– Да забирай, я чё тебе не даю, что ли? – пожала плечами тётушка. – Хахаль твой? – кивнула она на Яковлева, который смотрел сейчас на неё, как на недоразумение.
Тётя Света была с жуткого бодуна, не причёсана, в какой-то старой кофте. Она была смутно похожа на женщину, да и на человека в целом. Это ещё дяди Коли дома нет, на того с похмелья без слёз не взглянешь, так его трясёт.
– Нет, тётя Света. Это мой работодатель Максим Константинович. Я теперь работаю у него.
– Знаю я твои работы. Ноги раздвигаешь, и ни копейки в дом.
Не тратя времени попусту, я отправилась в свою комнату, краем уха услышав, что Яковлев о чём-то заговорил с тётей Светой. Мне было жутко любопытно, что там он выясняет, но в то же время хотелось поскорее убраться отсюда.
В моей комнате был относительный порядок, если не учитывать то, что все вещи были перерыты. Наверняка, тётя Света искала, чем поживиться, чтобы купить выпивки, вот и устроила обыск. После того, как однажды ей удалось украсть у меня деньги, которые я откладывала на зимнюю одежду, я стала умнее, и наличку дома не держала. Отдавала на хранение Вике или просто не снимала с карты.
Достав две большие дорожные сумки, я покидала в них все свои пожитки, все, до последнего носка. Если я оставлю хоть что-то, тётя с дядей это непременно пропьют, можно не сомневаться. Зачем искушать судьбу?
Сумки были не такими уж тяжёлыми, поэтому я с лёгкостью ухватила их и вышла из комнаты. Увидев меня, Яковлев шагнул в мою сторону и забрал сумки, как истинный джентльмен.
– Катя, я хочу, чтобы ты забрала отсюда все свои вещи, – сообщил он.
– Я уже…
– Как? Это всё? – удивился он. – Тогда пойдём. Всего доброго! – холодно бросил он моей родственнице.
– Погоди, Катюха! – завопила тётя Света, когда до неё дошло, что я ухожу со всеми своими пожитками. – Ты что бросаешь нас с Коленькой? Ты серьёзно? Вот же тварь неблагодарная! Вырастили змеюку на свою голову!
Она бросилась следом за нами и уже во дворе вцепилась в мою руку, даже расплакалась для пущего эффекта.
– Женщина, уйдите от нас! – вступился за меня Яковлев. Он перекинул сумки в одну руку, а второй пытался оттащить от меня безутешную женщину. – Не вынуждайте меня применять силу!
– Ой, вы посмотрите на него! – скривилась тётушка, но мою руку отпустила, и я спряталась за мужчиной. – Нашёл себе дурочку! Катюха! – завопила она на всю улицу. – Он же тебя поматросит и бросит! А мы твоя семья, твоя кровь! Ну, иди-иди! – сдалась она. – Прибежишь ещё! Ты такая же шлюха, как твоя мамаша беспутная!
У меня слёзы навернулись на глаза. К тому, что тётя Света меня недолюбливает, я привыкла, но не к тому, как она отзывается о моей маме. К такому я привыкать не собиралась, но что-то сказать в ответ, чтобы эта ущербная заткнулась, я просто физически не смогла. Если произнесу хоть слово, то точно расплачусь от стыда и обиды.
– Катя, пойдём! – приказал мне Яковлев.
– Ну, что, насмотрелся? – буркнула я, когда мужчина ставил в багажник мои сумки. – Выяснил, что хотел?
– Вполне. Это правда, что ты спишь с кем попало?
Он что не понимает, что тётя Света сумасшедшая? Что её хлебом не корми, дай только поскандалить? Страшно представить, что ещё наговорила обо мне "добрая" родственница за те пять минут, пока меня не было. Я отвернулась от Яковлева и беззвучно всхлипнула, почувствовав себя жалкой и беспомощной. За меня некому было заступиться, некому было поддержать не то что финансово, а хотя бы морально.
– Катя! – окликнул меня Максим Константинович, закрыв багажник.
Нужно было взять себя в руки. Этот мир слишком жесток и несправедлив. В нём не место для слабаков. Яковлеву мою слабость вообще было видеть ни к чему. Я поспешила вытереть горючие слёзы, больно обжигавшие глаза, и глубоко вздохнула.
– Катя? – чуть тише, уже с более тёплой интонацией позвал меня мужчина.
Я обернулась и оказалась прижатой к широкой груди Яковлева. Он обнял меня, поглаживая по волосам.
– Ну, ты чего, дурочка? – ласково прошептал Максим Константинович мне в макушку. – Нашла из-за чего реветь!
Глава 7. Екатерина
Прежде меня никогда не обнимал мужчина, поэтому объятия Максима Константиновича вызвали во мне целую бурю эмоций. В душе всё всколыхнулось от его близости, сердце забилось в два раза быстрее, но в то же время я почувствовала некоторую защищённость, как будто Яковлев мог спасти меня от чего угодно. От оскорблений тётки, от бедности и даже от себя самого.
Его накрахмаленная рубашка пахла свежестью и одеколоном. Я вдыхала этот запах, чувствуя, как мне становится легче. Я и не подозревала, что Яковлеву не чужды такие чувства, как сострадание и жалость. Меньше всего они мне были нужны от этого мужчины, но никого другого и близко не было. Просто не было.
В какой-то момент мне показалось, что Максим Константинович трогает мои волосы. Запустил в них пальцы и теперь пропускает длинные пряди сквозь них, будто бы пробует их на ощупь. Меня это невероятно смутило. А быть может, мне просто причудилось это из-за расстройства?
– Прости, я, кажется, испортила тебе рубашку, – всхлипнула я, резко отстраняясь от мужчины.
– Так и есть, – вместо того, чтобы заверить меня из вежливости в обратном, ответил он. – Ты всегда так ревёшь, будто конец света наступил?
Он мгновенно стал прежним – холодным и собранным. Будто бы и не было ничего. Меня это тоже отрезвило. Не стоило распускать нюни перед боссом. Ох, не стоило…
– Не всегда. Только когда случается что-то плохое.
Мужчина отступил на шаг и сунул руки в карманы брюк, будто бы решил держать их подальше от меня. Я окончательно успокоилась и достала ключ от машины.
– Дай сюда! – отобрал ключ Яковлев. – Сам поведу! Тебе сейчас точно нельзя за руль.
Спорить было бессмысленно, потому что он уже открыл для меня пассажирскую дверь, а потом впихнул меня в машину. Блин, так неловко было. Мы приехали сюда по моим делам, а теперь Максим Константинович вынужден сам везти меня обратно. И теперь он точно опоздает на работу.
Яковлев сел за руль, пристегнулся привычным, уверенным движением. Ему шла эта машина, как, впрочем, и костюм, и вообще любая роскошь. А мой уровень – этот дом, от которого мы сейчас отъезжали.
Внезапно я поняла, что возвращаться мне больше некуда. Я просто не смогу вернуться к родственникам, я их видеть больше не могу, как и эту развалюху. Мне стало страшно. Если Яковлев выгонит меня с работы и, соответственно из своего шикарного дома, я пойду под мост? Мне стоило приберечь на всякий случай тот аванс, что перевела мне Галина Петровна, да и язык прикусить, чтобы не нервировать лишний раз босса.
Как бы я ни противилась, теперь я оказалась в ещё большей зависимости от Яковлева, чем прежде, а это ничего хорошего не сулило, по крайней мере, мне. Чем дальше мы отъезжали от дома моих родственников, тем тревожнее становилось на моей душе. В этом адском месте хоть какая-то стабильность, но была. А что сейчас?
– Теперь я понимаю, почему ты ухватилась за такую работу, – нарушил довольно длительное молчание Яковлев.
– Какую, такую?
– Согласись, ухаживать за бабкой – не самое приятное занятие?
– Не называй Галину Петровну бабкой! – возмутилась я. – Она ещё сто очков форы тебе даст!
– Тем не менее бабуля уже в преклонном возрасте. Что ты в ней нашла?
– Ты не думал о том, что она просто мне нравится, как человек?
– Думал. Но я также подумал, что она тебя привлекает из-за денег. Хочу развеять твои мечты, бабушка не так богата, как тебе может показаться. Дом принадлежит мне, как и вся обстановка в нём. У бабули нет ничего, кроме её древних платьев и старенькой машины. Так что сильно губу не раскатывай!
– О, да! Таким, как ты, сложно поверить, что можно испытывать к человеку симпатию и любовь просто так.
– Каким это, таким?
– Бессердечным! Ты просто ледышка, булыжник, которому кругом мерещатся заговоры. Почему бы тебе меня просто не уволить, вместо того, чтобы выдумывать на пару с тётей Светой небылицы обо мне?
Я знала, что хожу по краю. Яковлев мог бы сейчас остановиться на обочине дороги и выкинуть меня из машины вместе с моими сумками, а потом просто поехать дальше. К счастью, он этого не сделал.
– Это было бы слишком просто, Катя. Мне лень объяснять бабушке очевидные вещи и ссориться с ней. Я подожду немного, и когда ты накосячишь по-крупному, вышвырну тебя, как паршивую кошку.
– Зачем же так усложнять жизнь? Выкинь меня прямо сейчас! – уже требовала я на свою голову.
– Пока не за что, но я бы на твоём месте не нарывался. Я же понимаю, что ты теперь бомж. Кстати, где твои родители?
– Я сирота.
– Ясно.
Хорошо, что босс не стал расспрашивать подробности моей жизни, поэтому оставшуюся часть пути мы провели в молчании. У меня было время, чтобы свыкнуться с мыслью, что я теперь бездомная. А ещё одинокая. Одна на всём белом свете. У меня есть только подруга Вика, и на этом всё.
Несмотря на то, что Яковлев дико опаздывал, он вынул мои сумки из багажника и вместе с ними направился к дому.
– Может быть, я сама? – виновато спросила я, хватаясь за сумку.
– Уймись, а? Хватит строить из себя гордую, независимую женщину! – снисходительно ответил Максим Константинович, продолжая нести мою поклажу, как верный слуга.
– Я просто переживаю, что ты опаздываешь.
– Это хорошо, что ты переживаешь, потому что с тобой слишком много хлопот!
Глава 8. Екатерина
На некоторое время Яковлев оставил меня в покое. Я видела его только за завтраками и ужинами. Он почти не разговаривал со мной, но иногда я ловила на себе его пронизывающий взгляд. Такой, что мурашки пробирали. Думала, что привыкну со временем к боссу и его характеру, но ничего не выходило. Я испытывала перед этим мужчиной животный ужас, как будто он демон из преисподней или вампир.
Чем это было обусловлено, я никак не могла взять в толк. Из-за чего я так панически боюсь Яковлева, если не делаю ничего плохого? Напротив, Галина Петровна хвалила меня, причём очень душевно и искренне.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
