Ребекка прикрыла глаза, стараясь унять подступившие слёзы, но одна всё же скатилась до подбородка.
— Прости меня… Я знала о его наклонностях, но… Твою мать, но такое! Если бы знала! Прости меня.
— Ребекка, не надо…
— Надо! Вина полностью на мне! Повелась, как тогда, поверила красивым сказочкам и большим деньгам! Боже…
Не передать, какой взрыв чувств вызвала во мне эта сильная женщина. Я подалась вперёд и прижалась к Ребекке, уже не сдерживая своих слёз.
— Ребекка, пожалуйста, не плачь.
— Спасибо, милая. Но легче не стало.
Ребекка отодвинулась, вытерла слёзы и, слабо улыбнувшись, отошла к окну. Несколько минут она молчала, а я не хотела прерывать тишину, кожей чувствуя, что сейчас будет самое тяжёлое. Так и случилось.
— Я хочу кое-что рассказать тебе. Давай назовём это моей исповедью, хоть мы и не в соборе…
— Почему мне?
— Всё очень просто. Только ты поймёшь. У тебя чистая душа.
Сглотнув, кивнула в спину сильной женщине.
— Когда-то давно, наверное, в прошлой жизни, я была молодой и наивной девушкой. Родителей я не знала, они погибли в моем раннем детстве. Воспитывала меня семья сестры отца — тётя Луиза и дядя Фредерико. Золотые люди, а их трое детей стали мне настоящими братьями и сёстрами. Как говорят – росла, как у Бога за пазухой. Я верила людям, меня оберегали. Даже жениха подобрали из такой же порядочной семьи.
Ребекка усмехнулась, продолжая смотреть в окно, неосознанно рисуя пальчиком по подоконнику.
— Матео был старше меня на четыре года. Он мне сразу понравился. Весёлый, сильный, смелый… Влюбилась как дурочка. О, не смотри так, всё было у нас хорошо. До одного вечера.
Она развернулась и в упор посмотрела на меня.
— Меня изнасиловали трое подонков.
— Боже…
— А знаешь, что самое смешное?
— Что?
— Это были близкие друзья моего парня, который за полгода, пока мы были вместе, и пальцем меня не тронул.
— Ребекка… не надо. Не вспоминай.
— Надо. Слушай.
Хозяйка снова отвернулась к окну и быстро заговорила тихим голосом, в котором не было ни капли жизни:
— Было уже довольно поздно, и я должна была быть дома. Занятия по танцам закончились позже обычного, и Матео должен был меня встретить, но не пришёл. И я пошла одна. На полпути до дома меня схватили и затащили в машину. А дальше начался кошмар. Я не знала, куда меня везут, и безумно боялась. А эти трое только смеялись и всё говорили про какой-то долг… Чёрт, думала, что смогу спокойно рассказать, но нет. Они вывезли меня за город, и никакие мои заверения о незнании ничего, о чём они говорят, не помогали. Их не остановило даже то, что я была девственницей.
Мартинес глубоко вздохнула и продолжила могильным голосом:
— Словно голодные звери, они терзали все мои дырки, а я, словно бесчувственная кукла, обслуживала стоящие колом члены. Столько физической боли я никогда не испытывала…
— Ребекка…
— Им было мало одного раза. Как порядочные сволочи, они дали мне воды, чтобы моё горло могло ещё раз принять их члены, перекурили и снова стали трахать. Очнулась я полуголая на холодной земле, вся в сперме и в синяках. А рядом, как насмешка, стояла полупустая бутылка воды и грязная тряпка.
Ребекка нервно стёрла слёзы со щёк и скрестила руки на груди.
— Как думаешь, о чём я сразу подумала?
— Не знаю.
— О смерти. Я жить не хотела. Но хуже стало позже. Матео открестился от всего и обвинил меня, МЕНЯ, Тони! Я оказалась виноватой во всех его бедах! Ведь он, бедненький, так рассчитывал на моё наследство! Сука!
— В смысле?
— В прямом. Мои родители не были бедными людьми, а я единственный ребёнок. Матео прекрасно знал об этом, и я нужна была ему только ради денег! А я дура. Он был игроком, слил всё что можно было, залез в долги, которые первое время оплачивал его отец, а потом, видимо, устал… Не важно.
— Мудак.
— Хуже. Но и это не всё так страшно. Я морально сломалась. Повторюсь, мне не хотелось жить. Тётя с дядей сделали всё, чтобы помочь мне. Даже в клинику поместили. Где мне сообщили о беременности.
И тут я не выдержала и, вскочив, подошла к ней.
— Это кошмар, Ребекка.
— Нет, Тони. Кошмар — это лишиться всего и возможности иметь детей навсегда.
— Ты сделала аборт?
— Нет, мой организм сам избавился от чудовища. Но я чуть не умерла. Врачи вычистили меня, спасли жизнь. И тогда я пришла в себя, словно родилась заново.
Ребекка отошла и села на кровать, похлопав ладошкой рядом, приглашая меня.
— Мой мир перевернулся с ног на голову. Я стала другой. Вернуться уже не могла. И слава Всевышнему, что возраст позволял вступить в права наследования. Я уехала в Мадрид. Долго искала то, что будет мне по душе. Закончила учебу, познакомилась со многими «нужными» мне мужчинами, — на последних словах Ребекка сделала пальцами кавычки, и я сразу поняла, о чём идёт речь. — Я научилась понимать суть мужчин и, знаешь, не так сложно ими манипулировать. Идею с агентством вынашивала долго. Как оказалось, открыть бордель легче, чем то, что ты сейчас видишь. Пришлось вложить много сил и всё, что у меня было. Но это уже совсем другая история.
— Можно вопрос?
— Да, но только один.
— Хорошо. Ты любила потом ещё кого-то?
Ребекка болезненно закрыла глаза и тихо застонала, но я знала, что она ответит.
— Да. Но он уже умер. Прости, но больше ничего не скажу. И так много наговорила.
— Спасибо.
На этом разговор должен был закончиться. Ребекка снова натянула на себя маску сильной хозяйки агентства интимных услуг.
— Сегодня отдыхай. Христи будет рядом. А завтра нас ждёт посещение полицейского участка. Ты проходишь по делу как главный свидетель. Этих подонков схватили, и я всё сделаю, чтобы их задницы сияли огромной дырой за колючей проволокой.
— А что с Инес и Паломой?
— Инес в больнице, у неё множественные разрывы… Сволочи! Предстоит операция по пластике лица.
— Что?
— Чёртовы наркоманы порезали ей левую часть…
— Какой ужас… А Палома?
— Её не спасли. И это полностью моя вина.
И на этом всё. Ребекка вышла, а я осталась одна с океаном информации и большим горем, которое почти сутки выходило из меня потоком слёз и истеричными рыданиями…».
— Я помню вас, девушки, живыми и весёлыми.
Словно написав последнюю фразу, женщина попрощалась с подругами.
Глава 15
Выговорившись в белый лист бумаги, почувствовала облегчение. Будто тяжёлый камень упал с плеч. Приготовив лёгкий ужин, Антония провела вечер в полной тишине на большом и удобном подоконнике одного из панорамных окон своей гостиной, наблюдая и рассматривая любимый ночной Мадрид.
Но как бы то ни было, как бы она ни любила свой город, решение было принято. Она уедет, оставив прошлое в прошлом.
Этой ночью ей снился кошмар. Лица дорогих и любимых людей то и дело мелькали в калейдоскопе событий, которые она совершенно не понимала. Они прощались с женщиной, каждый по очереди, желая ей новой жизни и растворяясь в тумане. Пришедшее сообщение вырвало из неспокойного сна, и Антония с благодарностью взяла телефон.
— Очень интересно.
Сообщение было от банка. Очередное уведомление о поступлении крупной суммы от бывшего агентства. Хоть она и вышла из этого бизнеса, но долю не продала, обеспечивая себе пожизненную финансовую подушку. В этот раз сумма была значительно выше обычной.
Тяжело вздохнув, Антония Перес решила позже обратиться к бухгалтеру агентства, чтобы избежать личной встречи с Ребеккой. Но до этого она хотела написать ещё одну главу. Ту, с которой стала меняться её жизнь.
«Карла хлопает дверью»
«Прошло две недели с той самой ночи. Агентство словно потухло. И это было понятно. Никто не мог поверить и принять такую трагедию. Страх и горе поселились в наших душах. Каждая грустила по-своему.
Похороны Паломы прошли скромно. Её мама до последнего не знала, чем занималась родная дочь, и, естественно, это был для неё удар. Ребекка сделала всё, чтобы облегчить страдания женщины, и взяла на себя заботу о ней, прекрасно зная, куда большую часть своих доходов отправляла Палома.
С Инес было ещё хуже. Здоровье ей подправили. Операция прошла успешно, но она так и не смогла прийти в себя. Ей предстоял долгий курс реабилитации. Ребекка позаботилась и о ней, сняла небольшую квартирку неподалеку от клиники и нашла помощницу. Мы много раз навещали подругу, но каждый раз наталкивались на глухую стену безразличия и отстраненности. Инес так к нам и не вернулась…
Ну и я. Почти месяц я приходила в себя, стараясь всё забыть. Хозяйка настояла на посещении психолога на это время, решив, что он поможет мне справиться эмоционально. Но это было не так! Физическая боль забылась быстро, а душевные раны будут жить со мной до конца дней. Я вернулась к самому началу, и никакой психолог, кроме меня самой, не мог тогда мне помочь. Моя цель оставалась прежней!
Ах да, про тех мудаков. Каждому из них было предъявлено обвинение в изнасиловании и убийстве, а также по отдельной статье некоторым предъявили обвинения в хранении наркотиков. Мне пришлось пару раз столкнуться в зале суда со своим насильником, и это было ужасно. Дженаро всё время, пока обвинитель допрашивал меня, сверлил своими дикими глазами, словно хотел взглядом убить на месте. А моё сердце то замирало, то подкатывало к самому горлу, отчего я сбивалась много раз, а потом вспоминала девочек и говорила… говорила.
— Всё правильно, ты молодец. Мало ему дали! Но, может, за десяток лет одумается.
Праведно возмущалась Христи, когда мы выходили из зала суда после вынесения приговора.
— Сомневаюсь. Жаль, что не пожизненное.
— Согласна. Чтобы его там дрючили так, как он сам любил делать, и почаще!
— Какая ты жестокая!
— Нет, Тони. Я справедливая.
Прошёл ещё месяц. Воспоминания стали тухнуть, молодое тело окрепло, а безделье стало угнетать. Агентство снова работало в полную силу. Даже подруга стала чаще принимать заказы. И я догадывалась почему.
— Я так больше не могу! Христи, я же всё вижу! Почему Ребекка меня игнорирует?
— С чего ты это взяла?
Я удобно расположилась на кровати подруги, разбудив её в обед.
— Тони, ты не могла ещё пару часиков подождать? Меня этой ночью просто затрахал новый клиент. Либо у него давно никого не было, либо уж слишком ему понравилась.
— Расскажи.
— Да, в принципе, и рассказывать не о чем.
Христи лениво потянулась, а я в шутку стукнула её по плечу.
— Давай рассказывай.
— Хорошо. Договор был такой, что я приеду к нему в номер гостиницы. Я уже было губу раскатала на хороший алкоголь и ужин. Ага! Облом! Жадина ещё та. Бутылка сухого недорого вина и трах на всю ночь.
— Ну хоть симпатичный?
— Так себе. И член средненький. У моего и то лучше инструмент.
— Ещё бы, любимый же!
— Тшшш… Не кричи так. Посмотри, нет синяков на моей попе? Бил так, что звезды в глазах мелькали, пока раком стояла.
Подруга перевернулась на живот и спустила на ноги свои шёлковые шортики от ночного наряда. Осмотрев её пятую точку, заметила только один красноватый след, о чём и сказала ей.
— Вот урод! Просила же потише.
— Чего ты так переживаешь, помажешь мазью пару дней и сойдёт.
— Не успеет. Васко сегодня заберёт меня на несколько дней. У него дела в Барселоне, а я ему компанию составлю.
— Ребекка в курсе?
— Конечно, деньги он ей уже перевёл.
