Читать «Вжух, и тебе уже 10! Дневник графомамки» — Света Мармузевич онлайн
Страница 4 из 4
А теперь, внимание, вопрос: как объяснить ему, что я тоже много чего хочу?
4 октября
– Ну, и кто зопа? – ни с того, ни с сего осведомился Миша, вваливаясь в прихожую после прогулки.
– Чур, не я! – мгновенно среагировал Костя.
– И уж точно не я! – возмутилась я.
– Ладна, пайду луки мыць, – сжалился ребенок и усвистел в ванную.
Разборки оставим за кадром.
9 октября
Каждое детсадовское утро у нас начинается с уговоров. Я зову Мишу к себе пообниматься, и, пока мы нежничаем, окуриваю его сознание аргументами в пользу садика. Что-то вроде: на дворе трава, на траве дрова, а в садике так хорошо, там вкусная еда (пфф!), классные игрушки (мдааа!), много друзей (кусаются и дерутся!), пойдёшь в садик – станешь суперменом (ну это бесспорно), сорока-ворона кашку варила, а давай наперегонки до дверей группы, я б сама хотела ходить в сад, да кто ж меня пустит.
Слушал Миша, слушал мои дифирамбы и вдруг заявляет так обличающе:
– Ах ты, лисичка!
Думаю: ну всё, просёк парень моё враньё, сейчас накроет нас с садиком медным тазом.
– А почему? – спрашиваю, стараясь не подрагивать голосом.
– А патаму шта у тебя: и нос, и лот, и попка, и усы!
19 октября
Только что случилась вечерняя сказка в исполнении Маэстро. Мы с Костей заказали ему "Красную Шапочку". Дальше был незабываемый эпос. И да, там, где капслок, – Маэстро говорит Специальным Волчьим Голосом.
"Зыла-была Класная Шапочка с мамой. Испекла мама пилог для бабушки, и Класная Шапочка пошла с ним в лес. Идёт, а навстлечу ей волк.
– КУДА ТЫ ИДЕШЬ, КЛАСНАЯ ШАПОЧКА?
– К бабушке, она балеет.
– А ГДЕ ЗЫВЕТ ТВАЯ БАБУШКА?
– Дома. И балеет.
– НУ, ЯСНА.
Пабезал волк по самой калоткай далоге к домику бабушки. Плибезал. Наплыгнул на бабушку и съел её. Вот и сказке канец, а кто слушал – маладец".
Мы с Костей угорали до икоты.
21 октября
– Давай, я буду лобатам, а ты меня выключишь, – предлагает Миша, нырнув головой в прозрачный пластиковый ящик и наяривая вокруг меня круги. – Давай, ну, давай, ну, давай, ну, мам, ну, позалуста, ну, давай.
– Давай, – соглашаюсь, – показывай, где кнопка.
Чик! Миша стоит "выключенным" секунды три, потом шёпотом подсказывает:
– А тепель включи меня, мама.
Чортпадери, на что я вообще надеялась? Чик!
– А тепель атклути мне голаву и пасматли, где сламалось, – втолковывает сын.
Как я и подозревала, сломалось где-то в районе извилины, отвечающей за послушных, а главное, ненавязчивых детей. Сломалось безвозвратно.
– А тепель, давай, ты будешь лобатам, – уже замахивается ящиком над моей головой Миша. Чуть успеваю увернуться и отмазаться. Парень смотрит на меня взглядом "почему за всех всё должен делать я" и опять ныряет в коробку головой.
– Мам, а теперь выключи меня.
И понеслась!
23 октября
Приходит печальный Миша: отец решил, что целого часа мультиков ребенку – по-за глаза, а вот сам Миша имел на этот счёт своё четко сформулированное мнение. Мультики должны не кончаться, думал Миша, как лето в песне Аллы Пугачевой. Поэтому случился и коллапс, и кризис, и сложная семейная сцена, в которой у отца – непреклонные тон и взгляд, а сын трясёт нижней губой и отправляет одинокую слезу в путешествие по щеке. И вот уже он на пороге спальни, горестный, как шекспировская Офелия, и такой же обречённый. Дрожит губой и плаксивым речитативом объясняет мне, что хотел много мультиков, очень много, а папа, папа… И падает животом на кровать как подкошенный.
Поэтому, что же там – папа, остаётся для меня загадкой. Но судя по скорбной фигуре на кровати:
1. папа – вообще злодей. Потому что
2. папы – это всегда праздник, салют, фейерверк и мультики рекой, это все знают. А тут такое.
Но в критической ситуации мама может пригасить накал. Ну и для контраста, конечно, тоже: добрый и злой полицейские – mode on.
– Миша, – говорю я голосом опытного коммивояжёра, – а знаешь, ЧТО лежит в кухне на подоконнике?
Безутешный градус Мишиной спины любопытно вздрагивает.
– Чипсы с сыром! – продолжаю я уже голосом Леонида Якубовича при начитке призов.
На меня с надеждой смотрят два блестящих глаза.
– Встань и иди, – здесь легко догадаться, кого я косплею. – И съешь их все!
И уже в счастливо летящую на кухню спину кричу:
– И если папа сказал, что хватит мультиков, значит, точно хватит. Папу надо слушаться!
– Да! – долетает из кухни сквозь характерный хруст.
А всё потому, что я прирождённый педагог, бичез!
25 октября
Миша очень умно поступил, что родился похожим на меня.
Вот смотрю я на этого безупречного парня и думаю: ну как можно сердиться на такого красавца? И опускаю свой боевой топор. А красавец глядит на меня хитрым прищуром из гущи дымящихся руин детской, попирая ногой поверженные игрушки, и в глазах его – ни капли раскаяния. И вот уже бежит красавец дальше – вершить самосуд над уцелевшими кусками квартиры. А я, размякшая, думаю вслед: деточка моя, такой уже где сладкий, и как на меня-то похож!
А потом активирую то, что в цивилизованном мире называется женской логикой: смотрюсь в зеркало и в очередной раз недоумеваю, как мой муж может считать меня привлекательной, даже когда у меня нет настроения, пальмочка на голове и вместо лица – страдальческая жопа.
3 ноября
Утреннее.
– Мам, посмотри в зеркальце: ты красавица или нет?
Ну что ж. Из зеркальца на меня щурится заспанный кусок тела, и я мимоходом изумляюсь, как эти дети всё подсекают. Ну да, легла в час ночи, воды выпила перед сном хорошенечко, сейчас семь утра, и путем нехитрых вычислений ясно, что я исправно отекала шесть часов подряд, а теперь надо одеться и идти в холод и темноту на утренний променад. Я уже молчу, что для цветущего вида диснеевской Белоснежки, поющей птицам, мне надо часов восемь безмятежного сна.
И говорю такая:
– Знаешь, что? Не выделывайся мне тут, Мальчик-Я-Поспал-Десять-Часов-И-Теперь-Король-Мира.
– Конечно же, ты – красавица, – отвечает он мне на это. – Ты же мама-принцесса.
13 ноября
Свежие новости. К нам в туалет приблудился паук. Жирненький такой, на коротких лапках. Миша нашёл его и испугался, хотя паук заранее занял самый труднодоступный дальний угол. Говорю мальчику: "Да брось ты, он же размером с твой ноготь. Посидит и уйдёт".
Миша, конечно, сразу сделал невозмутимое лицо, мол, я этих пауков, знаете, где вертел. А мать дальше миротворствует. Давай, говорит, пауку имя придумаем, мало ли, он решит задержаться.
Сошлись на Виталике.
С тех пор Миша в туалет заходит, как в пещеру Алладина: вроде и оазис блаженства, но как-то, знаете, ждём подвоха. Из последнего:
– Мама, Виталик вернулся!
– Да нет, он же со вчерашнего дня там отдыхает.
– А почему он отдыхает, устал?
– Конечно, любой бы на его месте устал. Вот он и прилёг на трубу расслабиться.
– Ты устал, Виталик? Ну, отдохни. Мам, а почему он – не чёрная стрекоза?
– Ну, так сложилась жизнь, сынок, но я думаю, он страстно мечтает об этом.
– Да? Виталик, ты, правда, мечтаешь быть чёрной стрекозой? Мам, он не хочет со мной разговаривать!
И неудивительно. Бедный Виталик.
17 ноября
Набесились мы после ужина, наболтались, нахохотались (я и Костя), навизжались (Миша), и погнала я этого героя (Мишу, не Костю) спать. А он, когда проходит обряд инициации перед сном (ну, в туалет там сходить, зубы почистить) – всегда особенно энергичен и игрив. Чует парень, что немного веселья осталось, скоро в люлю. И вот заталкиваю я, значит, чувачка в ванную, вооружаюсь щёткой и пастой, коленками его придерживаю (и то несильно справляюсь, потому что он, пока я щётку пастой мажу, в этих коленках мне броуновское движение устраивает: толчётся бессвязно и пытается удрать), открывай, говорю, рот, и щётку ему туда сую. Ну и давай хорошенько вечерний шоколад вычищать. Увлеклась такая, снизу вверх, сверху вниз, орудую себе щёткой и не сразу понимаю, что у меня в коленках – какая-то странная тишина. Подозрительная, я бы даже сказала. Поднимаю глаза, а мальчик стоит и намазывает пасту мне на чёлку.
18 ноября
Миша тут прихворнул, короче. Вызвали врача, он пришёл, послушал, проверил горло, выписал рецепт и умчал восвояси. А ребёнок был так очарован процессом осмотра, что после ухода доктора собрал все свои врачебные регалии и взялся за меня. Основательно. В нынешних детских меднаборах есть даже хирургические ножницы (стилизованные) и щипцы, так что свой терапевтический осмотр Миша начинает за здравие – слушает моё дыхание, измеряет давление, а заканчивает чуть ли не операцией на открытом сердце. Щипцами он дёргает мне волосы на голове, кстати.
В конце всех экзекуций в обязательном порядке – бюллетень. "Доктор" вооружается бумагой и фломастером и настоящим врачебным почерком пишет мою дальнейшую судьбу.
Из последнего:
– Так, сейчас… Где моя ручка?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.