– Дело не в этом. Зачем ты ему это предложил? – черные глаза смотрели пристально. – Если, как ты уверяешь, докер был глуп, к науке не имел никакого отношения, если ты понял, что его обманули, и не может существовать минерала с такими свойствами, зачем ты тогда предложил ему в случае чего звонить? В случае чего?
– По… потому, что я ученый, – боясь, что снова начнут бить, пленник заговорил быстро, старательно выговаривая английские слова: – Я опираюсь исключительно на факты, но в голове всегда держу, что есть вещи, суть которых нам пока еще не ведома.
– Я ни одного слова не понимаю, – прорычал экзекутор. – Ты человеческий язык забыл, что ли?
Эль-Дани снова жестом остановил занесенную над бедолагой руку.
– Так почему?
– Не знаю! Я сказал это автоматически.
Лицо шейха приняло равнодушное выражение.
– Без толку. Он все равно больше ничего нам не скажет. Заканчивайте.
На клетчатую рубашку и галстук-бабочку тоненькой струйкой стекала кровь.
– Что значит «заканчивайте»? Вы хотите меня убить? – молодой человек рыдал практически беззвучно, у него не хватало сил даже стонать. – Отпустите меня, пожалуйста… Я ведь ничего не знаю. Зачем вы меня мучаете?
– Затем, что ты нас обманываешь.
– Я говорю правду! Я приходил к этому человеку для консультации, мы никогда не были знакомы…
– Тогда откуда он тебя знает?
– Мой телефон ему дала наша уборщица. Они из одного города, как я понял их семьи жили рядом.
– А откуда у простой уборщицы твой телефон?
– Понятия не имею. Мой номер есть на кафедре, в деканате… Да где угодно. Мои данные указаны в интернете. Как и телефоны других преподавателей. Это не секрет.
– Но позвонила она именно тебе. Почему?
– Спросите об этом ее. Позвони она кому-то другому, сейчас тот бы был на моем месте. И точно так же не смог бы объяснить почему он, а не кто-то другой.
Некоторое время шейх молчал и только хмурил брови.
– Ну, допустим. Но почему ты сразу согласился на ее просьбу? Она что-то сказала? Что-то, что тебя заинтересовало?
– Вовсе нет, – избитый шмыгнул окровавленным носом. – Я поначалу даже не понял, о чем шла речь… Да, собственно, и потом не понял. Она сказала, что ее брат хочет получить консультацию по какому-то минералу и что он хорошо заплатит. Я попытался узнать, о чем идет речь, но она лишь твердила, что он хорошо заплатит. Я и согласился. Я часто оказываю консультации, здесь нет ничего особенного.
Кто-то из помощников удивился:
– Кому?
– Кому угодно, – молодой профессор поменял позу, ему было тяжело сидеть с прямой спиной. – Многие люди считают, что им в руки случайно попало настоящее сокровище – алмазы, рубины, сапфиры… И хотят получить подтверждение. А по факту оказывается, что это оптическое стекло или фианит. Составные или облагороженные камни. Но за такие консультации неплохо платят.
– Разве не проще пойти в специальную лабораторию?
– Возможно. Но одни не хотят афишировать сам факт владения камнем, другие боятся, что камень подменят и хотят, чтобы экспертиза проводилась исключительно в их присутствии… Когда речь заходит о драгоценных камнях, есть много причин вести себя скрытно.
– Хорошо. Допустим, ты не знал зачем тебя пригласили, но прослушав запись ты же понял, что речь не о драгоценных камнях.
– Разумеется.
– Тогда о чем?
– Именно этого я и не понял!
Хаким с интересом рассматривал свои кулаки.
– Странно. Тебя все рекомендуют как хорошего специалиста, платят большие деньги за консультацию, а теперь ты рассказываешь, что десять раз прослушал запись и ничего не понял.
– Я правда ничего не понял. Он нес какой-то бред.
– Кто? Трайковский?
– Нет. Тот человек, который меня пригласил, абсолютно ничего не понимал ни в физике, ни в химии, ни в минералогии. Он сам стал жертвой обмана. Или розыгрыша. Или… – физик на мгновенье задумался, но тут же мотнул головой, – Нет. Это точно была какая-то афера.
– Тогда о ком ты говоришь?
– О том, чей голос был на записи. Какой-то русский пытался что-то продать или… – пленник неожиданно всхлипнул и вдруг захлебнулся от рыданий. – Я, правда, не понял, что он хотел сказать! Какая-то бессмысленная чушь.
Арабы переглянулись.
– Откуда ты знаешь, что говорил русский? – после небольшой паузы негромко спросил шейх. – Ты узнал его?
– Да никого я не узнал! Мне дали прослушать запись, там было слышно несколько голосов. Того человека, который меня пригласил – он, как и я, македонец, еще один говорил с арабским акцентом, а тот, кто им вешал лапшу на уши, был русским. Я хорошо знаю русский акцент. Я много раз был в России, общался с их учеными.
– Господин, – Самир обратился к хозяину по-арабски, – мне кажется этот бледный заморыш говорит нам правду, может он правда случайно там оказался?
Азиз хмурил брови, обдумывая какую-то мысль.
– Вы нашли запись, о которой о говорит?
– Нет.
– А у Хасана делали обыск?
– Да. Перевернули весь дом и яхту. Ничего.
Эль-Дани крепко сжал губы. Крылья крупного носа заострились.
– Нам нужно знать, о чем они говорили. Максимально подробно.
Самир чуть приподнял брови, в лице читалось сомнение.
– Допустим, мы тебе поверим, – продолжил он допрос уже на английском: – Я сказал допустим. Расскажи нам об этой записи. Все, что помнишь, в мельчайших подробностях. Сколько она длилась?
Решив, что диалог налаживается, физик немного приободрился.
– Совсем недолго. Это был отрывок может минут в десять. Не больше. Я прослушал его несколько раз.
– Почему?
– Что почему?
– Почему ты прослушивал его несколько раз?
– Ну не знаю… Пытался понять, о чем идет речь. Мне казалось, что это бессмыслица какая-то. Какой-то несуществующий минерал, на котором работает несуществующий аппарат…
Азиз был неприятно поражен его категоричностью.
– Но почему ты все время называешь его несуществующим?
– Потому, что минерал с такими свойствами в природе существовать просто не может.
– Я про аппарат.
– То же самое. Управление воздушными массами при помощи столь малого прибора противоречит законам физики.
Какое-то время все молчали.
– А тот человек, который говорил с арабским акцентом, он о чем он спрашивал?
Поняв, что смог заинтересовать своих мучителей, пленник заговорил чуть увереннее.
– О, это был очень умный человек. Он единственный задавал действительно разумные вопросы. Думаю, у него есть специальное образование, и он тоже сомневался. Говорил, что никакое оборудование не может работать по таким принципам.
– Интересно, – шейх прошел через комнату и сел в кресло напротив пленника. – Значит, тот, кто говорил с арабским акцентом, русскому не поверил?
– Сначала не поверил. А потом…
– Потом? – густые черные ресницы едва заметно дрогнули.
Профессор тут же побледнел и сдвинулся назад.
– Дело в том, что русский очень долго и пространно объяснял, что все аномалии связаны исключительно со свойствами этого уникального минерала. Якобы тот, при контакте с дистиллированной водой, вызывает резкое изменение температуры, в свою очередь, вызывающее кратковременное, но мощное движение воздушных масс.
– И почему это невозможно?
Физик принялся ерзать, ему явно не хотелось отвечать на вопрос.
– Как сказать… В науке каждый день совершаются открытия. То, что вчера казалось невероятным, сегодня в порядке вещей.
– Прекрати юлить. Говори прямо: он соврал или нет?
На македонца было больно смотреть. Он отчаянно боялся сказать что-то, за что его опять начнут бить. Хозяин «Фата Морганы» это понял и сделал знак подручным отойди подальше.
– Говори, тебя не тронут. Говори, как есть.
Тот продолжал мяться.
– К сожалению, я не слышал полную запись беседы. И, возможно, чего-то не понял.
– Как же так: только что ты утверждал, что все это бред, а теперь «не слышал, не понял»?
– Так ведь мне дали прослушать лишь небольшой отрывок. Только то, что касалось минерала и его физических свойств. И звучало это невероятно. Я, конечно, пытался расспросить подробнее и об аппарате, и о минерале, но… – он стер кровь с подбородка. – Мне заплатили пятьдесят евро и выпроводили.
– Он сказал, как назывался этот минерал?
Македонец утвердительно кивнул.
– Глицит. Это я запомнил очень хорошо. И когда вернулся домой проверил везде, где только можно. Даже связывался со своими русскими коллегами – никто ничего о подобном не слышал. Поэтому и решил, что это блеф.
– Тогда почему сейчас сомневаешься?
Македонец кусал избитые губы, пытаясь подобрать нужные слова.
– Вы что-то знаете про Заполярье?
– Заполярье? Это где-то на северном полюсе?
– Да. Далеко, далеко на севере. Там, где ночь или день длятся по несколько месяцев. Там вечная мерзлота и вечный холод.
– Ну и что? Зачем ты нам говоришь об этом?
– Только там мог быть обнаружен минерал, который столь резко меняет свои свойства при повышении температуры. Там же люди запасают воду всеми имеющими способами. В том числе и в виде осадков – дождя или снега.
– И что с того?
– Такая вода максимально приближена к дистиллированной. Понимаете?
– Пока нет.
– Русский сказал, что минерал резко меняет свои свойства при контакте с дистиллированной водой. Чисто теоретически вполне возможно: из-за таяния вечной мерзлоты, обнаружилось нечто, скрытое льдами сотни тысяч лет, плюс наличие заготовленной воды. Редкое стечение обстоятельств.
– Заготовленной? – тут же отреагировал Самир. – Зачем заготавливать воду, если вокруг тонны снега?
Избитый осторожно улыбнулся кончиком губ.
– Из того снега, что там находится, практически невозможно получить чистую воду – для научных целей, или питьевую – она слишком соленая. Потому требуется или опреснять имеющийся лед, или запасаться осадками в летние месяцы. Кстати, само название минерала – глицит – указывает на связь со льдом. Но повторю: это всего лишь гипотеза.
Хозяин «Фата Морганы» сидел, опустив голову на кончики пальцев.
– Получается, если предположить, что такой минерал все-таки существует, то…
– То это как изобретение электричества. Или открытие радиоактивности. За этим последует полный переворот не только в науке, но и во всей мировой промышленности.
