких фонарей. Она оказалась на распутье: развернуться и уйти, спрятаться от мира в одинокой уютной квартирке, или же пойти следом за загадочным незнакомцем, соблазняющим одним взглядом.
В конце концов, как и любой неискушённый путник, она не смогла воспротивиться соблазну.
Маркус вёл её по знакомым центральным улочкам. Она была немало удивлена, когда он остановился напротив швейного магазина.
– Ты хочешь научить меня… ткать? — озадаченно спросила Алисса.
– Я похож на швею? — поинтересовался он и протянул ей руку. — Идём. Это за углом.
Она приняла его холодную ладонь. Ей стало неловко. Разве не странно: всего полчаса назад они страстно целовались, как давние любовники, а сейчас Алисса испытывала стыд, держа его руку в своей?
Внутренний дворик был умощён булыжником. Когда она едва не упала, Маркус ловко подхватил её. Они остановились напротив неприметной деревянной двери. По правую и левую сторону от неё располагались два маленьких зарешёченных окошка. Алисса, как ни старалась, ничего не могла в нём разглядеть.
– Что это за место?
Вместо ответа он распахнул дверь. Она услышала негромкую музыку, гул голосов и смех.
– Бар? — догадалась Алисса. В подобных заведениях она никогда не бывала. Бары и кабаки традиционно ассоциировались у неё с пьянством, драками и распутством.
– Не делай поспешных выводов. Тебе здесь понравится, — пообещал Маркус.
Внутри, вопреки всем ожиданиям, оказалось светло и тепло. Стены, умощённые каменной кладкой, были увешаны сотней свечей в изысканных бронзовых канделябрах. Напротив входа располагалась небольшая сцена со старым пианино. За круглыми столиками, заставленными вазами и золочёными тарелочками, сидели смеющиеся мужчины и женщины. Бар напомнил Алиссе зловещее подземелье с сокровищами из детских сказок.
Все столики оказались заняты, и они направились к барной стойке. Девушка с усилием забралась на высокий деревянный стул. К ним двинулся невысокий бармен с добродушным круглым лицом и кудрявой бородкой.
– Чего желаете? — проговорил он. — Вина для дамы?
– Я не люблю вино, — сказала она неловко на вопросительный взгляд Маркуса. — И вообще плохо переношу алкоголь.
– Может быть, коктейль? — предложил он. — Джим, нам две «Пина Колады» без льда.
Алисса хотела вежливо отказаться, но так называемый Джим уже успел приступить к изготовлению напитков. Она пыталась привыкнуть к новой обстановке, новым людям и новым запахам. Из маленьких колонок в уголке доносился знакомый мотив.
– Это Duran Duran, — ответил Маркус на её безмолвный вопрос. — Любишь старую музыку?
– Да. И терпеть не могу новую. Она кажется мне глупой и бессмысленной, — откровенно заявила она.
Джим поставил перед ними два наполненных бокала, украшенных кусочками ананаса. Сверху ободок бокала покрывал сахар — он напоминал снежный иней. Алисса приложила трубочку ко рту и осторожно глотнула. Маркус неотрывно наблюдал за ней.
– Вкусно, — прошептала она, словно поверяя сокровенную тайну.
Маркус склонился к ней ближе. Он не прикасался к ней — но она на расстоянии чувствовала горячность его кожи.
– Кокос, ананасовый сок и немного рома. Насколько я знаю, рецепт этого коктейля был изобретён пиратами, — сообщил он вполголоса. — Традиционно пираты употребляли ром во время своих путешествий. И, поскольку чаще всего они бывали именно на тропических островах, в их трюмах ананасы и кокосы всегда были в избытке. Во время длительного путешествия по Карибам на одном пиратском корабле закончилась вода. И из съестного не осталось ничего, кроме рома, ананасов и кокосовых орехов. Капитан корабля понимал, что в дальнейшем они умрут или от жажды, или от пьянства. Он велел повару добыть из ананаса сок, а из кокосов — молоко. Затем повар смешал вместе всё, что было, и получившийся напиток спас пиратам жизнь.
Алисса и не заметила, как осушила свой бокал. Не замечала она и того, как вспыхнули её щёки, и как губы вытянулись кокетливой улыбке. По правде, она не замечала ничего, кроме притягивающего взгляда спутника.
– Ну, тогда за пиратов. За их чудесное изобретение, — она подняла бокал в знак уважения и бросила в рот кусочек сочного ананаса.
Маркус продолжал смотреть на неё. Уголок тонких губ был приподнят в намёке на улыбку. Алисса наткнулась на своё отражение в зеркале бара: волнистые волосы растрёпаны, щёки горят румянцем, глаза блестят в лихорадке.
– Кажется, я чертовски пьяна, — объявила она. Подтверждением этих слов послужило смущённое хихиканье.
– Ты чертовски обаятельна, — прошептал он, склонившись к её уху. Она ощутила прикосновение горячих губ к мочке. — Алкоголь всего лишь раскрепостил тебя. И не стоит этого стыдиться.
Алисса вздрогнула. Стыдиться, может, и не стоило, но остановиться — точно. Она прекрасно знала, что привлекала мужчин. Не была уверена в том, что их к ней влекло — красота, ум, внешняя мягкость или что-то ещё. И в обществе парней она обыкновенно вела себя по-дружески, формально и прохладно, чтобы защититься от любых поползновений в свою сторону.
– Ты чего-то боишься, — сказал он.
– Я много чего боюсь. Я… Я всегда была трусихой. Всегда, — повторила она.
На мгновенье мир чуть-чуть расплылся. Она вовсе не была так уж пьяна. Но количества выпитого было достаточно для развязывания языка.
– Я думаю, это неправда. Ты достаточно смелая для того, чтобы признавать свои страхи, — произнёс Маркус. — К тому же, нужно быть невероятно бесстрашной, чтобы отправиться неведомо куда с первым встречным, осознавая все… возможные риски.
– Тут ты прав. Если что, у меня в сумке лежит газовый баллончик.
– Ах, вот оно что, — рассмеялся он. — Очень предусмотрительно с твоей стороны.
– Ещё коктейлей? — поинтересовался бармен, уже успевший убрать пустые бокалы.
– Да, пожалуй…
– О, нет, — сказала она, когда взгляд упал на часы. — Мне уже пора. Через десять часов мне нужно быть на работе. На самой скучной и занудной работе в мире.
Маркус оставил на стойке пару банкнот и взял её за руку, чтобы помочь спуститься. Алисса последние пару минут чувствовала себя крайне неразумной и расхлябанной, и потому быстро отстранилась. Свежий воздух благотворно сказался на её самочувствии: она вдохнула полной грудью и взбодрилась от ночного холода.
Вскоре они вновь вышли на набережную.
– Неужели твоя работа так ужасна? — спросил Маркус. Очевидно, он считал необходимым проводить её.
– О, да. Я работаю специалистом технической поддержки в одном интернет-сервисе, — ответила она. — Для меня это действительно ужасно.
– Не сомневаюсь. Я бы удивился, если бы такая девушка, как ты, получала удовлетворение от подобной работы.
– Почему?
Он усмехнулся.
– Не знаю. Когда я впервые увидел тебя, ещё там, в театре, ты мне показалась какой-то… неземной. Ты была так прекрасна и невинна, что казалась ненастоящей. Создалось впечатление, что ты родом из другого мира и забрела к нам по чистой случайности. Уверен, что у тебя есть куча нереализованных талантов. А столь посредственная работа, как эта, заставляет чувствовать себя несчастной.
Алисса замедлилась и застыла посреди набережной. Из её глаз сами собой покатились слёзы. Она принялась стирать влагу со щёк.
– Я обидел тебя? Прости.
– Ты прав. Я несчастна. Я действительно несчастна из-за этой работы, — всхлипнула она. Он дал ей бумажную салфетку, и Алисса безуспешно пыталась стереть влажные следы горести. — Я с трудом добилась того, чтобы меня туда взяли. Я много где работала, но у меня никогда ничего не выходило! В этот раз я старалась, я так старалась… И ничего. Я по-прежнему чувствую себя дурой набитой. Да и все остальные на меня так же смотрят. Будто я недостаточно умна для того, чтобы отвечать на однотипные сообщения и желать доброго дня! Но и это не самое худшее. На работе я только и делаю, что жду, когда день закончится. Я схожу с ума от глупых вопросов, жалоб, истерик. Каждый день я терплю, терплю… потому что другого выхода у меня нет. Чтобы найти другое место, потребуются месяцы. Но и на другой работе я буду чувствовать себя такой же несчастной. Это всегда повторяется.
Маркус слушал её внимательно.
– Я думаю, тебе нужно бросить эту работу. И никогда больше не заниматься ничем подобным. Ты не создана для этого, так не пытайся себя переделать, чтобы соответствовать. Это то же самое, как если бы бабочка пыталась отрезать себе крылья и начала учиться ползать. Природа создала тебя такой не просто так. Найди дело, которое будет приносить тебе удовольствие — ты удивишься, насколько изменится твоя жизнь.
Алисса изумлённо замерла. Пожалуй, он был первым человеком, чьи мысли полностью соответствовали её собственным. Все остальные советовали ей мириться и терпеть: не от злобы, а потому, что сами всю жизнь только это и делали.
Маркус остановил такси и открыл перед ней дверь.
– Уиллоу стрит, 5, — сказала Алисса водителю и оглянулась на путника. — А ты?..
– Мой дом неподалёку. Я пройдусь пешком.
