— Заткнись и терпи.
Пишу и до сих пор передёргивает, а в анусе появляется неприятный зуд. Но, как бы ни хотелось, но этот эпизод моей жизни должен быть на бумаге.
Слёзы, слюни, стоны и всхлипы. Всё смешалось в одно. От дикой боли я готова была в любую секунду потерять сознание и в какой-то самый ужасный момент молилась об этом. Но разум решил, что я должна пройти через это, запомнить все испытания, а тело постигнуть боль.
Молясь отключиться, закусила руку до крови, стараясь не слушать звериных рыков и хлюпающих звуков. Внезапно всё резко прекратилось. Дженаро одним движением развернул к себе, стянул резинку и, схватив за волосы, вдолбил свой налитый член в рот по самую мошонку, вызывая непроизвольный рвотный спазм.
— Глотай всё до капли, сука…
Горячая струя спермы ударила в глотку, а спазмы усилились. Давясь, смогла кое-как протолкнуть густую массу несколькими глотками, радуясь, что рецепторы далеко и я не смогу ощутить эту мерзость на вкус. Полминуты он держал мою голову у своего паха, содрогаясь и матерясь от удовольствия. А я старалась не дышать, чувствуя языком, как член Дженаро пульсирует, выпуская последние капли, и уменьшается в размерах.
— Отлично. Иди в ванную, приведи свой зад в порядок и продолжим.
Клиент отступил и пренебрежительно махнул рукой на дверь у входа в комнату, потом снова отошёл к бару, наливая очередную дозу алкоголя.
Вытерев рот рукой, еле встала на дрожащие ноги и поплелась в указанном направлении. Было дикое желание запереться в ванной и не выходить до утра. Пусть хоть сдохнет, а может, забудет и спустится к гостям, а там воспользуется девочками… «С ума сошла? Им и так несладко! Просто терпи». Приняв душ, осмотрела в большом зеркале тело. На бёдрах уже стали проступать следы от жёсткого захвата лапищ Дженаро. Тихо взвыв, вспомнила, что утро настанет только через шесть часов, а значит, впереди много времени для пыток. Надо что-то делать. Тогда я не знала, но и терпеть дальше не хотела.
Всё случилось внезапно, и я не понимала: радоваться мне или биться в истерике. Но это случилось…».
Антония оторвалась от записей, повертела рукой и посмотрела на спокойную гладь озера. Совершенно не хотелось продолжать писать и особенно вспоминать. Но это было. Этого не забыть.
Тяжело вздохнув, женщина сделала глоток уже остывшего напитка из пластикового стаканчика, взяла ручку и вновь вернулась в ту ночь.
«Набрав побольше воздуха в лёгкие, унимая сердце, которое билось со скоростью локомотива, я вышла из ванной и сразу замерла от злого, пронизывающего взгляда мужчины.
— Отдохнула?
— Да, если можно так это назвать.
— Тогда продолжим.
В один глоток он осушил бокал и, что-то взяв со стола, двинулся в мою сторону.
— Встань раком на кровать, упри руки в стену и не рыпайся. А то придётся связать.
— Можно мне выпить?
Я махнула головой на полупустую бутылку и, получив снисходительное разрешение, подошла к мини-бару. Спиной чувствовала нетерпение клиента, его прожигающий взгляд на теле, отчего мурашки страха переходили в озноб.
— Хочешь, расскажу, что буду делать с тобой?
От тихого рычания у самого уха вздрогнула и пролила мимо бокала часть янтарной жидкости. Руки больше не слушались, а ком в горле не давал протолкнуть ни звука, смогла только кивнуть.
— Вот это побудет в твоей дырке, чтобы не скучала, пока мой член будет накачивать твой зад.
Перед лицом появился пугающих размеров фаллос, и мои глаза чуть не вылезли из орбит. Даже в страшном сне такого не видела.
— Дженаро, не надо… Прошу.
— Нет, просто так трахать тебя не интересно.
Его рука прошлась по бедру, до яркой боли сжала ягодицу, а потом пальцы заскользили по промежности, снова уделяя больше внимания входу в мою попку. Я невольно дернулась, за что получила сильный удар по пояснице.
— Не дергайся.
— Хорошо. Выпьешь со мной?
— Наливай, а я смажу его хорошенько. И пока будем пить за удовольствия, ты будешь привыкать к нему.
Дженаро отошёл. Я взяла бутылку в руку и замерла от внезапной мысли: «А что, если… Да».
Он тихо подошёл со спины, ногой расширил мои ноги и, немного прогнув в спине, совсем неосторожно вставил в промежность огромнейший фаллос. Я взвыла и, не удержав равновесия, упала на четвереньки, пытаясь одной рукой вытащить инородное тело, разрывающее внутренности.
— Не смей его трогать, дрянь!
Клиент ногой отбил мою руку, а потом за волосы потянул вверх, заставляя встать. Злость, страх и боль смешались в голове. Пелена помутнения сознания легла на глаза. Инстинкт вёл меня в эту секунду. Я схватила полупустую бутылку и, развернувшись, со всей силы ударила его по голове.
Тело мужчины, словно мешок с картошкой, повалилось на пол и замерло в неестественной позе. Несколько секунд я стояла как парализованная, не понимая ничего. А потом мощная волна осознания происходящего ударила в спину.
Бросив своё оружие на пол, вытащила дилдо и, откинув в сторону, кинулась к своим вещам, одеваясь дрожащими руками и молясь, чтобы этот бугай не пришёл в себя, пока не выберусь из этого ужасного дома. Плевать я тогда хотела на всё: клиента, деньги и, мать её, Ребекку! Она знала! Она всё знала и отправила нас!
Кое-как одевшись, снова посмотрела на неподвижное тело. Первым желанием было подойти и проверить пульс, но, поняв, что клиент дышит, тряхнула головой, прогнала слёзы страха и, подхватив обувь, выскочила из комнаты. Теперь надо выбраться, но для начала узнать про Палому и Инес.
На носочках спустилась на первый этаж и притаилась за углом. Музыка играла очень тихо, а из гостиной доносились приглушенные рычания, мычания и характерные хлопки. Выглянув, невольно зажмурилась, но потом всё же заставила себя посмотреть.
Инес была зажата между двумя мужчинами, которые в унисон трахали её дырки, а двое других по очереди насаживали её рот на свои члены. Я ничем не могла ей помочь в этот момент, не выдав себя. Оставалось только молиться за неё, чтобы хуже не было.
Осмотревшись, я прошмыгнула на кухню в надежде, что там есть запасной выход из дома, так как пройти мимо гостиной незамеченной не получится. Окна кухни выходили на внутренний дворик с бассейном, где в этот момент связанную Палому двое мудаков крепко держали, а третий бил по лицу. Невольный крик чуть не сорвался с моих губ, успела закрыть его рукой, а из глаз потоком полились слёзы.
Девушка была словно кукла, над которой издевались трое зверей, избивая и насилуя с громким смехом. Рваные спазмы страха, боли и сочувствия согнули меня пополам. Я на несколько секунд отключилась, но тот же инстинкт снова поднял на ноги и приказал бежать.
На дрожащих ватных ногах нашла дверь на улицу, обогнула дом и, незамеченная, вышла в ворота. А потом босиком со всех ног побежала по дороге…».
Откинув ручку, Антония вытерла слёзы, которые не смогла сдержать, пока писала последние строчки. До сих пор было больно. До сих пор были живы воспоминания. До сих пор она не может простить себе, что бросила подруг.
— Да, Ребекка, это твой крест до конца дней. Вот только Палому больше не вернуть.
Глава 14
Понадобилось большое количество времени, чтобы привести чувства в порядок, осушить слёзы и снова вернуться к продолжению. Антония допила холодный напиток и, выкинув стаканчик, снова стала рассматривать спокойную гладь воды пруда.
Мимо проходили гуляющие парочки, держась за руки и мило друг другу улыбаясь, а Антония сидела, глубоко погружённая в себя. Она хотела до последнего слова передать всё то, что потом происходило в агентстве после той ночи.
«Исповедь Ребекки»
«Я бежала босиком несколько кварталов, внутренне молясь, чтобы никто не преследовал. Лишь когда появилась колющая боль в боку, немного притормозила и пошла быстрым шагом, держась за этот бок. Сколько так шла, не знаю. Вздрагивала от каждого звука и мимо проезжающих машин.
Это сейчас у меня есть телефон, чтобы можно было в любой момент позвонить или выйти в интернет для получения любой интересующей информации. Но тогда мобильные только стали появляться, и это была роскошь, которая была не всем доступна. У меня с собой не было ничего, а до агентства путь был не близкий. Ничего не оставалось, как шагать в надежде добраться до дома к утру.
Слёзы облегчения, что я смогла спастись, текли ручьями, застилая глаза. Совершенно не представляю, какой вид у меня был в тот момент. Да и плевать я тогда на это хотела. Мне надо было быстрее добраться до агентства и всё рассказать. Нервно вытерев глаза, осмотрелась. Незнакомый район с множеством многоэтажных домов и ни одного прохожего, чтобы можно было узнать адрес.
Мимо проехала машина и остановилась в нескольких метрах впереди. А я от страха встала как вкопанная, боясь пошевелиться. Но когда из машины вышел пожилой мужчина и сделал пару шагов ко мне, тихо выдохнула, поспешив к нему.
— Сеньор, пожалуйста, помогите мне.
Старичок непонимающе кивнул. И я на ходу выдумала легенду про то, что меня хотели ограбить и изнасиловать, но смогла сбежать. И у меня с собой нет денег, чтобы добраться до дома. Даже не пришлось пускать слезу, они и так сами текли по щекам, капая с подбородка на асфальт. Дедушка охал и ахал, внимательно слушая, а когда я закончила, сочувственно похлопал по руке и предложил отвезти туда, куда мне надо.
Через двадцать минут, горячо поблагодарив дедулю, я влетела в дом агентства и бегом взлетела на третий этаж, прямиком в комнату Христины.
— Христи…
— Что случилось?
Она тут же подскочила ко мне и, обхватив за плечи, усадила на край кровати.
— Там... боже… Надо срочно всё рассказать Ребекке...
— Что рассказать? Тони, что произошло?
Меня снова накрыла волна истерики, стоило только вспомнить издевательства над Паломой.
— Там… Палома... Христи, я сбежала и их бросила… их же убьют!
— Боже!
Подруга закрыла рот рукой и тут же выбежала из комнаты, а я согнулась пополам, погружаясь в рыдания от воспоминаний. Адреналин стал отпускать, впуская вместо себя физическую боль, которая немедленно присоединилась к истерике. Мне казалось, что болит всё. Даже волосы на голове. Через адскую боль я отняла руки от лица и легла на кровать, сворачиваясь калачиком. Вскоре Христи вернулась со стаканом воды и таблетками, заставив их выпить через силу.
— Тони, даже не представляю, что пришлось тебе пережить. Но ты сейчас должна успокоиться. Я позвонила Ребекке, и она скоро будет здесь.
— Хорошо.
Через полчаса в комнату быстрым шагом вошла Ребекка и немедленно потребовала всё ей рассказать. Мне понадобилось не так много времени, чтобы полностью описать всё, что я увидела и через что прошла. Успокоительное к этому времени подействовало, и я уже могла спокойно, без истерики говорить и отвечать.
— Ублюдок!
Крикнув на всю комнату, хозяйка агентства резко вышла из комнаты, со всей силы хлопнув дверью.
— Давай я провожу тебя в твою комнату и помогу принять душ?
— Спасибо.
Горячая вода омывала тело, стирая следы издевательств и насилия. Я была словно безжизненная кукла под воздействием успокоительного. Не хотелось ни говорить, ни дышать… но стоило вспомнить Палому, как безмолвные слёзы снова текли по щекам, а внутренности скручивало чувство вины.
Я толком не помню, как подруга помогла выйти из душа, вытерла насухо и, осмотрев тело, поколдовала над моими разрывами между ног.
— Давай ложись и постарайся заснуть. Очень прошу: ни о чём сейчас не думай.
— Не могу, я бросила их…
— Нет. Это не так! Ты спасалась, и только так ты могла девочкам помочь. Не вини себя.
— Христи, как же так? Неужели Ребекка не знала?
Только сейчас до меня стала доходить вся суть произошедшего. Я не хотела верить, что она, наша хозяйка, которая так о нас заботилась и делала всё для процветания агентства, отдала нас в руки насильникам.
— Не думаю… Нет, Тони, она не знала.
— Откуда такая уверенность?
Меня снова стало потряхивать, а глаза опять наполнялись горячими слезами. Схватив подругу за руку, заставила смотреть на себя.
— Ты её сейчас защищаешь, потому что она твоя родственница и помогла тебе. Христи, там Инес и Палома…
— С ума сошла! Никого я не защищаю! Ты, может, не заметила, как Ребекка побледнела, слушая тебя, и как потом её накрыла злость?
Христи вырвала руку и стала стирать реки слёз с моих щёк, стараясь подобрать нужные слова. Теперь, зная всю правду, я очень благодарна подруге за выдержку и терпение. Как же я по ней скучаю.
— Тони, подружка, не делай сейчас поспешных выводов. Очень прошу. Тебе надо отдохнуть. Хочешь, я полежу с тобой?
— Возможно, ты права... Очень хочу.
Это было последнее, что я помнила. Спасительный сон внезапно ворвался в воспалённый мозг и отключил его. А может, это была двойная доза сильного успокоительного. Но спала я до обеда.
Мне не хотелось просыпаться, снова вспоминать и плакать. Но сознание упорно возвращалось, а головная боль усиливалась, медленно убивая через удары молота по затылку.
— Открывай глаза, не бойся. Вижу, что уже не спишь.
— Ребекка? Что… что ты здесь… Чёрт, как же болит голова.
— Вот, держи обезболивающее.
Я во все глаза смотрела на женщину и боялась пошевелиться. Ребекку было не узнать. Ни грана косметики, тёмные круги под глазами и дрожащие руки.
— Спасибо.
— Нам… Вернее, мне надо поговорить с тобой, милая.
И это было ещё неожиданней. Я внутренне собралась, готовясь к худшему, с трудом села в кровати и стала смотреть, как Ребекка нервно ходит по комнате, заламывая руки.
— Это впервые, когда я не знаю, с чего начать.
— Ребекка…
— Прошу, помолчи, Тони. И так тошно. Но я должна.
Молча кивнув, я повыше натянула простынь. Моя работодательница тяжело вздохнула и села рядом.
— Спасибо, Тони. Спасибо, что тебе хватило смелости и духу. Поверь, не каждая решилась бы на это. И я горжусь тобой. Правда.
